опиум

      Стыд. Огромный стыд. Глеб не поворачивался на брата, курил сотую сигарету и смущенно прятал лицо. На следующий день они поехали дальше, но никто ни слова не сказал друг другу. И если младший просто стеснялся из-за своего поведения, то старший всего-навсего не хотел никак напрягать лишними разговорами солиста. Да и отношения Вадима к сексу было проще, нежели чем у Глеба.       Неожиданно младший заметил одиночный домик в поле. А потом на дорогу выбежал мужчина с ребенком на руках. - Что за черт? – Вадим остановил машину, чтобы случайно не сбить человека. Он высунулся в окно. - Прошу, помогите мне! В моем доме привидения! Они хотят убить моего малыша! – истерично проревел незнакомец, сильнее прижимая плачущего младенца к груди. – Прошу, пожалуйста! – он положил свободную руку на капот машины. - Чем помочь-то? Мы не вытрезвитель, - водитель пошутил точно так же, как это было во сне.       Глеб задрожал от страха. Нет-нет-нет, не может быть, это все нереально. Младший выронил сигарету из окна и вцепился в свое колено (он все еще боялся трогать старшего брата).       Ситуация повторилась точь-в-точь, только без реплик солиста и кошки на коленях. У мужчины от шока пропал голос, а тело словно парализовало. Он и не остановил Вадима, когда тот вышел из машины и направился в дом. Глеб пытался кричать, но только лишь раздирал горло, даже не открывая рот. И отец с мертвым ребенком на руках смотрел так надменно, словно знал весь расклад событий. Самойлов-младший начал медленно задыхаться, бил по окну и дергал злосчастную ручку. Нет, он этого не делал. Это просто ужасная фантазия. Глеб сидел как вкопанный, смотря, как старший брат открывает дверь чужого дома.       Мужчина нашел в себе силы выйти и побежать. Отец кричал что-то ему вслед, что-то точно то же самое, как и во сне. И, когда Глеб открыл дверь, он увидел то, чего боялся сейчас больше всего. Лужа крови, а в ней, в самой середине, лежит человеческий палец.       Глеба чуть не вырвало прямо на пол, но он подавил это чувство тошноты. Солист прошел вглубь дома, прислушиваясь ко всему происходящему. На удивление, здесь было тихо, и слышался только скрип половиц под ногами самого Самойлова-младшего. Тогда Глеб рискнул позвать брата по имени, но никто не откликнулся. Это пугало еще больше, исходя из того, что сбежать Вадим никуда не мог. И лишь тогда младший предположил, что просто уснул. Осознанный сон — это такая крутая вещь!       Но не тогда, когда ты не можешь проснуться.       Глеб ударил кулаком по стене, почувствовав сильную боль. Он никак не вставал, поэтому поспел предположить, что происходящее и не сон вовсе. Но Вадим все еще не откликается на свое имя, которое в панике было повторено раз двести.       Солист обошел кухню, ничего примечательного не нашел. Туалет и ванная тоже были чисты, но там подозрительно мигала включенная лампочка. На первом этаже больше ничего не оказалось, поэтому Глеб, на свой страх и риск, потопал на второй этаж. До жути скрипучая лестница выдавала его местонахождение, но смысла прятаться уже не было. Медленно, вслушиваясь в свое беспокойное дыхание, Самойлов шагал по ступенькам, поднимаясь все выше и выше.       Ступив на пол второго этажа, Глеб тут же огляделся. Этаж освещало солнце, проникающее прямо через приоткрытое окно. Первая попавшая на глаза комната оказалась кладовкой, два метра в длину и полметра в ширину. Там не было ничего интересного: метла, пылесос, швабра, мешки детской одежды на девочку возраста так дошкольного, видимо, на будущее. Но взгляд зацепился за самый дальний черный мешок из-под мусора. Со стороны он не выглядел как сокровищница вещей. Глеб потянул пакет на себя и приоткрыл.       Резкая вонь ударила в нос, а взгляд испуганно бегал по содержимому. Самойлов чуть не вскрикнул. Он отпрянул от мешка, падая и больно ударяясь ягодицами о пол. Внутри были сложены расчлененные человеческие конечности: две пары рук, две пары ног, две головы без глазниц, зубов и с небрежно сбритыми волосами, два тела, и, самое пугающее, отделенная от тела женская грудь. Какие-либо гениталии второго человека, спрятанного здесь, Глеб не увидел при внешнем осмотре, но по форме черепа смел предположить, что он был мужского пола.       