опиум

      Неизвестно, что было в голове Алексея, но его план не осуществился. Глеб постоял, подумал, окончательно запутался, но выбрал Вадима. Это не значило, что он не жалел о своем выборе, что он расхотел явиться в полицию. Но с этим мужчина, пожалуй, повременит. Нужно до конца наладить натянутые отношения с братом, а то потом не выйдет.       И они молча ехали в машине Снэйка, пока за окном мелькали Московские улицы. Глеб зевал, готовый в любой момент провалиться в сон. Тишина давила на мозг Вадима, посему он и включил какое-то странное радио. Помехи сменились приятным женским голосом, в который младший не вслушивался. А гитарист наоборот прибавил звук громче. - А едем-то мы куда? – решил всё-таки поинтересоваться Глеб. - Лично я на свободу, а тебя могу до полицейского участка подкинуть, - Вадим всем видом пытался показать свое раздражение. - Перестань на меня обижаться, я же выбрал тебя в итоге! – воскликнул солист, в сердцах взмахнув руками. - Но ты-то задумался, и думал достаточно долго. Я тогда уже собирался уходить. - Вадь, ну не мог же я бросить тебя, сам посуди. Ну не обижайся, - Глеб потерся своей щекой о плечо водителя.       Вадим дёрнул рукой, прогоняя от себя младшего. Но Глеб продолжал липнуть к брату, подняв на него жалостливый взгляд. - По России матушке кататься будем, - Вадим был бы рад, будь это просто смешная шутка. Сейчас надолго оставаться на одном месте небезопасно.       Глеб удивленно похлопал глазами, хмуря светлые брови. Он отлип от старшего, задумчиво уставившись в окно. И действительно… Бесконечные дома сменились абсолютно безлюдными полями и лесами. Машина двигалась по ровной дороге в неизвестном для солиста направлении. Младший надеялся, что Вадим знает, куда ехать, что у него есть какой-то план.       Но старший был просто напуган. Весь день будто на иголках. Так еще и Глеб, черт его, связался с каким-то Алексеем, что вскружил больную голову. В общем, натерпелся Вадим, а теперь просто сбегает от всех проблем таким образом. Сбегать от проблем с проблемой под боком было задачей нереальной, но бросить брата одного гитарист не смел. Весь путь, который он собирается проделать, преодолеет только с Глебом, и это даже не обсуждается!       А куда именно бежать, старший не представляет. Главное вперед, а там и до Нижнего Новгорода недалеко, и так по всей России. Они могут навестить и Тюмень, где оба давно не были. Хотя Вадим сейчас такой спокойный, но всю оставшуюся жизнь разъезжать по русским землям не получится. И разве такой жизни он хотел для себя, для брата? Ни в коем случае, да и менять что-то нужно. Остановиться в деревушке с населением в сотню человек, да выкупить домик, заняться сельскохозяйственной деятельностью? Вряд ли Глеб захочет, хотя… Попробовать эту идею можно.       Вадиму было плевать на себя, на то, как он заживет дальше. Когда Глеб стал таким физически и морально уязвимым, старший переключил свое внимание на него. На то, каким он будет. Вадим хочет счастья для младшего брата и будет сражаться за него всеми силами. А Глеб пусть все дальше думает, что все под контролем. Ведь главное, чтобы тот чувствовал себя защищенным. - Скажи, Вадь, - заговорил Глеб, пугая собой Вадима. Старший думал, что брат спит. – Ты волнуешься, потому что не знаешь, что делать дальше? - У меня все под контролем, - старший слабо улыбнулся. – Просто положись на меня. - А я не верю тебе, - солист приоткрыл окно, впустив прохладный ветер в салон. – Ты же врешь. - Все может быть, Глеб. - Ты слишком напряжен, - отметил младший. Он положил руку на плечо брату. – Расслабься. - Сказать легко, - Вадим нервно усмехнулся, одновременно с этим вздрогнув не то от холода, не то от странных прикосновений брата. – Если ты голоден, поищи по рюкзакам на задних сидениях. - Не хочу