Иррациональность

В комнате разгуливал сквозняк и воняло дымом. Опустошение накатывало волнами. — Ты как? — Джастин усадил его на кровать и порывисто захлопнул лежащий ноутбук. Лео лишь мельком заметил набранные кусочки текста. Он слабо усмехнулся. — А ты как думаешь? Купер плюхнулся рядом и как-то нерешительно заглянул ему в лицо. — Я боялся до усрачки. — Я тоже. Тени бороздили по серым радужкам, поднимая ил зелени. Лео почувствовал, как его руку сгребли чужие пальцы. Джастин выкладывал ему на ладонь таблетки. — Двух достаточно, чтобы они исчезли. Лео кивнул, мусоля взглядом лекарство. — Повышать не советую, крыша едет. — Иронично, — глянул на него Тёрнер. — Разве не должно быть наоборот? Джастин замялся, почесав бровь. Он дёрнул плечом. — Я имел ввиду, злым становишься. — Ясно, — Лео решил, что хуже быть не может. А вспышки гнева ему точно не страшны. Он опрокинул в себя таблетки. Сначала ничего не происходило. Во рту плавилась горечь. Купер заверял, что Омензапин лучше раскусывать, а не запивать. Быстрее подействуют. — Ну как? — почему-то шёпотом поинтересовался Джастин. Комната показалась светлее, в тон разгладившимся мыслям. — Кажется, они действуют, — поделился Лео, переводя взгляд на Купера. Ночной свет бегал по медным завиткам, придавая его облику что-то меланхоличное. Лео протянул руку, слегка подавшись вперёд. Уцепился за локон и заворожённо глядел, как тот принимает прежнюю форму, стоит его отпустить. — До последнего думал, что это парик. Джастин гортанно усмехнулся. — Ага, клоунский. Он вдруг потянулся ближе. Лео застыл, когда его ладонь легла ему на затылок. Какой-то кусок сознания возмущённо забранился. Не собирался же он целоваться с этим, этим… Губы Джастина прижгли все эти мысли до одной. Опыта в романтических вещах у Лео почти не было. В прошлом году он пытался встречаться с девочкой, к которой симпатизировал. Они вместе посещали уроки по живописи, она обожала читать и очень красиво улыбалась, но… Поцелуи тогда показались ему делом довольно скучным. Довести сравнение до конца получилось. Джастин вобрал его нижнюю губу и прикусил. Совсем не больно, но внутри всё так и заныло. Лео вплёл пальцы в его кудри, колючие и жёсткие на ощупь, находя внутри себя отклик: ему до чёртиков нравилось происходящее. И хвойный аромат, смешанный с табаком, и беглые прикосновения к шее. Появилось чувство правильности. Что так и надо, и будто он где-то уже подглядел этот момент. Кажется, это зовут дежавю. Затем, когда после поцелуев последовали неловкие усмешки, Джастин курил, а Лео пачкал его тетрадь очередным портретом. Их никто не беспокоил. — Слушай, а как ты в дом пробрался? Лео не видел смысла врать. Но Джастин лишь рассмеялся. — Ну ты и выдумщик. Звучало совсем не обидно, и Лео не нашёл нужным что-либо оспаривать.