Но рассматривать детально мужчина не намеревался, боясь наткнуться на пенис или отделенную от него мошонку. Хотя, вообще все без исключения в этом мешке было чертовски страшным. Да настолько, что Самойлова все-таки вырвало на злосчастную лестницу. Сколько уже настоялись эти чертовы конечности? И чья тогда кровь на входе, если этим трупам уже, скорее всего, больше недели? Неужели этот палец в итоге окажется Вадима?       Глеб еле-еле поднялся на трясущиеся ноги, опираясь на перила. Мешок упал, и из него высыпалось половина содержимого. - А вот и член нашего мертвяка, - как-то нервно усмехнулся солист, и его тут же стошнило повторно, только уже на сам мешок.       Самойлов держался на волоске от того, чтобы не потерять сознание. Он скрылся за углом, желая больше не видеть это кровавое месиво из человечины. Этот этаж он тоже осмотрел почти полностью, к счастью, больше подобных сюрпризов не нашел.       Остался только последний этаж – чердак. И, господи, уж лучше Глеб сбежал после кладовки, но он все же решил идти до конца. Взбираясь по лестнице наверх, мужчина мысленно молился найти там Вадима и быстро сбежать.       И он действительно нашел Вадима.       Глеб приоткрыл люк чердака, но выше не поднимался. Все, что он мог видеть, был матрас, на котором лежало тело в очень знакомой одежке. Вокруг него практически беззвучно шастали чужие ноги. Было слышно, как этот самый незнакомец точит лезвие ножа, напевая под нос какую-то мелодию. На чердаке очень хорошая звукоизоляция. - Что же ты молчишь? Я же вижу тебя.        Глеб думал, что эти слова предназначены ему, оттого и испугался. Но незнакомец обращался к Вадиму. - Молчишь? Ну молчи-молчи, - рассмеялся чужак, неожиданно остановившись. – Скажи хоть словечко, ты так или иначе сдохнешь. - Меня всегда умиляли убийцы в фильмах ужасов, - Вадим звучал чересчур спокойно, словно эта не ситуация из ряда вон, а повседневность. – Брат мой младший любил смотреть подобное, я же не видел смысла. Ну серьезно, сюжет будто все под копирку у друг друга заимствуют, это ли не скука? - Ты ведёшь к чему? - Я про то, что в них мне нравится только конец. Бывает, что маньяков садят, убивают и так далее, а бывает, что кончается фильм плачевно. Убийца на свободе, а протагонист повержен. Интересно, какой будет конец у меня? - А ты интересный, - отметил незнакомец, рассмеявшись. – Тогда убивать тебя жалко, эх. Может пытать начать? А что, будешь грушей, чтобы после тяжёлого дня завалиться домой, прийти на чердак, избить тебя до полусмерти и весь гнев выплеснуть. Не прекрасно ли?       Вадим зазвенел какими-то цепями, в надежде выбраться. Глеб не знал, что делать в этой ситуации, поэтому он просто ожидал хорошего момента, чтобы…       А чтобы что?       У Глеба не было плана, поэтому непонятно, чего ждал он. С каждым шагом незнакомца становилось все страшнее, ведь солист не знал, когда совершится последнее для Вадима движение. Но действовать нужно задолго до него.       Вдруг Глеб почувствовал, как цепкие руки схватили его за шиворот и с неимоверной силой подняли над ступеньками. Люк из-за напора поднялся, и уж теперь точно все внимание было сконцентрировано на солисте. Он попытался отбиться от человека сзади, но для незнакомого великана Самойлов был просто легким пёрышком. Только тогда Глеб понял, что вырываться смысла нет, да и повернуться он не сможет, поэтому просто расслабленно повис. Воротник неприятно сдавил горло, преграждая дыхание. - О, к нам гости! – убийца хлопнул в ладоши.       К сожалению, лица его не было видно из-за плохого освещения и балаклавы (Глеб сразу отметил, что в ней незнакомец выглядит смешно и нелепо). - Я думаю, в этой помощи ты был так уверен, что настолько спокоен? – усмехнулся преступник, проводя лезвием по своей ладони. - Нет, что вы! – рассмеялся Вадим, несмотря на свое плачевное положение. – Я ожидаю больше помощи от сатаны, чем от него. - Ну и иди к своей сатане! – возмущённо буркнул Глеб, в сердцах взмахнув ногой. – Так, отпусти меня, я пойду, раз от меня ему ничего не нужно! - Ну и вали, больно надо, - Вадим показал средний палец и откинул голову на матрас.       