я, Вадь, ничего, - громко воскликнул Глеб, подняв руки над головой и потянувшись. – Не хочу есть, не хочу спать, не хочу ни от кого бежать, понимаешь? Есть ли смысл вообще? Я не смогу выступать с музыкой, группу я же ещё не распустил. Да что я вообще умею кроме музыки? Вот именно, что ничего. Пока была музыка было хорошо, а сейчас дерьмо какое-то. Выпустили альбом, потом разбежались на месяца три по разным углам страны. Тогда все и пошло по наклонной, а потом ещё и труп. Вадик, ну глупо. - Никто не заберёт у тебя музыку. Пой, играй, сочиняй. - А смысл делать это, если я не увижу радостных лиц моих поклонников? Если не будет никакого отклика на мое творчество? - Глеб… - Вадим поджал губы. – Я тоже этого лишаюсь. Нужно же было чем-то пожертвовать. Не помнишь? А я говорил. Рок-музыка такова. - А ещё ты говорил, что все будет хорошо, - отметил младший, саркастично усмехнувшись. – Но разве это хорошо? - А было бы лучше в тюрьме? - Вопросом на вопрос нечестно! - Ладно, скажем так. Это не хорошо, но могло быть хуже.        Глеба такой ответ устроил, поэтому он просто промолчал и, закрыв глаза, прислонился головой к окну. Неприятная вибрация пронзила висок, но мужчина не обращал на это внимание, ведь уже провалился в сон.       Вадим сделал звук чуть тише, чтобы не мешать спящему. А теперь дорога действительно предстоит очень увлекательной, интересной и незабываемой, потому что цель на оставшийся путь – не уснуть. Глядя на спящего солиста, глаза сами смыкались, потому гитарист извечно дёргал головой. Но спать все ещё хотелось. Сон не получалось прогнать, как бы гитарист не старался. Темнота одиноких уличных дорог прибавляла эффект скуки и тоски, посему Вадим вскоре уснул.        Сон был пугающий. В нем гитарист не совладал с управлением и свернул с дороги, а машина перевернулась. Бред полный. Глеб первый проснулся в холодном поту.       Голова чересчур сильно раскалывалась. Солист приоткрыл глаза и тут же встретился с разбитым стеклом. Он притронулся ко лбу, стирая с него что-то скользкое, стекающее прямо по носу. Сплошной ужас. «Да что за извечный пиздец с этим стеклом!» - пронеслось у Глеба в голове. Тогда он понял, что мир будто стоит верх ногами. Там, где должно было быть небо, возвышалась яркая салатовая зелень, а на месте травы простиралось разноцветное небо, словно палитра теплых красок.        Самойлов-младший кое-как отворил дверцу и выполз из, как оказалось, перевернутой и разбитой машины. Голова закружилась, как только Глеб принял вертикальное положение. Еле-еле устояв на трясущихся ногах (в которых, кстати, уже не чувствовалась боль вчерашнего утра), он осмотрелся.       Длинное поле, вспаханные земли с одной стороны, а с другой пустое шоссе, тянущееся куда-то за линию горизонта. Именно там потихоньку ползет вверх слепящее глаза красное солнце. На другой стороне, в километре от дороги, виднеется маленькая деревушка, позади которой возвышается темный лес. Глеб переводит свой взгляд на перевёрнутую машину, стекло которой уже раскинулось по траве. Мда, хозяину автомобиля уж точно не повезло. Стоп, а хозяин кто вообще?       Солист дернулся, резко вспомнив все события вчерашнего дня. Мужчина подорвался к двери со стороны водительского сиденья и попытался ее отворить. Но она не поддавалась, сколько бы раз Глеб не дёргал злосчастную ручку. Тогда он поспешил к уже открытой двери, и через нее попытался вытащить Вадима, находящегося в бессознательном состоянии. Вместе с тем, как старший оказался вызволен из машины, Глеб окончательно потерял равновесие и упал на землю. Вадим даже не пошевелился, хотя солист наделал много шума (и ругался, и стучал по машине, и отчаянно выл), заставив брата конкретно поволноваться. - Ва-а-адь, - тихо звал Глеб. – Очнись, пожалуйста!       