опиум

      Дорога и огромное чувство стыда возникли как из ниоткуда. Глеб мотнул головой. Слева сидел Вадим, внимательно смотря в окно, по радио играл какой-то старый рок, а они ехали по бесконечному шоссе. Доехали до одиночного домика, тогда на дорогу выбежал мужчина с ребенком на руках. - Что за… - не успел договорить старший эту фразу, как Глеб, перекинув свою ногу через коробку передач, вдавил педаль газа в пол.       Новоиспеченный отец успел отскочить, и автомобиль помчался вперед, набирая скорость. - Глеб, стой! – Вадим перепугался, потому и не сразу среагировал. Только спустя несколько километров все нормализовалось. – Что ты, блять, делаешь? - Ты не поймешь, - Глеб поставил ногу на место. – Второй раз мне снится то же самое! Я не позволю, чтобы ты умер. - Боже, шизофреник, - Самойлов-старший закатил глаза. – Но ты заговорил, что уже меня удивляет. - Ох, черт… - солист снова вспомнил, что произошло вчера, и залился краской. - Если тебе было больно, и ты обиделся из-за этого, то напоминаю, что это была только твоя идея! - Вадь, это же неправильно. - Секс может быть неправильным только с детьми и животными, а мы два взрослых мужика, Глебсон! Тебе словно тринадцать лет, и ты даже не можешь произнести слово «секс» вслух. - Могу, но не с братом.        Вадим рассмеялся в голос, отчего Глеб недоуменно посмотрел на него. - Я тебя услышал, - сквозь смех проговорил он, чуть успокоившись. – Приставать ко мне после концертов, засосать меня в гримерке, практически настоять на том, чтобы я тебя трахнул, это окей, это нормально и хорошо. А обычный, ничем непримечательный, секс, и тебе сразу стыдно! - В те моменты я был бухой в хламину, и я очень рад, что ты тогда ничего не делал! - Было сложно, поверь мне!       Глеб поджал губы. Зато он впервые за сутки заговорил с братом, что радует. - А ты прав, - младший повернул голову, очерчивая взглядом профиль Вадима. – Бояться мне уже нечего, как я понимаю. Ты мне нравишься. - Я знаю, - коротко отрезал старший, даже не удивившись. - И все? - А что ты хочешь? Мне пригласить тебя на свидание? – Вадим вопросительно выгнул бровь, чуть приподнимая уголок губ. – Считай, что мы уже. Разве не романтично? - Я про то… Ты даже не удивился? Откуда ты знаешь? - Глебушка, ты меня за дурака принимаешь? Да изначально было ясно, что я тебе нравлюсь. Но ты не волнуйся, - старший накрыл своей ладонью чужое колено. – Это пройдет.       Глеб еле слышно прошептал «Не знаю», и отвернулся, уставившись в окно на вспаханные поля, кончавшиеся широким лесом. Шоссе потихоньку всё больше наполнялось машинами, а вдали виднелся долгожданный город. Младший торжественно хлопнул в ладоши, будто эти дома хоть как-то его утешат… А в каком именно они городе? - Вадь, мы где сейчас? - Я был уверен, что мы едем в Нижний Новгород, но мне уже так не кажется…       Возможно, они даже ехали в другую сторону, что является непозволительной ошибкой. Но Вадим, доселе знавший наверняка, теперь сомневается в своих доводах.       Глеб постучал по его плечу и прошептал на ухо, словно рассказывал какой-то секрет: - Тверь. - Какие мы круги делали, что столько времени ехали до Твери? – старший в сердцах стукнул по рулю. – Боже, я такой идиот. - Да ну тебе так переживать, - солист погладил по волосам брата, пытаясь успокоить. - У тебя есть знакомые из Твери? - Давай познакомимся с кем-нибудь! - Ты когда успел стать таким оптимистом? - Ты меня научил!       Вадим слабо улыбнулся, как сейчас позволяло настроение. Видимо, его убеждения, что все будет хорошо, сработали.       Тем временем они встали в длинную пробку, сами не понимая, в каком направлении двигаются. Глеб с неподдельным интересом разглядывал незнакомый город, останавливая взгляд на каждом фонаре. Вероятнее, этот местами красивый город станет ненавистным после, но сейчас Самойлов-младший хочет наслаждаться каждым мгновением. Вадим действительно научил его радоваться всему, и господи, как же Глеб ему благодарен.       