опиум

      И если бы только Глеб знал, как будет тяжело без Вадима, он бы на коленях молил остаться. Через неделю после происшествия старший уехал, и началось бренное существование младшего в этом мире. Самойлов еще никогда не чувствовал себя так одиноко, когда вокруг миллионы лиц. Множество возможностей. А Глеба окутала лишь безграничная грусть, нежелание что-либо делать «ради» и «для».        Хозяйка наведалась сразу после отъезда Вадима. Брат оставил довольно крупную сумму младшему, поэтому проблем с квартплатой не было. Вообще, деньги были только на квартиру, потому что Глеб и не хотел тратиться на другие нужды. Разве что алкоголь. Водка стала лучшим другом, который уж точно не бросит. Водка выслушает, поддержит и поможет забыться, отстраняя от этой земли.        Не сказать, что Глеб не пытался звонить. Но после сотни попыток, оставшихся за плечами, он опустил руки. Брат никогда не брал трубку, а последнее время просто сбрасывал входящие вызовы. Теперь Самойлов живет один, с грехом на слабых трясущихся плечах, и абсолютно никому не может довериться. Нет у него таких друзей, которые сберегут от тюрьмы. Был один такой, да затих на три недели.        Глеб питался всякой дрянью, потому что нормальная еда имеет свойство кончаться. Денег действительно было по нулям, не преувеличивая, поэтому через полтора месяца мужчину выперли из квартиры. Полдня скитаний с рюкзаком на плечах привели его в родное гнездо. Долго мужчина стоял перед дверью, смущенно разглядывая ботинки, пока не набрался сил стукнуть по ней. - Глеб! – воскликнула черноволосая женщина, появившаяся на пороге. – Как давно не виделись, проходи. Самойлов прошел внутрь, осматривая родные коридоры. Он не был тут около трех месяцев, и чертовски соскучился по привычным видам. - Какими судьбами? - Хозяйка квартиры выгнала. Кто-то там ей большие деньги пообещал, вот и выселила меня. Я могу пару дней пожить, пока квартиру ищу? – не стесняясь врал сын. - Без проблем, хоть на месяц, я всегда тебе рада, - искренне улыбнулась мама.        У Глеба не было сил изображать какую-то улыбку, поэтому он лишь благодарно кивнул. Дом встретил его запахом каких-то вкусных свежеиспеченных блинчиков (какие маленький Глебушка любил больше всего на свете) и великолепной чистотой. Мужчина прошел в свою старую комнату, которую в детстве делил со своим старшим братом. Было приятно снова окунуться в прошлое, зарыться с головой в воспоминания.       Если Глеб был занят чем-то в своей комнате, то не сразу шел даже на обед. Вадиму вечно приходилось оттаскивать брата и на своих плечах нести на кухню. А когда младший делал уроки, выходило так, что частенько они заканчивались «не могу» и «не хочу». Тогда Вадим, как самый настоящий герой, успокаивал родственника и самолично объяснял каждый номер. Бывало, Глеб разбивал посуду, косячил, а ругали старшего. Каждый раз после этого они, смеясь, ссорились, а потом спокойно мирились.        Теплых и веселых воспоминаний предостаточно, а что насчет плохих и грустных… То их было больше. Абсолютно неподдельные ссоры кончались синяками и слезами, долгими обидами и «не буду я спать с ним в одной комнате!». Еще Глеб ревнив с рождения, оттого каждый раз, когда Вадим приводил очередную пассию, младший извечно им мешал. Однажды терпение старшего иссякло, и он запер брата в кладовке. Получив сполна, Вадим больше такого не творил, но неприятный осадок остался.       Самойлов дернулся, услышав свое имя. Он поспешил бросить рюкзак на кровать и пройти на кухню. - Блинчики в честь твоего возвращения! - торжественно объявила мама, поставив на стол тарелку. - Для кого ты столько готовила? – улыбнулся Глеб. Воспоминания, какими они не были, излечили душевные раны. - Да так… - женщина прикусила губу, надеясь, что правда не всплывет.       