опиум

      Глеб засыпал буквально на ходу, и плевать, что сейчас десять утра. День встретил его неприятным известием – нужно бежать из Екатеринбурга. Вадим не договаривал, скрывал абсолютно все детали происходящего, ведь знал, что сонный брат и не будет допытывать вопросами.       Старший еле дотащил младшего до такси, а в самой машине Глеб, устроившись поудобнее на плече партнёра по несчастью, уснул. Понимающий водитель лишь махнул рукой на все извинения за громкий храп. «Бывало и похуже», - аргументировал таксист и сделал музыку тише, чтобы не мешать спящему. Все время, а это более получаса, Вадим вел переписку с Дмитрием, уточняя некоторые детали их совместного сожительства, хоть и недолгого.       В аэропорту Вадим извечно толкал Глеба в бок, как напоминание, чтобы тот не спал. На самом деле, к тому моменту сна не было ни в одном глазу, просто младший обиделся на все и хотел вернуться в мир сновидений. А брат, тварь, не давал. От этого Глеб злился еще больше и, прямо в дьюти фри, Вадим получил по щеке бутылкой коньяка. - Ты понимаешь, что ты мог разбить его? – огрызнулся старший, перехватив дорогой алкоголь. - Заебал меня уже, - цокнул злой мужчина и потер переносицу. – Ворчишь и ворчишь, как бабка старая. - Если бы я молчал, ты бы уснул по дороге, поэтому говори спасибо, что не оставил тебя. – Вадим не разозлился из-за сравнения, скорее оно его больше позабавило. – Не ругайся. В Москву прилетим и поссоримся. - Купи мне кофе по-братски, - Глеб зевнул, прикрывая рот ладонью. - Вот тебе надо, брат, ты и покупай. А вообще пошли уже в зал ожидания, самолёт скоро.        Вадим подхватил Глеба под руку, зная, что эта ходячая гордость может и не пойти за ним, и пошагал в сторону зала. К счастью, множества стульев оказались свободными. Самойловы уселись на самые отдаленные от людей места. Пока младший задумчиво рассматривал свои ногти, старший, от нечего делать, разглядывал присутствующих.       Грозного вида мужчина, заставленный чемоданами, сидел через два ряда от Самойловых. Первые минуты он, насупившись, смотрел на экран телефона и, кажись, что-то ему там не нравилось. Позже к нему подошёл второй, абсолютно такой же амбал. Они заметили пристальный взгляд на себе, и именно после этого Вадим переключил свое внимание. Женщина лет тридцати стояла около панорамных окон, держа на руках годовалого ребенка. Малыш все удивлялся и удивлялся огромным самолётам, вечно выкрикивая громкие «смотри, смотри, мам!!», отчего миссис только краснела. На милой пожилой паре с двумя маленькими чемоданчиками Самойлов не заострял свое внимание, не такие уж интересные они показались ему.       В помещении, конечно, были ещё люди, которых мужчина хотел детальнее изучить, но его отвлекли. Вадим боковым взглядом подметил некое шевеление слева. Глеб рылся в кармане своих мешковатых штанов, и вмиг его лицо приобрело испуганный вид. Старший не успел сказать ни словечка, как брат подорвался с синего стула. Младший встряхнул головой, в сотый раз проверяя всевозможные карманы одежды. - Вадь… Я потерял их, - Глеб сжал дрожащие ладони в кулаки. – Черт! - Скажи, ужас. Ты потерял их ещё в такси, - Вадим достал маленькую вместительную пачку таблеток. Кудрявый в мгновение отобрал свою вещь. - Ты меня угробить решил, - закинув на язык круглую таблетку, Глеб незамедлительно ее проглотил. – Прости, не хотел, чтобы ты знал. - Кто прописал тебе это? - Мой психотерапевт, - младший понял, что рассказать ему много чего. – Давно ещё, потом я перестал их употреблять, но сейчас вернулся. Извини, без них я не могу. - Погоди, ты ходил к психотерапевту?! – удивлённо воскликнул темноволосый, но тут же поспешил снизить тон. – Когда это было? - Лет семь назад… Какая разница? Что было, то прошло. А сейчас у нас общая проблема, и я даже не буду скрывать, что пью таблетки.        Вадим протяжно выдохнул и закрыл лицо руками. Неожиданно ему стало мерзко. От себя, что не уследил за младшим, от Глеба из-за того, что тот молчал, как на допросе. Он чувствовал, словно за все года ни разу не был достойным братом. Но сможет ли он наверстать упущенное, если, казалось, осталось буквально ничтожное количество времени? - Вадь, извини меня, - Глеб вернулся на стул. – Тебе просто всегда было все равно, вот я и не говорил. Извини. - Не извиняйся, в любом случае, тебе они действительно нужны.       