Но стальная крепость в лице старшего брата потихоньку ломалась. Он пытался держаться до конца, но даже Глеб видел, как Вадим старается помочь и абсолютно ничего не получается. Младший не мог ничего поделать, потому просто молча обнимал брата крепко-крепко, целовал в щеку и мурлыкал что-то успокаивающее. От этого старший не переставал быть каменной стеной, но уже более живой и умеющей чувствовать, жить. - Терпеть не могу эти пробки, - цокнул старший, словно проснувшись от долгого сна. – Как ты? Тебе не плохо? - С какой стати? - Ну не знаю, новый город, переживания. - Рядом с тобой я не смею переживать, - Глеб повернулся на брата, задумчиво смотря на его губы. – Могу ли я тебя поцеловать? - Твоя перемена настроения меня пугает. И почему ты ведешь себя так, будто мы встречаемся? - А мы не встречаемся? - младший недоуменно вскинул бровь. - Я боюсь разочаровать тебя, но… Нет? – Вадим покачал головой. – Мы не встречаемся.        Глеб потупил взгляд, но замолк. Он выглядел так, будто все его детские ожидания разрушились в один момент. Но что главное – мужчина все равно ни слова не сказал, хоть и очень хотелось. На удивление Вадима, который сразу отметил странное поведение младшего. Его брат уже действительно не такой, каким был раньше. Стараясь защитить Глеба от проблем, старший забыл сохранить того самого «малыша», милого, хоть местами и упрямого. - Почему ты молчишь? – водитель изогнул бровь. - А что ты от меня ждешь? – как-то нервно усмехнулся младший. – Я понял тебя с первого раза. - Ты меня удивляешь, - Вадим грустно выдохнул. От Глеба ни осталось практически ничего, что походило на здорового человека. - Это ты меня удивляешь, Вадь. Что я должен говорить дальше? Что именно ты хочешь услышать? Я не собираюсь уговаривать тебя и склоняться перед тобой. Пошел ты.       Вадим промолчал на этот всплеск гнева, вовремя успокоив пробирающую до глубины души агрессию. *** - Извините, извините! – воскликнул двадцатилетний парнишка с небрежной прической. Подрагивающие руки его держали горячий стаканчик с кофе. - Здравствуй, - мужчина вцепился пальцами в какую-то папку с документами, перехватывая протянутый ему кофе. – Есть что-то по делу, или ты только кофе принес? - Есть, конечно, - неловко кивнул стажер. – Сейчас Самойловы приблизительно в Твери. - Тверь… Довольно близко. Едешь со мной? - Вы разрешаете? – глаза младшего загорелись. – Я всегда мечтал!       Мужчина распустил свой маленький хвостик, тряхнув светлыми волосами. Его губы приподнялись в самодовольной усмешке, ведь он уже приблизились к цели. Его помощник не совсем понял причину именно такого настроения, но поспешил подхватить его, чтобы не расстраивать полицейского. - Легенда будет такой – я твой дядя, ты мой племянник. Не перепутай только. - Подождите, это конспирация? - Тише ты. Я просто добьюсь искреннего признания, чтобы мороки с бумагами, доказательствами, аргументами, и так далее, не было. Сечешь? - Примерно понимаю, - младший слабо кивнул головой.       Но сколько бы не объяснять ему, парень не поймет, однако все равно пойдет вслед за руководителем. - Алексей, неужели, - из-за угла вышла какая-то милая девушка, опасно ухмыляясь. – Неужели ты собираешься скакать перед Самойловым, чтобы тот сознался? Это же так долго, не думаешь? - Дорогая моя, дело интересное! Не видишь, что ли?       Она возмущенно цокнула и, взмахнув волнистыми волосами, ушла прочь. Алексей не сдержался и рассмеялся в голос, подмечая свое умственное превосходство над коллегой. Такое самолюбие извечно подкреплял младший сотрудник, который просто боялся произнести лишнего слова против начальника. Потерять место в полиции, хоть зарплата малость напрягала, а деньги на карте не радовали, все равно хотелось в последнюю очередь.       Если вкратце рассказывать о Антоне – том самом младшем сотруднике – то стоит подметить его нередкую сообразительность и желание в любом случае докопаться до правды. Опыта в этом мальчишке меньше нуля (как он мог уйти в минус, знает только сам Всевышний), потому Алексей, увидев потенциал в любознательных голубых глазах, сразу взял его на попечение. Уже полгода Антон все лучше проявляет себя, а его некогда начальник, словно любящий отец, учит, помогает, хвалит и гордится тем, кого вырастил своими руками.       Странная затея Алексея (за все шесть месяцев Антон все еще не привык к заскокам коллеги) не понравилась младшему сотруднику сразу. И было то вовсе не из-за плохих воспоминаний, связанных с пунктом назначения, скорее мальчишка не понимал смысла усложнять себе задачу. Да, Алексей прав, что с бумагами дело обстоит не быстрое, но убедить человека по собственной воле сходить в полицию, конечно, дольше! Чертовски странно, однако молчание лучше удерживать.       