будут тебе перчатки, капитан

Майли Стюарт на сцене превращается в Ханну Монтану, а Евгений Семененко в самую настоящую блядь в прекрасном смысле. Марк ждал чего угодно, но сейчас Женя выходит из гримерки с красной помадой на губах и подведёнными глазами. Челюсть проигрывает войну с притяжением земли, Кондратюк рот закрывает лишь через несколько секунд. Слова «красиво» будет недостаточно. — А ты хорош, — произносит Марк не в силах сдержать шутливого подмигивания, — чертовски хорош. Женя сначала глаза в пол опускает со смешком, а потом кокетливо брови приподнимает. — Я старался, капитан. И проходит мимо довольный. Кондратюк проклинает мир за тот день, когда на его голову свалился Семененко со своей игривостью в самые неудобные моменты. Благо у Марка тоже есть козыри. *** Программу Жени видит огромная толпа, визжащая со своих мест на каждый элемент, но Марк прекрасно знает кто здесь главный зритель и самый преданный фанат. На Жене чёрная перчатка словно кричит «Кондратюк без ума от этих рук». Что Семененко думает о его руках Марк не знает, только белыми коготками машет каждому второму. Наконец-то они дошли до парной одежды. Металлические вставки на Женином костюме голубой свет отражают, отчего-то это кажется ироничным. Семененко ритмично свои длинные ноги по льду переставляет, размахивает руками великолепными. Ему идёт программа, ему идёт макияж, а ещё ему отлично подошёл бы Марк Кондратюк на коленях, но зрители вряд ли оценят такой вклад в историю фигурного катания. Семененко поднимается с эффектной последней позы и едет к остальным. — Вау, — Женя слова едва выговаривает в промежутках между попытками отдышаться, — переоделся? — Твоим же оружием. Марк аккуратным движением поправляет белый ворот костюма, распрямляя плечи. Он ловит на себе заинтересованный взгляд зелёных глаз в обрамлении чёрных теней. Женя склоняется к уху Кондратюка, обжигая кожу горячим дыханием. — Удар засчитан. — Значит счёт одинаковый? — Прыжки решат. Марку вообще-то не до прыжков совсем, но один взгляд на красные губы второе дыхание открывает. *** Женя хватает Марка за запястье, утягивая в душную гримерку, и плотно закрывает дверь на замок. — Поможешь мне это смыть? — просит он, огибая пальцем своё лицо. — Прошу, — кивает Кондратюк, указывая на стул перед зеркалом, — добро пожаловать в мой салон. Семененко приземляется аккуратно, лицо выбеленное на свет направляя. Марк волосы пепельные отодвигает и склоняется над Женей с ватным диском в руке. Он касается щеки, стирая толстый слой пудры, краем глаза улыбку чужую видит. — Ты мешаешь ответственному процессу, — ворчит Кондратюк. — Ты просто такой серьёзный еще и в этом костюме. — Ты обещал меня любым принимать. — Наоборот, — тихо произносит Женя, — мне нравится, когда ты так смотришь. — Как? — уточняет Марк, взглядом впиваясь в зелёные глаза. — Словно я искусство. Кондратюк замирает как-то слишком карикатурно близко к чужому лицу, точь в точь второсортный фильм про любовь. Он откладывает ватный диск, не отрывая взгляда, и перемещает руку с волос пепельных, большим пальцем проводя по чёрным следам от теней на щеке. — Ты и есть искусство, Жень. Не только на льду. Семененко за поцелуем тянется, с места поднимаясь, а Марк отвечает охотно, оказываясь прижатым к стене всего через пару секунд. Женя их пальцы сплетает, не давая свободы полной, а потом спускается к чувствительной шее, следы помады красной на коже оставляя. Марк губы крепко поджимает, стараясь звуков не издавать вовсе, но его выдаёт сбивчивое дыхание, как после тяжёлого проката. Кондратюк всем телом к Жене жмётся в немой просьбе, но в ответ получает лишь прекращение всех ласк. Семененко смотрит самодовольно сверху вниз, пальцы расплетая, но не отходя. Марку отомстить хочется очень, но здесь он оказывается безоружен. — Ты жестокий, — бросает Кондратюк голосом дрожащим. — Да ну? А какой ещё? Женя руку одну на волосы каштановые кладёт дразняще. — Невыносимый, слишком красивый. Семененко за завязки белые на шее тянет, нависая сверху ещё больше. — И всё? — слова рядом совсем выдыхает. — Ты блядский, — не выдерживает Марк, — абсолютно блядский с этими своими ногами, руками, глазами и накрашенными губа… Женя наконец-то поток словесный прекращает новый поцелуй оставляя. Кондратюк руки на шею закидывает, едва касаясь залаченных пепельных волос. Он отыгрывается сполна, нижнюю губу Жени легко покусывая. Раздаётся громкий стук и Марк вздрагивает. — Скоро поезд, голубки, — орёт Алиев, — сейчас же открывайте! Женя отодвигается разочарованно и открывает дверь, пока Кондратюк пытается отлипнуть от стены и сделать хоть один шаг на дрожащих ногах. — Прям здесь? — выдаёт Дима удивленно. — Мы просто… — заминается Семененко. — Я ему макияж помогал смывать, — подхватывает Марк, украдкой взгляд на смущённого парня кидая. — Ага, — в голосе Алиева доверия нет вообще, — помаду ему своими губами и шеей смывал? Женя сдержаться не может, прыскает от смеха, голову назад откидывая. Кондратюк к зеркалу кидается. — Ох чёрт, — выругивается он, разглядывая красные следы на всех видных частях, — я словно на толпу гимнасток перед выступлением свалился. Семененко подходит со спины с улыбкой совершенно дурацкой. — Ну и кто из нас блядь?