опиум

      Глеб прятался от солнца за каким-то из домиков, сидя на скрипучей деревянной лавочке. На его коленях дремал черный кот с белым пятнышком на носу, давно привыкший к этому месту. Самойлов-младший поглаживал питомца, выслушивая бесконечные рассказы рыжеволосой девицы. Мимо бегали ребятишки, гоняющие местного лабрадора-ретривера по гравиевой дорожке, прыгали через препятствия в виде больших камней. На часах был полдень, солнце возвышалось в чистом небе. Никто уже не спал.       К Глебу подошел крупный мужчина ростом метр девяносто, широкий в плечах, именуем Борисом (но, как оказалось, в свидетельстве о рождении его имя звучит как Борислав). Он неловко крутил в руках гаечный ключ, переминаясь с ноги на ногу. Сам мужчина был довольно застенчив и миролюбив, что вообще не сказать по его внешнему виду. Казалось, Боря хотел поведать какую-то новость, но все никак не решался начать разговор. Тогда со скамьи встала его жена – та самая рыжеволосая красавица – и летающей походкой направилась к мужу. Она намеревалась его успокоить, чтобы тот высказал нужное. - Я тут машину починил, - смущенно проговорил Борис, пока его жена утешающе гладила мужа по плечу. - Спасибо-спасибо, - Глеб доброжелательно улыбнулся. – Я вам сколько должен? - Что ты, Глеб! Какие деньги? – рассмеялась рыжеволосая девица Олеся. – Мы были рады тебе помочь, оплата не нужна. Когда-нибудь и ты поможешь нам взаимно! - Понимаете… - мужчина прикусил губу. – Вадик уже идет на поправку, поэтому завтра мы уезжаем, сомневаюсь, что мы еще раз увидимся.       Боря и Олеся синхронно выдохнули. Девушка грустно улыбнулась, но понимающе кивнула. Глеб за пять дней отлично дружился почти со всеми, кроме некоторых людей, и он очень не хочет их покидать. Может стоит остаться тут? Вместе с братом, потом отстроить домик, да и просто жить вдали от городской суеты так прекрасно. Нет, глупость. Глеб никогда не хотел этого будущего для себя. Прощаться со всеми будет неловко. - Мы рады, что Вадим идет на поправку.       Олеся была самой милейшей девушкой в деревне, поэтому Борису очень с ней повезло. Она умная, добрая, дружелюбная и миролюбивая персона, таких солист еще не встречал. А ее красивое личико всегда сияло в лучах яркого солнца. Нет, скорее девушка и сама была местным солнышком, теплым и блестящим. - Маруся будет без тебя скучать, - рыжеволосая девица кивнула головой на кошку. - Марусе придется смириться, - Глеб провел ладонью по пушистому комку на своих ногах.       Из дома вышел Вадим с бинтом на голове. Собака в будке повела носом, но поняв, что опасности нет, успокоилась. Солист, лишь увидев брата, уложил кошку на скамью, а сам встал на ноги. Вид старшего, мягко говоря, был не очень. А Глеб еще и боялся к нему подходить из-за последнего разговора. Но обнять очень хотелось. Крепко-крепко прижаться, уткнуться носом в чужую шею и прикрыть глаза… - Все хорошо? – Глеб спрятал руки за спину. - Лучше, но тело ломит, - Вадим хрустнул шеей и зевнул. - Боря починил машину, поэтому, если все будет нормально, завтра можем поехать. Ты будешь готов к завтрашнему дню? - Конечно, - мужчина слабо кивнул. – Глеб, поговорим насчет нашего последнего разговора?       Самойлов-младший обернулся и, схватив брата за руку, повел за дом, где не было лишним ушей и глаз. Личные дела братьев пусть останутся только между ними. На самом деле, от подслушивающих избавиться полностью не получилось – паук на стене настораживал самую малость. Да и покачивающая береза могла бы сойти за стороннего наблюдателя. - О чем ты хотел поговорить? – мужчина скрестил руки на груди. - У тебя было время подумать над моим вопросом, поэтому я задам его еще раз. Глебсон, я тебе нравлюсь?       