А как начальник восторженно рассказывал о первой встрече с Самойловым, да это надо видеть! Он практически смеялся, повествуя о потерянном Глебе, о сломанном и психически нездоровом кумире сотен тысяч. Ни капли сожаления не было в его уверенном голосе, а Антону мигом стало не по себе. «Дурка по Алексею плачет!» - думал тогда он, пока не понял одну лишь истину. Вовсе не важно, когда человеку плохо, если это помогает вершить правосудие. Антон, честное слово, был слишком юн и глуп в плане эмоций, чтобы поставить на место Глеба кого-либо из своих близких. Когда-нибудь и он поймет. А пока…       А пока Алексей вдумчиво листает какие-то бумаги в папке, полностью оградившись от внешнего мира. На соседнем сидении восседает Антон, оглядывая пролетающие за окном деревья. Водительское сидение занял незнакомый для младшего сотрудника человек, но начальник доверял ему, оттого и на сердце мальчишки тоже было спокойно. Они направлялись в Тверь, как говорится, вершить правосудие! Антон смеялся с этих слов, но в них смысл передавался яснее, чем другим способом. Он ещё не умел так ярко выражать что-либо в предложениях, в действиях. Иногда мальчишка сам задавался вопросом: почему именно он?       Поездка в Тверь заняла добрых два с половиной часа, но продлились они довольно быстро. Возможно потому, что Антон уснул на плече партнёра по несчастью. В любом случае, на часах было четыре часа дня, они уже припарковались около отеля, снятого всего на две ночи. Вряд ли Самойловы собираются засиживаться в этом городе надолго (да и Алексей хотел потратить на недо-преступников менее двух часов), но Антон настоял на том, чтобы остаться здесь подольше. Хоть и без старшего, но воспоминания этот город ещё таит.       Антон понятия не имел, как его начальник собирается выискивать Самойловых, но у него это как-то получилось сотворить! Глеб с Вадимом находились в каком-то кафе, видимо отдыхали и переводили дух. Младший как-то задумчиво помешивал напиток в белоснежной чашке, грустным взглядом уткнувшись в стол. Напротив него сидел старший, нервно почесывая ногтями сложенные вместе ладони. Между братьями царила такая неловкость что, Антон клянётся, почувствовал ее прямо на себе. Алексею, как всегда, было плевать, словно ему чужды человеческие чувства.       Сценка, которую собирался разыграть начальник, была до жути смешна и по-детски незамысловатая. Оттого она и оказалась рабочей. В ней Алексей зашёл в кафе, а за ним с заинтересованным видом последовал младший. Вряд ли кто-то из братьев обратил бы внимание на пришедших, потому полицейские должны были пройти прямо к столику Самойловых. Уже там Алексей должен воскликнуть что-то наподобие «Ого, Глеб, какая встреча!». На лишние вопросы легенда будет таковой: Алексей приехал в Тверь к сестре, а Антон ее сын. Проще некуда.       Все действительно пошло по плану.       Глеб недоуменно хлопал глазами, глядя на знакомого, появившегося из ниоткуда, а Вадим лишь закатил уставшие глаза. Но Алексей показался ему очень знакомым, очень…       О боже, точно! Как же Вадим сразу не вспомнил! - Очень удивлен вас увидеть, - Алексей расположился на диване рядом с Глебом, а Антон с Вадимом. - А ты… Что забыл в Твери? – Самойлов-младший недоуменно похлопал глазами. - Племянник мой, - полицейский кивнул в сторону помощника. – К сестре я приехал. Повидаться, вот и выбрался с ее сыном. - Ну и занесло тебя, конечно, - отметил Глеб, рассматривая улыбающегося Алексея. - Это тебя занесло. Всё ещё бегаете? - Ты не думаешь, что тебя это ебать не должно? – Вадим настойчиво сверлил взглядом неприятеля. - Не груби ты так, - Алексей усмехнулся, прикусив губу. - Да в пизду это все, - Самойлов-старший протиснулся между столом и Антоном, после чего пошагал в сторону общественного туалета.       Вадиму только что все стало кристально ясно. При ярком свете фонарей он разглядел это мерзкое лицо Алексея, при незначительном шуме он расслышал этот проклятый голос. До жути знакомый голос. А Глеб остался все таким же наивным, потому что верит каждому слову, доносящемуся из грязного лживого рта! Идиот, но Вадим же обязан его защищать, наставлять на правильный путь, и т.д. и т.п.       На самом деле гитарист направлялся в общественный туалет с надеждой, что Алексей последует за ним. И, конечно, мужчина был не глуп, чтобы остаться там. Полицейского интересовало, к каким именно выводам пришел Вадим, и он, на свой страх и риск, пошел в уборную.       