Лицо Вадима закрывали коричневые кудрявые волосы, которые младший поспешил скинуть. Дрожащими руками нащупав пульс, Глеб выдохнул с облегчением. Брат жив. Только приходить в себя не хочет. И выглядит он так расслабленно, мертво, но чертовски привлекательно. Голова трещала по швам, но даже сейчас Глеб находил силы широко ухмыляться, думая о чем-то своем. Да он просто был рад, что Вадим жив. Сонный дурак сел за руль и чуть не погубил себя и брата. Эта мысль заставила младшего рассмеяться так, что из глаз брызнули слезы. - Идиот, сам же говорил, что нельзя водить в таком состоянии, - улыбка мужчины была скорее нервной, чем искренней. – Очнись, очнись, очнись, дурак!       Глеб склонился над лицом брата, отвесив тому щелбан по лбу. Он только заметил разодранную рану в виде маленького озера прямо над виском Вадима. Поднявшись, солист последовал к машине, в поисках чего-то холодненького. Первым, что попалось под руку, оказалась холодная бутылка с водой, ее и пришлось приложить к ушибу. Мужчина даже не дернулся.       Глеб достаточно долго всматривался в закрытые веки и задумчиво водил пальцем свободной руки по чужим губам. Не отдавая отчет своим действиям, он просто делал это, словно данное времяпровождение его успокаивало. Хотя, это на самом деле было так. Неизвестно, сколько еще времени Вадим собирается проваляться на мягкой траве, но имеет ли это смысл? Солисту было так хорошо сейчас, да и на него никто не ругался, никто не спорил. Ох, будь его воля, он бы превратил себя с братом в статую. Чтобы навечно остаться рядом.       Вадим словно почувствовал, что младший хочет превратить его в камень, и застонал что-то нечленораздельное. Проснулся. Он ощутил жгучую боль где-то на лбу, и одновременно какой-то непонятный холод. Первое время гитарист даже не врубался, где он, зачем он, почему он, что он. Еле-еле разомкнул слипшиеся веки и глаза уткнулись в странно отрешенное лицо брата. Только тогда Вадим почувствовал чужой палец на своих пересохших губах. События ночи потихоньку восстанавливались в голове поочередно. - Доброе утро, - Глеб улыбнулся, обнажая ряд маленьких желтоватых зубов. – Как спалось? - Глеб… - прохрипел Вадим. Он попытался откашляться. – Прости меня. - Ва-а-а-адя, - пропел младший, успокаивающе поглаживая гитариста по голове, не переставая держать в руках холодную бутылку воды. – Не нужно, не нужно. - Прости, - вторил Вадим, хмуря брови и жмурясь. – Я виноват, извини меня. - Я не держу зла на тебя.       Но старший даже не хотел это слышать, продолжая долго извиняться и виновато смотреть на брата. - Да помолчи ты, боже, - цокнул Глеб, заткнув чужой рот своей рукой. – Спасибо, любимый братик! И больше не извиняйся, это же пустяки. - Пустяки? Мы чуть не умерли, а ты называешь это пустяками? - Именно. Мы чуть не умерли, и я называю это пустяками. - Ты с ума сошел? - Я с ума сошел, - солист хмыкнул. – А ты мне помогаешь, значит ты тоже с ума сошел. - Мы с ума сошли, - Вадим произнес конечный вердикт.        Глеб кивнул, соглашаясь со словами брата. Разговор все никак не вязался. Старший перехватил бутылку, и уже сам прижимал ее к ушибленной ране, все еще лежа на коленях младшего. Последний задумчиво смотрел на машину, прикидывая, как сильно им достанется от Димы. Это же его транспорт, как-никак.       В сознание их вернул незнакомый голос за спиной. - Помощь не нужна?       Глеб обернулся на пришедшего. Седой дедушка стоял на краю дороги, дружелюбно улыбаясь и держа в руках костыль. После того, как на него обратили внимание, мужчина медленно направился в сторону разбитой машины. - Да вот не знаем, чем вы помочь можете, - хмыкнул солист. - Пойдёмте, у вашего спутника может быть сотрясение. Врач в нашей деревушке хороший, все вылечить может. А машину мужики починят, крепкие.       