Глеб выдохнул. Он хорошо знал ответ, но не мог его озвучить. Вадим, вероятнее всего, знал его и все равно молчал. - Да, ты мне нравишься, - младший, наконец, смог это высказать. – Доволен? Смейся. - Мне смешно с того, что этот ответ ты формулировал несколько дней, - гитарист наклонил голову вбок, задумчиво глядя на брата. – Мог бы и сразу все высказать, жили бы нормально. - И что дальше? - А что хочешь? - Не знаю, - Глеб грустно выдохнул. Он надеялся на продолжение, но они же братья, черт побери.       Вадим развернулся и собирался уходить. Вообще, этот жест должен был расцениваться Глебом как призыв к действию. Он должен был остановить брата и высказать то, чего действительно желает. Но, солист так и остался стоять столбом, очерчивая взглядам спину уходящего вдаль Вадима. - Стой, Вадь! – бросил Глеб, протягивая руку, словно желая дотянуться до брата. Последний остановился. – Можно все будет как раньше? - А все и будет, как раньше, - старший даже не обернулся, задумчиво смотря на чистейшее небо. – Я к тому, что мы сейчас в одной тарелке, и тебе не нужно ничего скрывать от меня. Неизвестно, какой путь нам предстоит проделать, но я не хочу каких-либо недомолвок. - Я тебя понял.       Точнее, Глеб попытался понять Вадима. Нет, ложь не прекратится (как же без нее?), но пусть старший думает, что ее больше не будет в их отношениях. Исключительно братских, к сожалению, ну или к счастью. Это ещё предстоит понять младшему, сделать свои выводы и, возможно, пожалеть о многом.       Но все это будущее, хоть и ближайшее, все равно почти неощутимое. Глеб до недавних пор жил настоящим, но с кое-каких пор ошибки прошлого накрывают волной. Хотя промежуток, после убийства и до встречи с матерью и с Вадимом в ее доме, вспоминается только отрывками, – это все равно самый мерзкий и ужасный период времени в жизни солиста. Эх, если бы у него была машина времени! Столько можно было бы изменить…       А нужно ли все менять? Заботливый Вадим теперь рядом, хоть его внимания и пришлось добиться таким неоднозначным способом. Хотя, Глеб возвращается к его последней ночи в Москве, он мог бы пойти по пути Алексея, но Вадим появился, как назло, не вовремя. Кстати, об Алексее… Глеб помнит, что в тут ночь он обещал позвонить, когда сможет. Прошло уже пять дней, возможно, знакомый уже в тюрьме. Несмотря на это, Самойлов-младший решил набрать его номер, когда Вадим ушел.       Гудки… Гудки… Трубку взяли. - Алло, - неуверенно произнес Глеб. - Привет, Глеб. Удивлен, что ты мне позвонил, - голос Алексея звучал в какой-то степени радостно. - Ты разве не в тюрьме? - А-э-а, меня оправдали, - неуверенно пробормотал мужчина. - Вау, это же отлично! И тебе не страшно было сдаваться? - Понимаешь, Глеб. Мне даже жаль, что я на свободе, - Алексей грустно выдохнул в трубку. – Потому что… Вот что мне тут делать?       Алексей – человек со своими странностями. Несмотря на это, у Глеба он вызывает огромное доверие. Они общались всего пару часов, но солист верит своему новому знакомому больше, чем родному брату. Может, потому что Алексей не был уличен в откровенной лжи, а может Самойлов-младший просто не хотел верить Вадиму и его сказкам.        Почему Глеб выбрал именно его, а не Алексея?