Младший задумчиво ткнул вилкой в блин, не готовясь отведать заветный ужин. Он не ел нормально с того момента, как Вадим уехал. Закинув первый кусочек на язык, мужчина не спешил глотать. Глеб перемалывал все зубами, наслаждаясь каждым мгновением. Под конец с губ слетел тихий и блаженный стон, который вогнал гостя в краску. Мама, стоящая у плиты, доброжелательно улыбнулась. - Я так скучал по твоим блинчикам, - сын, кажется, объелся только одним кусочком. - Кушай, кушай. Ты похудел так, чем питаешься вообще? – женщина присела на стул напротив. - Ну… - с набитым ртом пробормотал Глеб. Он начал есть немного быстрее. - Прожуй сначала! – хихикнула мать.        Глеб краем уха услышал, как стукнула входная дверь. Женщина обреченно выдохнула и, похлопав сына по плечу, встала со стула. - Ты кушай, ни на что не обращай внимание.       Младший не предал этому большого значения, просто продолжая ужинать. Мама ушла из кухни, и закрыла дверцу, поэтому Глебу пришлось наслаждаться приглушенными голосами неизвестно кого из коридора, да телевизора со старой передачей. Раньше так происходило часто, поэтому мужчина все глубже начал погружаться в детство.        Тем временем, дверь в очередной раз отворилась. - Мам, кто пришел? – Глеб даже не обернулся. - Я думаю, ты не очень захочешь его видеть. Младший дернулся, резко переставая жевать. - Ты прав, - он отодвинул от себя тарелку и встал из-за стола. - Ваши отношения все такие же, - грустно подметила мама, протиснувшись в комнату. – Да когда ж вы уже помиритесь.       Глеб заглянул в глаза брату. Он желал увидеть в них ответ на единственный простой вопрос, которым задавался уже полтора месяца. Почему Вадим так бросил его, кинул в игнор и просто выкинул из своей жизни? Старший смотрел так непринужденно, будто и не чувствует вину за свои поступки. Будто не понимает такой бурной реакции родственника. - В прошлом были похуже, - усмехнулся Вадим. – Не волнуйся, Глебсон, я собирался уезжать завтра утром. Можешь не убегать.       Не будь в этой комнате мамы, Глеб, не стесняясь в выражениях, высказал бы все, что накопилось за более чем месяц. А сказать нужно было многое. - Спасибо за ужин, я наелся, - младший опустил взгляд и собирался уйти из кухни, как вдруг его остановила крепкая рука старшего. - Нужно поговорить, - обжигающим шепотом приказал Вадим на ухо брату. Глеб лишь слабо кивнул.       Мама понадеялась, что взрослые сыновья не собираются начинать детские разборки. Тем ни менее, они уже скрылись за углом, поэтому женщине осталось просто не мешать им.       Вадим довольно грубо втолкнул братца в комнату и захлопнул дверь. Глеб хотел прорычать что-то от возмущения, но тут же был заткнут чужой ладонью. Старший усадил младшего на одну кровать, а сам сел напротив. - Нельзя было нежнее? – мужчина потер свое запястье. - Глеб, мы в глубокой пизде, если что, - уточнил Вадим. - Выкладывай. - А ты новости недельной давности не смотрел, как я понимаю? Ладно, докладываю, - темноволосый сделал глубокий вдох. – Собака унюхала тело, которое мы зарыли в поле. Фермер откопал, а там труп. Полиция в курсе, в общем. А он, пидор, камеру поставил в своем доме. Лиц наших видно не было, но номера машины запечатлены. В общем бросил я ее хер знает где, сейчас скрываю в безобидном месте. - Что делать дальше? - Мой друг полицейский, поэтому я знаю, как продвигается дело. Если они слишком глубоко копнут, то я беру тебя, и мы вместе заляжем на дно. - Могу ли я тебе верить? – Глеб до крови расчесал костяшки. – Ты бросил меня там, просто сбежал! - У меня были причины. И, вообще-то, я тебе денег оставил. - Какие причины? Я там чуть не помер от одиночества. - Это все ради твоего блага, Глеб. Я хотел, чтобы ты жил без меня, справлялся сам. Будучи рядом, прибегая к тебе по каждому «Вадя», никогда б ты не научился самостоятельности. - Из тебя хуевый учитель, - отметил младший, закатив усталые глаза. - Сначала я депрессивно голодал, и вот сегодня меня пинком из квартиры выпроводили.       