Глеб недоверчиво оглядывал старика. Но что делать дальше вариантов не было, поэтому пойти за дедушкой пришлось. Кое-как поставив Вадима в вертикальное положение (симптомы типа жуткой головной боли, невыносимого головокружения и тошноты проявились тут же), младший приобнял его за плечи, и старший, наваливаясь на брата, вместе с ним пошел вперёд за стариком.        Вадим решил промолчать всю дорогу. Стойкость и рвение показать, что все хорошо, мигом улетучились. Мужчина до сих пор был слишком горд, чтобы вслух попросить о какой-либо помощи, оттого и рад, ведь ее окажут ему даже с сопротивлением. И Глеб, черт его, наконец-то проявляет хоть какую-то заботу. Старший просто чертовски устал быть помощником для всех и для себя в том числе.       Деревушка издали показалась заброшенной, но это совсем не так. Всюду бегают ребятишки, активно общаются старики и старухи, а где-то подальше слышится злое кудахтанье, мычание и блеяние. Дедушка повел приезжих в какой-то деревянный двухэтажный дом с зашторенными стеклянными окнами. У входа в будке дремала собака – немецкая овчарка – и, только учуяв незнакомцев, подскочила, готовая сорваться с цепи. - Тише, Пушок, сидеть! – скомандовал старик, пригрозив своим костылем собаке.       И грозная псина выполнила приказ, круглыми глазами глядя на хозяина. Оправдала свою кличку - превратилась в настоящего милого Пушка. Седовласый мужчина постучался в дверь, ожидая ответа. Глеба очень смутил этот жест, ведь он был уверен, раз собака слушается этого дедушку, то он и является хозяином дома. Как бы не так. Изнутри доносились звуки какой-то возни, а потом кто-то отворил дверцу.       На пороге предстал мужчина с короткой стрижкой. Он поправил прямоугольные очки для зрения и с удивлением осмотрел пришедший. - Что-то случилось, дедушка? Вам стало плохо? – взволнованно поинтересовался хозяин дома, не обратив внимание на гостей помладше. - Накаркаешь, сплюнь. Гость с возможным сотрясением у нас. - О боже! – воскликнул, как оказалось, деревенский врач. Он рассмотрел Вадима и схватил того за предплечье. – Сотрясение, а он ещё и ходит! Срочно, срочно ведите за мной. Старик о чем-то усмехнулся и сделал шаг влево, пропуская Глеба с Вадимом в дом. Внутри все было так же по канонам деревенских домиков. Солист шагал по коридору, идя за врачом в гостиную, чувствуя, что вести брата становится все тяжелее и тяжелее. Вадим то и дело раскачивался из стороны в сторону и хмурился, издавая болезненные стоны. - Так, ложись, - врач указал пальцем на диван, покрытый пледом.       Глеб смог отпустить Вадима, думая, что тот сам дойдет оставшиеся два шага до дивана. Ноги старшего подкосились, но у него получилось сесть (скорее упасть) на предоставленную мебель. - И как вас угораздило? – доктор достал ткань и белый бинт с какими-то банкам. - Да разбились на машине, ничего интересного, - Глеб и не хотел поддерживать диалог с врачом, потому что был сильно обеспокоен состоянием старшего брата. - Считайте, вам повезло, что разбились рядом с нашей деревней. Ехали бы по другой дороге, могли попасть на наше ненавистное поселение. Неприятный народ там живёт. - Я не удивлюсь, если они то же самое говорят про вас, - саркастично подметил Самойлов-младший, наблюдая за тем, как доктор, окунув кусок ткани в ледяную воду (откуда она тут, Глеб не задумывался) выжал ее и положил на лоб Вадиму. - Все может быть, - на это замечание деревенский житель лишь посмеялся, не беря на свой счет. – В нашей деревни нет каких-либо аппаратов МРТ, потому, если хотите, Борис сможет отвести Вас в Москву. Есть дорога, по которой можно проехать туда быстрее. - Нельзя! – воскликнул Вадим, испуганно дрогнув. - Спокойно, - врач накрыл своей ладонью живот раненого. – И по какому поводу вам так нельзя в Москву. Неужели тоже от полиции бегаете? - В каком смысле «тоже»? – солист