***

      Прощаться с деревенскими жителями было слишком больно морально. Саша, Даша, Костя и Миша долго уговаривали Глеба, чтобы тот остался подольше, еще разок сыграл на классической гитаре и спел свои песни. Кстати, музыкой Самойлова восхищены были не только ребятишки, но и более старшее поколение. И никто из них не хотел так быстро прощаться со звездой, так удачно забредшим сюда. А Настя, шестилетняя скромная малышка, вцепилась в штанину Глеба и писклявым голоском воскликнула «останься!», после чего разревелась. Ее оттащила Олеся, неловко извиняясь за свою дочь. - Не волнуйтесь, когда все устаканится, я обязательно приеду еще, - Самойлов-младший широко улыбнулся, поглаживая лежащую на руках черную кошку.        Этот ответ вызвал восхищенную волну охов.        Позади Глеба стоял Вадим, с незаинтересованным видом слушающий наставления врача. Док пытался убедить мужчину, чтобы тот не садился за руль, ведь он еще не до конца оправился от травмы. Гитарист первое время отнекивался, а сейчас, заскучав, тупо кивал. Казалось, это прощание длилось несколько часов, на деле же менее получаса.       В заключение Глеб обнял каждого, и, развернувшись, собрался уходить. Но маленькие коготки вцепились в штанину, не давая сделать шаг дальше. Маруся царапала голень солиста, жалобно скуля и мяукая. Глеб перевел взгляд на толпу, ожидая, что кто-то выйдет и заберет несчастную кошку. Но люди стояли смирно, словно ожидая какого-то приказа действовать. И никто не осмелился сделать шаг вперед. Самойлов опять посмотрел вниз, и встретился с круглыми глазками котенка, в которых отчетливо читалась какая-то надежда. - У него нет хозяина, - подсказал старейший из жителей – тот самый дедушка, который привел Самойловых в деревню. - Могу ли я его забрать? – уточнил Глеб. После слабого кивка старика, солист радостно взвизгнул и обернулся на Вадима. – Вадь! Давай заберем его! - Глебсон… - старший протяжно выдохнул, умоляюще смотря на брата. – Не думай. - Вадь, - Глеб уже держал маленького кота на руках. На Вадима смотрели две пары жалостливых глаз, под которыми гитарист готов был сдаться. – Прошу, посмотри на нее. - Господи, Глеб, - Вадим закрыл глаза и отвернулся. – Ладно, берём, но не смотри на меня так! – мужчина потер переносицу большим и указательным пальцами. - Спасибо! – воскликнул младший, словно маленький мальчик, и подбежал к брату, оставив на его щеке мимолётный поцелуй. – Люблю тебя, - он перевел взгляд на толпу жителей деревни. – И вас люблю, спасибо большое за ваше гостеприимство. Я навещу вас, обещаю.       Борислав отвел новый знакомых к их починенному автомобилю. Ярко выраженные вмятины все ещё красовались на корпусе, но мужчина заверил, что машина исправна. Вадим попытался ее завести и, господи ура, завелась родимая! Глеб уселся на переднее пассажирское сидение и удивился тому, как тут было чисто. Серьезно, будто новую машину купили. Салон весь блестел, даже ни одной пылинки не сияло на солнце.        Под гул голосов, братья Самойловы покинули эту деревню. - Ты же соврал? – уточнил Вадим, иногда поглядывая на Глеба, на коленях которого сопела кошка. - Когда именно? – хихикнул младший, не обращая внимание на странную интонацию брата. - Когда говорил, что навестишь их. - Что ты, Вадь! Конечно же я не врал. Ты видел вообще их лица? Олеся и ее семья такие милые, а бабушка Галина мне даже блины испекла! Ты вот пролежал, и не с кем не познакомился, а тут полно дружелюбных, добрых, милых и невероятно интересных людей. А Маруся, кажется, ни слова не сказала, но ты взгляни на нее. Даже ты не устоял. - Я надеюсь, что ты понимаешь, что мы уж точно нескоро вернемся.       