Младший благодарно кивнул, засунув таблетки себе в карман. Тем временем, в зале ожидания набирались люди. В основном все куда-то спешили, ругались друг с другом. Вадим задумчиво рассматривал каждого, и мысленно задавался вопросом «неужели со стороны они с Глебом абсолютно такие же?». Это же смешно. Как какие-то крысы ворчащие, вечно недовольные всем, которые видимо еще не потеряли смысл ругаться.       Глеб в очередной раз уложил свою голову на плечо брату. Разворошенные волосы неприятно щекотали его шею, но старший не обращал на это внимание. Вадим приобнял за плечи младшего, прижимая к себе. Все же лучше, когда все в мире и спокойствии? Так для чего ругаться, для чего лишать друг друга таких моментов? Как же хочется наплевать на всю эту гордость, на все эти ебаные обиды, которые быстро забываются. - Глебсон, - Вадим запустил руку в волосы сидящего рядом. – Ты какого хера мой одеколон взял? - Первый под руку попался. Я ж сонный был, - расплылся в улыбке Глеб, прикрывая глаза. - Ладно, проехали.       Разговор все никак не завязывался. Но правда ли нужны были какие-то слова? Вадим просто был рад, что брат спокоен и не обижается. Старший не может заглянуть ему в голову, к сожалению, но постарается сделать так, чтобы там был только порядок. - Пойдем, самолет прилетел, - спустя неизвестное количество времени темноволосый щелкнул пальцами перед лицом брата.       Самойловы встали со стульев и, закинув рюкзаки на плечи, пошли в сторону самолета. Глеб, к тому моменту, повеселел. Он улыбался каждому встречному, даже умудрился благодарить стюардессу около двух минут, а потом, использовав все обаяние, добился места у иллюминатора, договорившись с каким-то мужчиной. Вадим на все лишь закатывал глаза, но вслух претензии не высказывал. - Ведешь себя как маленький ребенок, - цокнул старший, когда они уже сидели на почти своих местах. - Зато очень обаятельный ребенок, не думаешь? – Глеб оскалил ряд желтоватых зубов. - Ремнем бы тебя, обаятельный ребенок, - Вадим отвесил щелбан брату. - Мужики, могут ваши фетиши подождать, меня сейчас вырвет, - отозвался мужчина, расположившийся с краю. - Успокойся, мы братья, - тут же поспешил оправдаться темноволосый.        Глеб поджал губы и устремил свой взгляд в иллюминатор. К последней фразе Вадима, он мечтал добавить «к сожалению». Вообще, младший давно заметил свою странную тягу к этому удивительному человеку на соседнем сидении. Глеб просто не мог представить себя рядом с кем-нибудь другим, не мог довериться никому, кроме Вадима. После стольких лет, после стольких женщин, младший понял, что ближе Вадика никого не будет.       Самолет набрал высоту. Облака расстилались снизу, как покрывало для обмерзшей весенней земли. Голубое небо словно укутывало собою, заключая в цепкие объятия. Несмотря на это все, Глеб ненавидел самолеты, высоту и этот ужасный шум, проникающий в уши, раздражающий барабанные перепонки. Мужчина так часто летал на подобных видах транспорта, что терпеть их не мог. Вадиму же, в свою очередь, за все разы стало абсолютно все равно. Он заткнул уши наушниками и открыл книжку. - Дима, кстати, написал, что домой вернется только к девяти, проблемы какие-то. Ключи под ковриком оставил, - Вадим потряс Глеба за бок, но тот не отреагировал. – Глеб, все хорошо? - Достаточно, - кивнул младший, задумчиво перебирая пальцы.       Вадим пожал плечами, делая вид, что не понимает такого настроения. Хотя, может он и действительно не знал, что случилось в этот раз. Настроение у Глеба так часто меняется, что и причину искать нет смысла. Старший опустил голову и продолжил читать, задумчиво покусывая нижнюю губу. Незнакомый мужик тихо захрапел, а младший даже не изъявлял желания разговаривать. Вадим мог окунуться с головой в себя, и никто ему не помешает. Так ему казалось.        Темноволосый устремил свой взгляд повыше и встретился глазами с ребенком. Малыш выглядывал из-за спинки сидения, как-то грозно смотря на музыканта. Вадим сохранял всю серьезность, хмурил брови, отчего мальчик в итоге заплакал. Дите неожиданно вернулось на место, теперь уже на мужчину смотрели злые глаза какой-то мамки. - Ты как посмел моего ребенка обидеть?! – женщина насупилась, сместила брови к переносице. - Я ничего не делал, - усмехнулся Самойлов, сделав вид, что ему плевать. - А ну живо извинился. - Ну давайте вашего сына, извинюсь, - Вадим не хотел скандалов, поэтому надо было решить все мирным путем.       