Неожиданно Вадим поднялся на ноги, вытягиваясь во весь рост. Он посмотрел на своего брата сверху вниз настолько грозным взглядом, что у Глеба внутри все сжалось. Молчание пугало сильнее, словно старший хотел, чтобы младший сам озвучил то, что сейчас в мыслях старшего. - А теперь скажи мне, разве я виноват? - Вадим скрестил руки на груди. - Разве из-за меня все это происходит, и разве я обязан помогать тебе? Ты смешной, Глебсон, я же могу просто сдать тебя полицейским, но не делаю этого. Так ты ещё и возникаешь! Ты тут так-то хорошо устроился, знаешь ли. - Если ты забыл, то ты помог мне. именно поэтому есть только два исхода: либо никто не садится в тюрьму, либо мы оба. что тебе по душе? - усмехнулся младший. Слова о том, что Вадима могут посадить за соучастие были озвучены им же сотни раз. Именно поэтому Глеб и пытался напугать старшего. Но мужчина не учел самого главного - здесь манипулятор не он. - А разве я был обязан? Это мне нужно было вытащить твою задницу из охуеть каких проблем? Вот ни разу я не услышал той самой искренней благодарности за все, что я сделал.       Глеб прикусил губу, чтобы не сказать больше обидный слов в ответ. Он молча встал с кровати, и тогда в очередной раз взглянул в глаза напротив. То самое осуждение, которого боялся младший по сей день, душило. Глеб попытался ртом поймать в лёгкие больше целебного воздуха, но его организм словно отторгал какие-либо попытки успокоиться. Вадим снова довел брата до состояния, в котором даже вдох казался непосильной задачей.       Стены комнаты сужались, а потолок спускался все ниже и ниже, как гидравлический пресс. Ноги подводили их хозяина, слабели так, словно и не были готовы держать привычный вес на себе. Сердцебиение ускорилось настолько, что грудь чуть не разрывалась. Глеб схватился за черную майку испуганного Вадима, но не чтобы помочь себе, а скорее пытаясь утащить с собой. Туда, где бесконечная боль и беспомощность. В пропасть.        Старший одной рукой открыл окно, второй сжал запястье брата. - Ненавижу тебя, - у Глеба более-менее получилось восстановить дыхание. - Видишь, Глеб. Без меня тебе плохо, со мной тебе хуже. Что прикажешь делать в такой ситуации? – смешок, который вечно раздражал младшего.       Младший приобнял брата за плечи и задумчиво уставился в то место, где предположительно находится чужая ключица. - Я просто хочу, чтобы все было хорошо, - Глеб сцепил руки в замок за шеей Вадима. – Не как раньше, а хорошо. Не глупо ли?       Вадим заключил младшего в ответные объятия. Он действовал осторожно, держа Глеба в руках, как хрупкую хрустальную вазу. Осознание, что этого человека можно сломать, пришло слишком поздно, когда все оказалось на грани. Отпустит ли старший своего брата теперь? Вряд ли. - Не думаю, что все будет хорошо. - Ты прав, - Глеб вздохнул и выбрался из объятий. – У меня нет никаких сил обижаться на тебя, поэтому нам стоит забыть все старые разногласия. Ты не против? - Я всегда был за, - Вадим говорит так, словно очевиднее вещи и быть не может. – Что бы ты не сделал в прошлом, ничего уже не изменить, а значит и смысла злиться нет.       Младший мог бы упомянуть то, что брат тоже натворил много херни, которая требует извинений, но желания ссориться в очередной раз не было. Не сказать, что все стало хорошо, но сейчас намного легче. Будто с плеч скинули несколько тонн металла, который ощущался ещё как препятствие что-либо делать. - Блины ещё не остыли. Пойдешь доедать? – Вадим заботливо провел по волосам Глеба, зная, насколько сильно эти поглаживания нравятся младшему. - С радостью, - кудрявый облизнулся. Из-за брата он так нормально и не поел.       Они вместе вышли из комнаты и наступил длинный коридор, через который нельзя было одновременно протиснуться обоим. Но им предстояло преодолеть это препятствие, чтобы пробраться в злосчастную кухню. Мама, смотрящая телевизор, невольно переключилась на сыновей. Картина маслом – двое взрослых мужчин толкаются в проходе, решая, кому достанется первенство в данной схватке. Женщина непроизвольно усмехнулась. По смеющимся лицам «детей» было видно, что они никаким образом не в ссоре. - Как дети малые! – воскликнула мать, освобождая один из стульев. – Ну ешьте, ешьте.       