Глеб кивнул. Он не выглядел подавлено, ведь был слишком увлечен почесыванием кошки за ушком. Вадим обреченно выдохнул, отворачиваясь.       Водитель не смел отвлекаться, чтобы ситуация не повторялась, а то лежать в очередной деревне он не хотел. Дорога тянулась далеко вперед, скрываясь за деревьями. Честно, Вадим не знал, куда ехал. Главная цель – вперед, а куда они доедут, будет известно со временем. Ну а Глеб пусть надеется, что все шло, идет, и продолжит идти по плану. Все равно старший искусно вешает лапшу на уши, а младший ему верит.       Но так Вадим только думал. Глеб же видел, как нервничает гитарист, как дрожат его руки, сбивается дыхание. Как глаза бегают по местности, не понимая, куда братья забрели, как пытаются найти выход, попадая в тупик. Но младший молчит, не показывая что понимает. Вадим чувствует вину из-за сна за рулём, поэтому пусть отдувается. И у старшего на душе станет легче, а Глеб расслабится, ощущая себя в безопасности.       В молчании они доехали до одиночного домика, стоящего посреди поля. Гитарист так бы и продолжил свой путь, если бы на дорогу не выскочил мужчина лет сорока, держащий на руках маленького ребенка. Вадим вовремя затормозил, останавливаясь в нескольких сантиметрах от незнакомца. - Что за черт? – старший высунул голову из окна, презрительно смотря на измученного мужика. - Прошу, помогите мне! В моем доме привидения! Они хотят убить моего малыша! – истерично проревел незнакомец, сильнее прижимая плачущего младенца к груди. – Прошу, пожалуйста! – он положил свободную руку на капот машины. - Чем помочь то? Мы не вытрезвитель, - Вадим мог бы посмеяться со своей же шутки, но бедный вид мужчины просто не давал лишнего повода улыбнуться. - Мне кажется, - подал голос Глеб. Он обращался к брату, но говорил так громко, чтобы и мужик услышал. – Что это развод. Мы пойдем посмотреть, что у него в доме. Он нас там запрет и конец. - Ты не в фильме ужасов, - так же громко отвечал Вадим, наблюдая за реакцией новоиспечённого отца. Тот хмурился, но не переставал испуганно дрожать. – Он либо не в себе, либо пьян. - Мужики, я отвечаю! Не верите – проверьте! Но лучше не ходите, отвезите меня с дочкой куда-то подальше, не могу тут оставаться!       Вадим и Глеб переглянулись. Старший мотнул головой, подразумевая, что незнакомца он в этой машине не повезет, ей и так сильно досталось. Младший отзеркалил жест водителя, намекая, что в дом мужика он идти не собирается, да и брату не советует. Но делать что-то надо было, а новоиспеченный отец с дороги уходить не собирался. Вадим закатил глаза, заглушил двигатель и вышел из автомобиля. - Я посмотрю, что у вас, пойдемте. А ты, - гитарист обернулся на пассажира, прижимающего к груди кошку. – Останься здесь. - Вадь! – Глеб выскочил из машины. – Это как в фильмах ужасов, не смей идти туда! - Я клянусь! – опять вскрикнул незнакомец. Ребенок резко затих. – Солнышко? – мужчина посмотрел на малышку. Неужели уснула? – Счастье, ты спишь?       Мужчина прижался ухом к груди младенца, и тут же его лицо исказила гримаса ужаса. Он отчаянно посмотрел на Вадима, на что получил лишь полный недоумения взгляд. - Как тихо… - отец дрожащими губами неестественно улыбнулся. Маленькая грудь не вздымалась, носик по привычке не морщился, а закрытые глаза, полные слезинок, больше не подрагивали. – Малышка, почему ты молчишь? Пожалуйста, проснись, зайчонок, мы скоро выберемся из этого проклятого дома. Я клянусь тебе, ты видишь? Они нам помогут, они…       Вадим отвернулся, встречаясь взглядом с братом. Глеб пропитался огромным сочувствием к незнакомцу, а старший пытался убедить себя, что это не их дело. Отец, хоть и тронутый, но все равно заботливый, держал на руках своего малыша, не осознавая, что ребенок погиб. Картина похуже фильмов ужасов, поэтому даже гитарист сдался и подошел к мужчине. - Пойдемте, - Вадим похлопал незнакомца по плечу. – Мы отвезем вас в город.       