Из-за сидения вновь выглянул мальчик. Темноволосый вздохнул, собираясь сказать пару слов, но его тут же заткнула чужая рука. - А ну постой, - заявил Глеб, словно выходя из мира фантазий. – Женщина, мы не обязаны извиняться. Ребенка успокойте.        От визга малого уже весь самолет обратил на них внимание. Проснулись недовольные спящие, прибежала взволнованная стюардесса, в надежде усмирить конфликт. - Да как ты со мной разговариваешь?! – мать пришла в бешенство. - Глеб, лучше б ты молчал, - Вадим цокнул, переключая внимание на стюардессу, которая неловко пыталась начать разговор. – Извините за все неудобства, - мужчина обращался, кажется, ко всем трем: к ребенку, к матери, к бортпроводнице. – Могу вознести моральный ущерб мальчику. Сколько?        Брат пришел в гнев. Они не миллионеры, чтобы так разбрасываться деньгами. А мамаша так коварно улыбнулась, словно этого и добивалась. - Вадь, мы не будем платить им деньги! – разозлился Глеб, поморщившись. – Ни за что на свете! - Глебсон, мне кажется, тебе нужно в туалет, - Вадим сильно сжал запястье младшего, намекая, что ему следует идти. – Правда. - Господи, мисс, вам не кажется, что вы должны успокоить их? Не ваша ли это работа? – солист обратился уже к стюардессе, которая стояла, не зная, что делать.       У Вадима чуть не лопнула голова. Слева брат, читающий наставления бедной бортпроводнице, неловко переминающейся с ноги на ногу. Спереди мать, орущая на Глеба с Вадимом, а рядом с ней ее маленький, мерзкий и визжащий малыш. Проснувшийся рядом мужик тоже недовольно начал что-то высказывать. Этот полет они все запомнят надолго. Темноволосый выдохнул, пытаясь успокоиться. «Волшебных» таблеточек Глеба сейчас точно не хватает. - А ну тишина! – раздался грубый голос какой-то пухлой женщины. – Что за беспорядок?!       Резко все заткнулись. - Я прошу простить всех, честно – уставший Вадим звучал так плохо что, казалось, сейчас помрет на месте. – Это из-за меня началось. Приношу извинения матери ребенка и самому ребенку. - А моральная компенсация? – хотела уже возмутиться мамаша, как ее заткнула та самая бортпроводница. - Бесплатный перекус в нашем распоряжении для вас, только тихо.       Это устроило всех. Стюардессы разошлись, мужик снова попытался уснуть, мать и малыш вернулись на места. Один Глеб оказался максимально недовольным. Вадим кинул на него максимально задолбаный взгляд, и тогда младший понял, что стоит молчать. А еще лучше… - Прости, я не должен был этого делать. - Ты хотя бы это понял, - старший прикрыл веки.       Вина. Чувство вины поглотило с ног до головы. Глеб положил свою ладонь на колено брата, извиняясь, поглаживая его пальцами. Вадим цокнул, но чужую руку не скинул. Голова раскалывалась, трещала по швам, поэтому сил говорить, спорить, или что-либо еще, не было. Тихое продолжение полета было самым лучшим лекарством.       Они пошли на посадку. Эти хлопки еще сильнее раздражали слух. Самолет сел, дверь отворилась, люди начали выходить. Мерзкая мамаша, конечно, не обошлась без подножки для старшего из Самойловых. Тот, в свою очередь, смог бы заметить чужую ногу, но усталость сделала мужчину максимально рассеянным. Он споткнулся, но смог предотвратить свое падение. Глеб все, конечно же, заметил.       Тем ни менее, все спокойно вышли из воздушного транспорта, и тогда младший решил действовать. Глеб подошёл к матери, сжимая в руках открытую бутылку воды. Он перевернул сосуд прямо на пустую голову женщины. Все происходило так быстро, что ни мамаша, ни Вадим не успели вовремя опомниться. - Удачного вам дня в столице, - Глеб противно улыбнулся, возвращаясь к брату.       Вадим отвесил очередной щелбан младшему. - Наказывать тебя надо, - темноволосый, дождавшись невеликого багажа, последовал на выход. – Выпороть. - Только если ты это сделаешь своими руками, - младший послушно шел позади. - Подожди-ка, - старший остановился, и Глеб тур же врезался ему в спину. – Дыхни. - Я трезв, - вздрогнул солист. - Глеб… Блять! – Вадим отчаянно опустил руки. – Как же я не догадался, что ты забухаешь в самолёте. - Я ж для храбрости. Маленький глоточек! – убеждал Глеб. Он все ещё мог мыслить трезво. – Да и ты сам любишь выпить, чё меня за это упрекаешь? Если ты думаешь, что я забыл, как ты бухой за руль садился, то ты ошибаешься. - Если ты думаешь, что это перекроет все твои пьяные дебоши мне и матери, то ты ошибаешься, - спародировал старший, цокнув. – Я никогда не пил до такого состояния, не принимай меня за себя. - Ты сейчас называешь меня алкоголиком? - А это разве не так?       