~

Его успокаивала математика. Будто все эти формулы и графики обладали магической силой. Зак рядом с ним беззаботно растекся по парте, раздражающе щелкая ручкой. — Чё у вас с Тёрнером? — вдруг спросил он. Щёлк. Джастин пожал плечами. — Ничего такого. Поцеловались пару раз. Бывает ведь. По-дружески. Воспоминания отозвались зазубринами в животе. Купер перечеркнул неправильно решенное уравнение и начал все заново, злясь на непутевое любопытство Зака. — Юлишь… — протянул он и ухмыльнулся, оперевшись на руку. — Стейси видела ваш обмен слюнями на парковке. Джастин подтянул ближе учебник и усмехнулся. — Завидуйте молча. Зак быстро смирился с тем, что больше информации вытащить не получится. Но смуту, которую подняла пара его фраз, потушить не удалось. Джастин не мог сосредоточиться на математических формулах. Никакого спокойствия они больше дать не могли. Скребущее под рёбрами чувство отзывалось на имя Лео. — Влюбился, — сказала Тара, когда они делали вместе проект по социологии. Вердикт она озвучила таким безапелляционным тоном, что и возразить нечего. Тишина библиотеки подначивала накручивать одну и ту же мысль на вилку. Влюбился? Если это оно и есть, то хреново. — И что мне делать? — спросил он глухо, мусоля взглядом дурацкий плакат на стене. Улыбающиеся дети с книгами вызывали далёкое желание подрисовать им что-нибудь там, где не надо. — Не быть придурком, — буркнула Тара, кропотливо что-то выписывая. Хороший совет. Купер иногда решительно не понимал, почему выбрал себе в друзья таких бездушных зазноб. — Тара… — протянул он жалобно. Она вздохнула, поднимая на него глаза. В уголках собрались лучики, хотя губы даже не дрогнули. — Признайся ему, вот и всё, — потрепала его по плечу. — уверена, раз уж Лео с тобой целуется, значит точно не равнодушен. — Признаться, — эхом вторил Джастин. Он уставился на их работу и скривился. Связь маркетинга и искусства. Что за чушь им впаривают? Было бы здорово, если б школа учила действительно полезным вещам. Например тому, как не просрать жизнь, не срывать злость на тех, кто ни при чем или… Как правильно раскрывать свои чувства. Рассуждения гнались за ним следом. Джастин отправился после библиотеки в неопределённом направлении. Голос Тары продолжал звенеть в перепонках. Внезапно кто-то схватил его за плечо. Не успел он и изумиться как следует, например, осведомиться: "Какого чёрта лысого?", как перед глазами выросли стены какой-то аудитории. Скрипнула прикрываемая дверь. — Лео?... Он выглядел каким-то ещё больше взъерошенным, будто заведённый спусковой крючок, что вот-вот выстрелит. — Ты в порядке? — протянул Купер, оглядывая кабинет. Кажется, здесь проходили занятия музыкой. Он опустил руку на обнаженные клавиши пианино и задал одну из них. Звук заставил Лео отступить и провести ладонью по волосам. — Нет, чёрт возьми, — отрывисто бросил он. Затем качнул головой и выдавил надтреснутое. — Я не в порядке. Его выражение лица живо напомнило отца, когда тот узнал о смерти мамы. — Что случилось? — Джастин почувствовал ту же самую беспомощность. Лео вздохнул. — Омензапин выписывают пациентам, страдающим нервной возбудимостью и галлюцинациями, навязчивым бредом, — затараторил он, понизив голос, и вновь сделал навстречу. — Ничего не смущает? Купер тупо уставился на него и пожал плечами. — А должно? По губам Лео пробежала раздражённая усмешка. — Люди жаловались на побочки в виде повышенной агрессии, когда происходила ошибка в диагнозе, — он выдохнул воздух. — На форуме одном вычитал. Джастин хмыкнул. Ну и что здесь такого? Может, тот дятел в белом халате и впрямь напутал. Видения же уходили? Значит, всё нормально. — Не совсем понимаю, к чему ты клонишь, — уголок рта потянулся наверх, и Джастин прикусил губу, сдержав смешок. — Только не говори, что обнаружил вселенский заговор. Тёрнер угрюмо вперил взгляд ему за плечо. На крышке пианино стоял бюст какого-то композитора времён смешных париков. — То, что мы видим, никакие не галюны, — выплюнул он, метнув глаза в сторону Джастина. — Мы видим одно и то же, верно? Это не тянет на… — Случай с девочкой ещё ничего не доказывает, — отмахнулся тот, чувствуя неприятное такое желание убежать подальше от поднимающейся темы. — Ага, а куклу, которая она всюду с собой таскает, видимо, ветер переносит, — на лице Тёрнера отобразился налёт злорадства. — А то, что я в тот раз попал к тебе домой, хотя дверь изначально была закрыта?.. Купер фыркнул. Глупости всё это! — Моя бабушка бродит по ночам. Лео раздосадованно цокнул языком. — Включи мозг, ладно? На пороге стояла явно не она… — Значит, замок паршивый, — ухватился за последнее предположение Джастин. «Как в той злополучной кабинке», — мысленно добавил он. Но Лео его уже не слушал. Он вынул мелко дрожащими пальцами альбом из рюкзака. — Как ты объяснишь это? — как оплеуха. — Я видел её. Прямо перед собой. Сходство рисунка поражало. Но Джастин резко ощетинился. Каждая мысль протестовала против того, к чему его пытался подвести Лео. — Это не смешно, — процедил Купер, резко отталкиваясь от стены. — Наверняка ты где-нибудь нарыл информацию. Думаешь, я на это поведусь? Лицо Лео тут же переменилось. — Ты мне не веришь? — уточнил он натянутым тоном, в карих глазах мелькнула горечь обиды. Он холодно усмехнулся. — Прекрасно. — Ага, сейчас бы верить во всякую чушь... — фыркнул Джастин, не понимая с какой стати у Тёрнера такое лицо сделалось. Будто он ему воды в алкоголь намешал. Но поинтересоваться не успел. Лео почти вылетел из кабинета, оставив Джастина наедине с опустошающей растерянностью и злостью. Жуткое сочетание. Перед глазами ещё несколько минут продолжало маячить лицо Тёрнера. По аудитории пробежал сквозняк, да такой сильный, что перевернул пару нотных страниц на пюпитре. ...И ему кажется, или бюст музыканта стоял чуть левее? Джастин глухо рассмеялся: наверное, он начал терять последние крупицы рассудка. «Прекрасно», — внутренний голос точь-в-точь передал интонации рассерженного Лео. Внутренности опалило сожалением.