И все было так хорошо, как в добрые детские годы. Глеб ел быстро, даже не до конца прожевывая, а Вадим смаковал каждый кусочек, задумчиво глядя на брата. И вроде все хорошо. Старые окна стучали от сильного ветра, но никого в квартире это не волновало. Тогда казалось, что вот оно, желанное. Лежит прямо на ладони, перед глазами. Обычная любящая семья, без каких-либо изъянов и недостатков.       Когда Глеб засыпал на старой кровати, которая, к удивлению, все еще подходила по росту, он и подумать не мог, что находится в опасности. Вадим сидел на матрасе, облокотившись о стену и прожигая взглядом сопящего брата. Младший во сне морщил нос и долго ворочался, что очень умиляло старшего. Сам же он уснуть не мог, потому что ровно в час ночи завибрировал телефон. Тот самый долгожданный звонок. - Я слушаю, - пробормотал Вадим и тихо захлопнул дверь в спальню. - Ты просил держать в курсе насчет дела, - как-то неуверенно говорил человек по ту сторону телефонной трубки. – В общем… - мужчина прокашлялся. - Докладывай уже, раздражаешь, - цокнул Самойлов, присев на стул в кухне. - В кармане умершего тогда нашли телефон, паспорт и так далее. Стала известна его личность. Пробили по базе, он судился однажды за кражу со взломом, но дело замяли. Вчера отрыли сообщников, удалось поймать одного, тот даже без напора быстро сдал адреса, по которым планировал пройтись убитый. - Они работают как-то быстро. Что стало с нашей полицией? - Не поверишь, делом заинтересовался тот выскочка детектив, о котором я тебе рассказывал. Не успокоится, пока не поймает убийцу. Ужас, короче говоря. У тебя там как дела? - Я не могу сейчас говорить, - Вадим встрепенулся. Огромная проблема — это детектив, который раскрывал все дела до того. Значит Самойловым несдобровать. – Прости, пока. - Удачи.       Старший сбросил вызов и быстро пролистал телефонную книжку до следующего контакта. - Дим, привет, - вполголоса поздоровался Вадим, задумчиво перебирая в руках фантик от только что съеденной конфеты. - Доброй ночи, - усмехаясь, отозвался Дмитрий. – Я как раз ложился. Что надо? - Ты все еще в Москве? - Ну а где мне еще быть? – вопросом на вопрос ответил сонный москвич. - Пустишь нас с Глебом на денек, другой? Так лень квартиру подходящую искать.       Наступило неловкое молчание, словно не до конца проснувшийся Хакимов пытался осмыслить, что ему только что сказали. - Интересно… Самойловы больше не прячутся друг от друга по углам? - Я серьезно, выручишь? - Хорошо, мне когда вас принимать? - Завтра, думаю, - кивнул своим мыслям Вадим. - О господи, ладно. При встрече я жду от тебя объяснений! - Обязательно.       Друзья распрощались. Пока все спали, Вадим решил поискать авиабилеты в Москву. Свет от экрана старого ноутбука падал на лицо, неприятно раздражая глаза. Мужчина зашел по первой ссылке и мысленно удивился ценам. Самый дешевый рейс – 13 часов, что вообще не выгодно. Вадим отметил, что его бюджет очень пострадает, но желание спасти задницу брата, и свою к тому же, было больше боязни за свои деньги. Будет неловко разлучать Глеба и маму, ведь за столько месяцев разлуки им удалось пообщаться всего ничего. - Все хорошо, милый? – женский голос сзади заставил Вадима дернуться. - Мы уедем с Глебом завтра, ты же не против? – сын опустил крышу ноутбука. - Просто скажи, что у вас с ним все нормально. - Все отлично, мам, - Вадим улыбнулся настолько, насколько мог в данный момент. - Я рада, - женщина подошла к сыну. – Не ссорься с Глебом, пожалуйста. Я не много знаю, но то, как он выглядит сейчас… Ты взрослый, поэтому будь умнее. - На свете больше всего я люблю только тебя и Глеба. Я стараюсь только ради вас, и ни за что бы не позволил ни одному из вас пострадать. Мама, верь мне, со мной он точно не пропадет. - Я верю тебе, я правда тебе верю.        Вадим выдохнул. Теперь ему приходится врать еще и родной матери. Очень неприятное ощущение. - Я пойду спать, ты тоже ложись, - женщина зевнула и, развернувшись, ушла из кухни.