Молва

Богомолица хлопочет на выкупленном месте - голая деревянная лавка для нее, широкие темные полати для девочек, будут спать вповалку все вместе, как обычно. Старшую девочку странница отсылает место в очереди к келье святого старца занять, младшую с собой в храм берет, записочки собранные по дороге передавать, свечки ставить, заутреню смотреть. Варенька ссылается на усталость, получает тычок за свою дворянскую хилость, и долгожданное одиночество. Богомолка хоть и следит за тем, чтобы девочка молилась и утром, и вечером, и перед едой, и перед каждым делом, да давно махнула на нее рукой, сразу решила, что не выйдет из девочки странницы, судьба у нее не такая, сразу видно. Стоя в дверях гостинички, Варенька провожает взглядом тетку, нищенский наряд который выделяется на фоне красивых платьев, кружевных мантилий, изящных шляпок, собирающихся на утреннюю службу прихожан. Варенька помнит, что в ее городе несколько церквей, но ее семья, как и другие достойные семьи города, всегда любили именно эту. Храм давно славился суровостью настоятеля и святостью братии. Недавно отреставрированный, чистенький и аккуратный, он притягивает к себе публику из высшего городского общества, людей из прошлого Вареньки. Вот на храмовый двор влетает дама в шикарного покроя, но скромно-сером наряде, вперяет взор в купола, размашисто, истово, крестится тонкой рукой в прозрачной перчатке, а Варенька ошпаренным котенком прячется в темноту комнаты, сердце стучит в горле, показалось ей на секунду, что дама знакомая, что вот-вот увидит ее, узнает. Варенька понимает, что надо ей отсидеться на постоялом дворе, где ее точно никто не знает. Она бы и рада отлежаться баюкая вечно сбитые ножки, отоспаться на ровных, сухих досках, но нестерпимо тянут ее воспоминания в особенное место - место, где она была так счастлива раньше. Тем более, что кондитерская совсем недалеко, можно за две минутки сбегать, посмотреть на витрину, убедиться, что шпанские ветры все так же нарисованы на ней, и они все такие же аппетитные - два розовых пирожных и одно белое. Если только немножко посмотреть, совсем недолго, и хотя бы на секунду вспомнить, как заходили туда с маменькой, представить вкус того самого ситро, это несомненно даст силы смириться с ожиданием, с еще одной ночью в компании гостиничных клопов! Ноги словно сами выбегают с постоялого двора, и Варенька уже несется, задыхаясь, забыв о поселившейся в теле вечной усталости, бежит вприпрыжку, совсем как когда-то любила бегать: пристукивая каблучками и зная, что платьице и золотые локоны подпрыгивает вместе с ней в веселом танце, и все, кто видят ее, непременно умиляются и говорят ее довольным родителям - какая прелестная и живая у вас девочка. Варенька бежит, торопится, предвкушая счастливую минутку, но замирает, едва увидев знакомую витрину, и отражение в ней. Чумазая долговязая нищенка, в надвинутом на грязное лицо платке, в коротком, не по размеру обтрепанном платье, в драных, лопнувших ботинках отражается в начищенном до блеска стекле. А за ним официанты, угодливо согнувшись, обмахивают полотенцами пустующие еще столики, огромный самовар блистает медалями на начищенном боку, и приказчик за полированной стойкой сладко улыбается, он увязывает в коробочку пирожные для красивой дамы. Дама рукой в кружевной перчатке держит ручку девочки в воздушном, белом, словно легкое облачко, летнем платье. И наверняка приказчик, сквозь слащавую улыбку говорит даме, какая прелестная у нее девочка. Варенька не может оторвать глаз от открывшейся ей картины, непролитые слезы вскипают и душат, и хочется плакать, но не по полузабытому вкусу ситро, хочется оплакивать, но не красивое платье и не комплименты другой, заставляют сжиматься сердечко девочки потерявшей мать и совсем позабывшей среди ночлежек и тычков святой странницы материнскую любовь, ласку и гордость. Красивая дама берет пирожные изящным жестом, из сдачи выдает дочке монетку, и выразительно