Непонятно, чего они добивались этой сценкой. По крайней мере, убийца и его помощник теперь считают Самойловых психами. Уже лучше, но выбраться как-то нужно.        Несмотря на внешнее спокойствие, Глеб был напуган до чертиков. Шутки – обычная защитная реакция. Да и висеть в чужих руках было не неудобно, а больше страшно и небезопасно. Если силач сзади смог запросто поднять множества килограммов, то и согнуть напополам человека ему незатруднительно. - Звезд купят подороже, - отметил убийца. – Угаснувших, конечно, но все же. - А можно узнать, то сделают-то с нами? – усмехнулся Вадим.       Глеб все еще мечтал, что сейчас он во сне. В реалистичном и до жути правдоподобном сне. - Предсмертное желание – закон, - ответил убийца на вопросительный взгляд своего партнера. – Мы собираемся расчленить вас и продать коллекционерам-фетишистам, если можно так выразиться. Представляете, сколько нашлось в мире любителей человеческих конечностей. Вот и поднимаем на этом деньги. Фанатиков старого рока из них, конечно, немного, но именно поклонники и готовы отдать большую сумму. - Не так я представлял свою смерть, - Самойлов-старший грустно вздохнул.       Он выглядел так, будто все идет по плану. Хотя, Глеб понятия не имел, может у старшего братца все действительно под контролем. Солист ненавидел эту недосказанность, и то, что ему приходится потеть и нервничать, пока Вадим, вероятнее всего, знает, как выбраться.       Только тогда взгляд Глеба опустился на освещенные солнцем из окна цепи, которыми был привязан брат. Как оказалось, они разорваны прямо на середине, потому его движения ничего не сковывало. Вадим мог спокойно встать и вырубить убийцу, потерявшего бдительность. Видимо, мужчину смущал только второй преступник, вдвое больше и сильнее своего партнера.       В этот момент незнакомец бросил Глеба на пол, отчего он долетел до ног недоброжелателя. Щеку разодрало о торчащую половицу, потому мужчина пискнул. Он перевернулся на спину и закрыл лицо руками, словно прикрываясь от каких-то несуществующих ударов. По щекам сползала дорожка крови, попадая на открытую шею и неприятно щекоча ее. Тогда было слишком тихо, что очень напрягло Глеба.       Силач перехватил предплечье солиста и потащил по деревянному полу, куда-то в угол. Послышался звон чего-то металлического, застегнувшегося на запястье. - Посидите пока тут, - приказал убийца, складывая нож в карман. – Всего на недельку, проголодаетесь. А то испражнитесь тут еще, а я стирать чердак не намерен.       Двое напарников ушли, оставляя Самойловых наедине. Оставаться с Вадимом сейчас сущий кошмар для Глеба. - Ох, черт, прости… Я мог предотвратить это, но испугался… - Ого, ты говоришь? – посмеялся старший, принимая сидячее положение. Он пытался избавиться от цепей, но тщетно. - Перестань шутить, вызволи меня из этих ебаных наручников!        Глеб сидел, прислонившись спиной к батарее. Его запястья были пристегнуты наручниками на какую-то палку, висящую чуть выше голову. Солист чувствовал себя незащищенным, когда все тело было так открыто, и он не мог ничего поделать. Кровь с ладоней медленно утекала вниз, заставляя их онеметь. - А ты не отпирайся, - Вадим подошел к брату и присел перед ним на корточки. – Выпущу, когда поговорим. - Блять, не время, - взмолился Глеб. – Просто сними эти наручники, и мы поговорим хоть двести часов. Но в безопасности. - Глеб, ты же знаешь, что я люблю тебя? - Пошел ты, - младший отпустил голову, но старший поднял ее за подбородок. - Да ответь ты. Быстрее поговорим – быстрее выберемся. - Хорошо, я знаю, что ты меня любишь. Доволен? - А ты знаешь, что я ни в коем случае не хочу потерять тебя? - Допустим! Ты к чему ведешь? - Все будет как прежде, ты не против? - Вадь, я хочу сделать так, чтобы вчерашнего дня вообще не было! Да у меня до сих пор зад болит. - Я помажу тебе задницу, если ты так хочешь, - Вадим оставил слабый поцелуй на щеке брата. – Ну, знаешь, ты преувеличил мои возможности. Я хер знает, как снимать эти наручники, если у меня нет ключа. - Придумай что-нибудь! Я хочу одновременно и обнять тебя, и ударить, мне нужны мои руки!       