Мужчина поднял глаза и кивнул. Он так и собирался пройти с ребенком в машину, но Вадим его остановил. Нет, труп девочки в машине он точно не повезет! Но как помягче сказать это отцу? Старший посмотрел на брата, в надежде что тот что-либо придумает. - Извините, ваша дочь умерла, - непринужденно сказал Глеб, подходя к брату. Он не считал, что нужно ходить вокруг да около, но ребенка все равно жалко. - Что? Что вы несете? – рассмеялся незнакомец, покачивая на руках малютку. – Она просто крепко спит. «Совсем мужик поехал, - мысленно подметил Вадим, глядя на младшего. – Но жалко все равно, я б не выдержал» «Интересно, а он так смотрит на меня, потому что думает, что я могу читать мысли? – Глеб тупо похлопал глазами, склонив голову набок. – Я не понимаю твои взгляды, Вадим, ты бы хоть шепотом что-то мне намекнул!» - Может мы заглянем к вам домой и посмотрим, что там? – предложил младший, решив действовать. Все равно брат, как оказалось, не знает, что делать дальше. - Я вам не советую! – встрепенулся незнакомец.       Вадим покачал головой и подошел вплотную к Глебу, наклоняясь прямо близко к его уху. - Останься с ним, не доверяю я этому мужику. Я обойду дом и быстро вернусь, идет? – обжигающем шепотом задал риторический вопрос. Он тут же приставил палец к губам младшего, чтоб тот не возникал. - И что это даст? – произнес Глеб вполголоса, но Вадим уже не обращал внимание на голос за спиной, потихоньку удаляясь от брата.       Младший перевел свой взгляд на мужчину, который напевал какую-то веселенькую мелодию под нос. Его ребенок уже не дышал, не подавал признаки жизни, но отец все шептал и шептал, что «все будет хорошо». Глеб невольно провел параллель между собой и старшим братом. Со стороны это все выглядело так. Когда наткнулись на тупик, загнали себя в угол, Вадим все равно пытался их протащить сквозь эти плотные стены, вытащить из вязкого болота. Как же это глупо и тщетно. - Как ее звали? – Глеб окинул взглядом бездыханное тельце. - Ее зовут Лилия, моя дорогая Лиля. В честь моей жены, она умерла при родах. Всего несколько месяцев назад, - мужчина отвернулся, смотря в сторону дома. – Но я уверен, что этот дом ее убил. Проклятый. Но ребенка моего не получит! - Как дом может убить? - Ты не понимаешь. И, боже, зря туда пошел твой друг. - Можешь конкретно объяснить проблему? - у Самойлова-младшего никогда не выходило общаться с психами. Они выводили его из себя. - Я бы сказал, что это «полтергейст», но оно ходило в моем доме. Такое высокое, мерзкое, с ножом, каждую ночь пугало. Жило в кладовке, выходило после десяти и шастало, топало, грызло. И только когда я увидел его в спальне моего ребенка, я сбежал.       В этом рассказе было странно все. Но, если у мужчины не шизофрения, то Вадим сейчас зашел в дом, в котором, возможно, сидит маньяк. Глеб вовремя себя успокоил, убеждаясь, что незнакомца просто сразили галлюцинации, и брат не попадется в лапы убийцы. Эм… Не должен же?        После того, как в доме послышался грохот, Глеб встрепенулся. Он собирался бежать, но неожиданная цепкая рука на запястье остановила его. - Не смейте! Лучше бегите! - Ты совсем? Мой брат в опасности! – Самойлов-младший вырвался и рванул с места. - Твой брат умрет быстро и безболезненно, если ты не помешаешь. Иначе хуже будет!       Но Глеб уже не слушал. Он отворил незапертую дверь и в нос ударил мерзкий запах сырости. Неприятный дом. Сплошная вонь.       Ноги наступили во что-то мокрое, текущее по полу.       Кровь.       Сердце забилось чаще.