перестал задумчиво рассматривать рисунок на гобелене и перевел полный интереса взгляд на доктора. - У нас тут трое от полиции скрываются. Интересные люди, первое время пугались их, но потом подружились. Самый старший в деревне, это тот дедушка, который привел вас и их, никогда не разговаривает с плохими людьми, потому мы ему верим. - Интересно... – вполголоса отозвался Глеб, думая, стоит ли рассказывать про их с братом ситуацию. - Не бойтесь, они все прекрасные люди. Вот Эрик, к примеру, стал любимцем всех домашних питомцев. Чистой души человек, хоть и пару тройку раз грабил магазины. Говорил, что пришлось воровать, чтобы денег на операцию для собаки заработать. Валя, тот еще чудак, зато технику починил всем нуждающимся. В ужасающем прошлом взломал множество сайтов, так много денег срубил, что паранойя его загрызла, вот и оказался тут. А третья просто прекраснейшая девушка! Всем неженатым голову вскружила, но ясно дала понять, что связывать себя ни с кем не хочет. - А она что преступного совершила? – Глебу, на удивление, стало очень интересно. - Я без понятия, - еле слышно прошептал мужчина, встав с дивана. – Итак, полежишь несколько дней. Без нагрузок. А ты за ним последишь, понял?        Младший слабо кивнул, и только тогда доктор удалился, не забыв зашторить окно. - Мне не нравится эта деревня, - Вадим забегал глазами по потолку. – Вообще не нравится. Нам обещали починить машину, как только ее сделают, мы свалим. - Вадь, не напрягайся. Все же хорошо.       Старший простонал что-то невнятное и закрыл глаза. Глеб сидел на стуле и наблюдал за братом. Ему даже в какой-то момент показалось, что Вадим уснул. Но и тогда солист не спешил вставать и куда-либо уходить, очерчивая взглядом мертвенно бледное сопящее тело гитариста. Глеб ненавидел это странное желание, появившееся из ниоткуда, как всегда. Вадим был мил всегда, но когда молчал, когда был уязвим и так покорен, нравился младшему намного больше.       Мужчина встал со стула и подошел к дивану, сев на корточки прямо перед лицом брата. Таким расслабленным и отстраненным от этого мира лицом. Глеб чмокнул старшего в щеку. Недостаточно. Младший чуть приподнялся и, надавив на подбородок, приоткрыл чужой рот. Поцелуй вышел неловким и неаккуратным, потому что Глеб был до жути напуган, хоть Вадим и спал. Вроде спал. Солист отлип от чужих губ и отстранился всего на несколько сантиметров. - Глеб… - прошептал Вадим, приподнимая уголки губ. – Целуешься как пятнадцатилетний девственник.        Мужчина смущенно отпрянул, падая на пол. - Ты с хера ли не спишь! - Да слава богу, что я не сплю. А то это домогательство, я могу на тебя в суд заявить. - Пошел нахуй, - Глеб обидчиво поджал губы, не намереваясь вставать с ковра. - Да че я-то «пошел нахуй»? Ты меня засосал! - Извини уж!       Эта недо-ссора вызвала еще одну волну боли в голове Вадима. Он промычал что-то, массируя пальцами виски. Глеба сразила огромная вина, отчего он больше ни слова не проронил, пока старший так мучался от невыносимого ощущения в голове. - Давай не ссориться, прошу… - вполголоса произнес гитарист. - Прости, Вадь, - младший встал на ноги. - Но сосешься ты просто отвратительно, - Вадим расплылся в широкой улыбке. - И как девушки тебя терпели все эти годы? - Я просто испугался. - Я тебе нравлюсь? - Спи, - Глеб развернулся и собирался уходить из комнаты. - Глеб, я тебе нравлюсь? – старший, к сожалению, не мог остановить брата физически, но младший все равно не спешил уходить. – Просто ответь мне. - Ты мой брат. - Я помню, но вопрос не в этом. Ответь и можешь идти. - Вадим Рудольфович, будь я честен, сам не знаю.       Старший протяжно выдохнул и махнул рукой. Глеб ушел, оставляя брата в полном одиночестве, а себя с гнетущими мыслями. Черт б побрал этого Вадима с его вопросами.