кивает на витрину. Варенька прекрасно понимает этот жест, ведь сколько раз она сама, подбадриваемая маменькиным: Мы должны делать добро, mon chéri, - принимала копеечку и преисполняясь благости несла его бедненьким, которые так же, как она сама сейчас, стояли под дверями дома, возле церкви или рядом с витринами магазинов. Бежать следует немедля, Варенька понимает это, но предательские ноги, столько прошагавшие за это лето, вдруг отказывают слушаться. Варенька будто приросла к месту, узнавая в нарядной девочке свою подругу по прогулкам в парке, m-lle Chernov, Лидочку Чернова. Ужас сковывает Вареньку. Звякает, открываясь, дверь кондитерской, и Варенька приычным жестомтянет за подаянием руку, старается не вызывать подозрений, молится, чтобы поскорее это закончилось. Вареньке никогда не приходило в голову разглядывать бедных, которым она подавала. Какое ей было до них дело? Она быстро опускала монетку в грязные ладони, и бежала скорее в объятия маменьки за похвалой, но Лидочка... Лидочка зачем-то кидает на нее взгляд, должно быть, она заметила слезы, что капают из глаз нищенки. Только один взгляд кидает она, крестится, и элегантный вихрь материных юбок подхватывает ее, уносит в сторону пролетки, где заждавшаяся их бонна принимается осыпать похвалами доброе сердечно Лидочки. Варенька тупо смотрит на копеечку. На ситро вряд ли хватит, да и не пустят ее в таком виде в кондитерскую, официанты уже с подозрением косятся на нее из сверкающих глубин своего пахнущего какао Ван Гуттена рая. Да что кондитерская, ведь ее больше никто и никуда не пустит, если только, если только Лидочка узнала ее. Варенька бредет придавленная горем. Лидочка смотрела на нее, видела, и если не узнала сейчас свою бывшую подружку в этом нищенском костюме, вытянувшуюся и исхудавшую за лето скитаний, то может вспомнить, понять, кто был перед ней, позже. Так бывает со словами, что вертятся на языке. Не помнишь, не помнишь, а потом даже не думаешь об этом, но раз - и вот оно, озарение. Посмотрит Лидочка однажды на Вареньку - и поймет, все вспомнит, и, конечно, расскажет всему городу, и что тогда люди скажут о Вареньке? Девочка решительно зажимает копеечку крепко в кулаке и бежит. За копейку ей удается сторговать у церковных ворот ладную маленькую берестяную коробочку. Сунувшись в кухню, где послушники ставят на вечер пироги, она умоляет, выпрашивает христа-ради две горсти свежей малины. Варенька помнит слабости щекастой, пухлой Лидочки. И знает она, что после поездки в кондитерскую, бонна ведет свою подопечную гулять в саду до самого обеда. Варенька уже знает, что надо делать, но снова неожиданное препятствие. На входе в сад, на страже отдыха горожан, "что почищще" стоит привратник, который ловко ловит сунувшуюся было в главные ворота Вареньку. Ловит железными пальцами за худенькое плечо, да без объяснений вышвыривает девочку на мощенную дорогу, едва не под колеса водовоза. Варенька помнит его. Раньше, в прежней жизни, он кланялся ей и ее бонне, каждый раз, когда они приходили сюда, то есть почти каждый день, и летом, и зимой. Варенька вспомнила даже, что на Рождество она дарила ему махорку в криво вышитом кисетике и рубль, и ей нравились его солидные бакенбарды обрамляющие красные смешные щеки, которые сейчас так налились от злости и важности алым, что еще-немного и лопнет почтенный служитель, обличенный властью "не пущщать" в сад людей подлого сословия. Но Варенька, наученная трудной дорогой уже знает, что везде есть лазы и проходы. Спешно убирается она, потирая ноющее плечо, от ворот и отыскивает незаметный проход всего в нескольких метрах от будки грозного стража. Убедившись, что тот не смотрит в ее сторону, она проскальзывает никем больше не замеченная в тенистые заросли сада. Солнце медленно карабкается все выше, тени на главной дорожке становятся короче, и Варенька беспокоится за сохранность своей коробочки с малиной, но, наконец бонна устала прохаживаться по