Глеб резко остановился. Ему стало обидно как никогда. Таблетки, принятые часа три с половиной назад, потеряли свои «волшебные» свойства, и он больше не мог совладать с головой. Младший очень хотел, чтоб брат получил по заслугам за свои глупые и резкие слова. Мужчина занес над собой руку и собирался бить, но тут же его руку перехватили. И вторую. В итоге Глеб оказался прижат к стене. - Успокойся, - зло прорычал Вадим, придавив коленом между чужих ног. – Успокойся! - Дай я тебе вмажу, - Глеб пытался выбраться, но не получилось. Он шмыгнул носом, словно сейчас заплачет. - Не смей реветь мне тут, истеричка, - старший одной рукой обхватил оба запястья брата, а второй начал рыскать по карманам, в поисках злосчастной пачки таблеток. – Да тихо, на нас все смотрят.       Этой фразы хватило, чтобы Глеб хотя бы на пару секунд впал в ступор. За это время Вадим успел закинуть спасительную таблетку в рот младшего. - Ты успокоился?        Глеб опустил голову. - Ты можешь перестать меня прижимать к стенке, - уточнил мужчина. – Точнее, пожалуйста, отпусти меня.       Вадим облегченно выдохнул и ослабил хватку. Проходящие люди, слава богу, потеряли интерес к ним. Глеб потер запястья, на которых остались красные следы от крепких рук брата. Темноволосый подметил, что проглотил брат очень сильные препараты, которые не нужно так часто принимать, особенно по собственному усмотрению. Глеб таким образом вряд ли вылечится. - Пошли в такси, нам еще долго до Димы ехать, - голос младшего вытащил Вадима из раздумий. - Да, точно…       Поездка в такси была тихой, лишь по радио играла какая-то попса. Глеб глядел в окно, на московские улицы, которые так давно не видел. На множество недовольных и счастливых, грустных и радостных лиц проходящих незнакомцев. Столица в своем репертуаре. До дома Дмитрия ехать еще скучных тридцать минут, проведенных в не самом приятном обществе. Еще часов восемь просидеть в такой же компании, чтобы встретиться с вечно занятым барабанщиком. - Если ты на меня обижаешься, то помни, что бухал-то ты, - Вадим нервно постукал пальцами по колену.       Глеб выдохнул. В Москве пошел дождь, прямо под стать плохому настроению. Столица встречает Самойловых не очень радушно. Погода не привлекала, скорее даже отвергала новых гостей. Вадиму всегда было все равно на то, что снаружи, в отличие от своего младшего брата. - Я не обижаюсь, я просто устал, - заебано пробормотал Глеб.       В абсолютной тишине они доехали. Выгрузив рюкзаки, братья пошли к указанному дому. Дима жил в пятиэтажке, последние два этажа которой были совмещены. Именно там и находилась квартира музыканта. Вадим успел побывать в гостях у друга один раз, но не сказать, что интерьер комнат хоть как-то отложился в его памяти.        Они встали около запертой двери. Вадим наклонился, чтобы достать ключ из-под коврика, но, на удивление, его там не оказалось. Братьев это насторожило. Хакимов был не из тех людей, который забывал о своих обещаниях, поэтому он просто не мог не положить эти ключи. - Меня это пугает, - Глеб кашлянул в кулак. На заявление брата старший лишь слабо кивнул.       На узорчатой двери красовались три еле заметные царапины, словно от ногтей. Вадим провел пальцами по ним, и на подушечках осталась коричневая краска. Несложно было догадаться, что либо сам Дима, либо кто-то ещё, закрасил их ещё совсем недавно. Старший мотнул головой и дернул ручку от двери, чуть потянув на себя. Та оказалась не заперта.       В квартире творился сущий беспорядок. Зеркало, доселе висящее на стене, в виде сотен осколков валялось на полу. Единственная вешалка, прогнувшись, чуть ли не падала вниз, а куртки стопкой лежали у входа. Вадим впал в ступор, не отпуская дверную ручку из руки. Стоявший за ним брат испуганно дернулся и положил ладонь на плечо старшего.       Темноволосый переступил через порог. Внутри воняло чем-то горелым, вокруг витал мерзкий дым, который пытался разогнать Вадим. Неожиданно он, словно прозрев, рванул с места на кухню, по дороге несколько раз споткнувшись о вещи, валявшиеся на полу. Ворвавшись на кухню, мужчина кинулся к плите, отключая ее. Сгоревшие макароны пришлось выкинуть в урну, а сковороду в раковину. - И где Дима? – в кухню зашёл Глеб, сжимая в руках две пары ключей хозяина квартиры. - Без понятия, - голос Вадима предательски дрогнул.