Вадим осмотрел темный чердак. Его взгляд зацепился за шкаф, который был чуть приоткрыт, маня к себе. Мужчина медленно приблизился к цели и с тихим скрипом отворил дверцу. В темноте он мало что видел, посему решил возложить роль глаз на свои руки. Первое, что попалось, оказалось чем-то квадратным, картонным и без верха. Коробка. К сожалению, пустая. Второе было чем-то круглым и, с одной стороны, гладким. Вадим переместил руки и его палец наткнулся на какую-то дырку, чуть правее еще одна, а ниже и третья. Миллионы версий промелькнули в голове, пока он не наткнулся на зуб. Всего их было четыре, как успел нащупать старший. Он крутит в руках чистый, полный трещин различной длины, человеческий череп. - Глеб, я сейчас череп в руках держу, - Самойлов-старший нервно усмехнулся, от шока не отпуская кости. - А я сегодня видел отрезанный пенис, - Глеб тоже поделился своими сегодняшними впечатлениями.       Вадим решил не уточнять детали и отпустил из рук череп. Наконец, он наткнулся на маленькую звенящую коробочку. Поднеся ее на свет, он готов был ликовать. Скрепки! Гитарист достал одну из пачки и раскрыл ее. Мужчина присел на колено перед Глебом и просунул скрепку между зубцами наручников и захватом. Руки младшего освободились, и он, размяв их, обхватил брата и притянул к себе. - Прости, я просто перепугался, - объяснил солист, но отстранятся не спешил. – Мне снился сон, в нем было все то же самое… Практически. - Глупый ты, - Вадим усмехнулся, поглаживая по волосам брата. - С хуя ли!        В этот момент люк чердака отворился. У Вадима сердце забилось чаще. - Ну, я знал, что вы сдаваться не будете, - худой, как тростинка, «расчлененщик» (именно так прозвал его Глеб в своих мыслях) прошел на чердак, пропуская вперед устрашающего громилу.       Амбал подошел к братьям, когда те уже отлипли друг от друга. Вадим очень сильно затупил, хоть и предвидел, что такое случится. И, пока старший сидел в ступоре, младший решил действовать. Вскочив на ноги, он напрыгнул на незнакомца, обхватывая громилу за шею. Еще никогда Глеб не жалел, что так сильно похудел.       Повисшего на чужой спине солиста попытался скинуть второй преступник. Вадим, будучи крупнее, легко оттолкнул «раслененщика» от брата. Тот споткнулся о злосчастно торчащую половицу и упал. Во время падения убийца ударился об угол тумбочки и мигом отключился.       Из-за этого великан гневно зыркнул на Вадима. Со всей мочи он скинул Глеба с плеч, отчего солист отлетел примерно на метр.       Что происходило дальше, Глеб точно сказать не может. Возможно, это было из-за сильного удара о батарею, либо из-за невыносимого испуга. Самойлов-младший закрыл глаза и свернулся в клубок, первое время слушая удары и тяжелое дыхание двух дерущихся. А потом внезапно все затихло. И Глеб черт знает, оглох ли он, или весь мир замолчал.       Еще он не знает, сколько времени прошло. Не знает, что случалось с ним дальше. Вокруг лишь сплошная темнота, дрожь, атакующая слабое тело, и невыносимый страх. Глеб перестал воспринимать происходящее как действительность.       Вдруг, сквозь защитную пелену разума пробралось что-то холодное, заставившее мужчину застыть. Уже не было испуга, вместо него сплошная пустота. Глеб непроизвольно задержал дыхание, даже не заметив этого. Он больше не боялся, а есть ли смысл? Словно в этот момент мужчина потерял внутри что-то важное, без чего он не выживет.       И тогда Глебу пришло осознание, что больше нет Вадима. Нет его дыхания, нет его шагов, абсолютно ничего. Не в плане того, что его нет в этой комнате, возможно он прямо сейчас лежит под боком, его больше не существует в самом сердце. Глеб не чувствует никакой привычной любви. Может, потому что осознал, что вся симпатия взяла начало из-за заботы, ведь никто так еще не относился к Глебу за всю его жизнь. А может, потому что Вадим мертв.       Самойлов-младший открыл глаза и посмотрел вперед. Все вокруг расплывалось, но он отчетливо мог опознать тело своего брата. Вадим распластался по полу, прямо из его груди торчал короткий нож.