гравийной дорожке с Лидочкой, и грузно осела на скамейке заслоняясь кружевным зонтиком с явным намерением всхрапнуть. Лидочка оставшись одна принялась со скукой кидать хлеб в жирных лебедей, да смотреть на мальчишек. Те, на противоположной стороне пруда запускали змея, и по обыкновению, страшно галдели самым неблагородным образом. Варенька уже успела привести себя в порядок - вымыла руки и лицо прохладной водой, повязала ладно платочек, отчистила ботиночки, и выбила пыль из платья. Такой и подходит она к Лидочке - чистенькая, свежая, румяная девочка - не сумрачная нищая странница, а крестьянская улыбчивая девчонка, в ладошках туесок держит малиной наполненный. Девочка уж не боится, что Лидочка ее узнает, да так даже проще будет сделать, то что нужно. Самые лакомые ягоды Варенька специально положила сверху. Яркие, сочные, так и манят они попробовать лесную душистую сладость, знает, что даже после кондитерских пирожных, не устоит Лидочка Чернова перед лесным лакомством. Засмотревшись на малину, Лидочка даже не удивляется внезапному появлению маленькой крестьянки в парке, не может глаз оторвать от лукошка, облизывается. - Барышня, отведайте малинки, - неожиданно тоненько, голосом не своим, подхваченным где-то на пути, поет Варенька услужливо. Лида было протягивает было руку , но спохватывается. - Девочка, вы знаете, но у меня денег нет, - сокрушенно отдергивает ладошку. - Барышня, да вы берите за просто так, здесь ведь энтой малины пропасть, вы разве не знаете? - Да где? - удивляется простодушная Лида, стягивая перчатку и запускает пальцы в красные ягоды. - А туточки, - поет Варенька, и крохотными шажками отступает вместе с коробочкой в плотно заросшую кустарником глухую часть парка. Там старый полусгнивший мост, тропинка едва видимая, и детям гулять не разрешается. - А я вас часто вижу здесь, но ведь вы, барышни, гуляете впроходку только по тропинке, оттого и не знаете, какие чудеса-то рядом, - заманивает, завораживает Варенька девочку, а та увлекшись последними ягодами малины, и не замечает, что широкие дорожки, задремавшая бонна и мальчишки совсем скрылись за буйными кустами. - Какие чудеса? - бесхитростно и восхищенно переспрашивает Лидочка, любительница сказок про волшебниц и фей, и поднимает взгляд от пустой берестяной коробочки, - Но вы точно здесь часто бываете, ваше лицо мне как будто знакомо. Варенька вздрагивает. - Да уж часто малинку собираю здесь, ведь сколько ее тут, страсть, вон, например, над водой куст, - тычет она пальцем, в разлапистый куст неизвестного ей растения, одиноко торчащий у самой воды, - смотрите сколько ягод тамочки! Мне несподручно подойти, а у вас такие ботиночки ладные, всю можете собрать, и себе и вашей нянюшке - скороговоркой выпаливает Варенька. И как только замороченная Лидочка шагает к воде почти вплотную наклоняясь к кусту в поисках несуществующих ягод, Варенька кошкой прыгает ей на спину, валит лицом прямо в стоячую воду, и не давая опомниться прижимает коленками руки колотящие по мелководью, удерживает лицо подружки под водой. "И в луже воды утонуть можно, шерочка моя", лихорадочно бьется у нее в голове наставление бонны, а Лидочка бьется под ней. " Не подходите близко к пруду, утонуть можно и в луже". Все заканчивается быстро. Варенька приглаживает выбившиеся из прически Лидочки локоны, поправляет задравшуюся юбочку, подсовывает под ноги струю осклизлую ветку. Вопли мальчишек все так же разносятся по глади пруда, пугая лебедей, да полуденное знойное летнее марево входит в полную силу. Варенька идет проулками к подворью,снова надвинув платок на самый нос, а подмокшая одежда высыхает прямо на ней. Никем не замеченная, ужом пролезает она на свое местечко в гостинице, и не дождавшись странницы и сестриц засыпает так крепко, что те не могут разбудить ее даже на ужин. Кусок белого, сладкого пирога с малиновой начинкой богомолица крестит, заворачивает в огрызок бумаги и сует ей в узелок - на завтрак.