Самойлов-старший церемониться и не собирался. Он, схватив недруга за воротник, утащил в первую же кабинку, грубо прижав к стене. Алексей попутно ударился локтем о дверцу и подколенной ямкой об унитаз. Да Вадим изначально и планировал нанести побольше увечий противнику, но здравый рассудок все ещё был, хоть над ним и господствовали инстинкты и любовь к брату, желание его защитить любой ценой. - Ты работаешь в органах, я прав? – сквозь зубы процедил Самойлов, встряхнув недруга для внушения ужаса. - Смышлёный, посмотрите-ка. Я думал, все вы Самойловы одинаковы, ан нет. Ты умнее будешь. - Ты мне звонил, это ты подстроил все! Блять, точно же, твой голос был… Это ты хотел «отомстить» Глебу? - Б-р-р-р, ну я не работаю так грязно! За кого ты меня принимаешь.       Воспоминания сидели у Алексея в голове. В тот момент, когда он, сидя на своем кресле в гостиной, придумывал план, мужчина не учел – Вадим тот ещё крепкий орешек. Его подобными звонками не пробьешь, как не старайся, Вадим просто посмеется из-за фразы «Твой брат убийца». Оттого Алексей придумал второй план, в котором помог ему и Антон, но не своими советами, а глупыми вопросами. По ним полицейский и ориентировался, как мыслят обычные, не скованные цепями закона, люди. Все легко. Появилась жена, появились чувства, появились эмоции. Алексей ещё никогда так хорошо не отыгрывал выбранную роль, потому он гордится своим достижением, особенно после того, как Глеб поверил.       Вадим действительно умный и умеет рассуждать, в отличие от брата. Полицейский не учел этого, но, слава богу, все почти подошло к концу. Глеб в любом случае выберет сторону правосудия и сдастся в полицию. - Отлично, появился главный антагонист в нашей с Глебом истории, как же я тебя ждал! – Вадим взмахнул руками, отпуская Алексея. Самойлов был уверен, что, если расскажет все брату, последний сделает правильный выбор. Неприятель из полиции больше не помеха. - Заметь, антагонист тут вовсе не я. Только подумай, каким образом полицейский сможет стать отрицательным персонажем? Пойми, тут протагонист именно я, а ты покрываешь убийцу! Не это ли преступление? - Я герой, я спасаю своего брата, у которого едет крыша, а ты, - Вадим ткнул пальцем в грудь Алексея. – Просто гад, который мешает. И кто из нас антагонист? - Есть устоявшиеся нормы, Вадимка, - отметил полицейский. – И знаешь, общественностью порицается как и убийство, так и инцест. Плевал я, какое там благородство царит у тебя в башке, Глеб – конченный убийца, а ты поощряешь его навязчивые идеи. - Я так не делаю.       Алексей пожал плечами, задумчиво очерчивая языком ряд белоснежных зубов. - И скажи, зачем это все? Ты мог просто арестовать нас с Глебом. Так почему ты это делаешь?       Полицейский долго не говорил, наверное, думая над верным ответом. - Просто так, - в итоге Алексей просто улыбнулся. - Псих!       Вадим зло распахнул дверь кабинки, тут же встречаясь взглядом с испуганным Глебом. Ну, младший все слышал, а значит и объяснять, что Алексей является полицейским, не стоит. Но вид брата очень смутил Самойлова-старшего. Солист словно находился не тут, не в этом помещении, а где-то далеко-далеко. Его глаза бегали по стене, а ладони сжались в кулаки. - Глеб, ты все слышал? – уточнил Вадим.       Сил отвечать не было, потому Глеб слабо кивнул. - Видишь, Алексей не тот, за кого себя выдает! А я говорил, а я… - Глеб? – полицейский перебил Вадима, смотря на дрожащего солиста. - Скажи это вслух, а знаю, о чем ты думаешь. - Вадь, - младший вцепился пальцами в рукава брата. – Поговорим наедине?       Они выбрались на улицу и, убедившись, что во дворе нет лишних глаз, Глеб заговорил. Тихо, почти шепча, но Вадим слушал все внимательно. - Я сдамся в полицию, Вадик. Я решил так изначально, и мне все равно, что Алексей был не тем, каким представлялся. - Что ты несешь? – гитарист удивленно вскинул брови. - Ты все правильно услышал. - Глеб, не говори мне… - Да, Вадь, так будет лучше. - Для кого это, блять, будет лучше?! – Вадим перестал сдерживать эмоции, в сердцах топнув ногой. – Я пытался достать тебя из самой ямы, я защищал тебя собой. Я потратил на тебя все, Глеб, все нервы, всю любовь и все дорогое мне время! Чем ты мне ответил, чем? Спасибо, я так хотел еще раз услышать, что не должен был тебе помогать. Так бы ты там и остался сидеть, перед трупом, пока вместе с ним не сгнил бы! Блять, да без меня ты даже вдох в той ситуации не смог сделать бы! Понимаешь, кем я был для тебя, кем я являюсь? Ты хочешь меня кинуть, хочешь подохнуть в тюрьме и остаться с ничем? Я любил, я люблю, я буду любить тебя до конца, но понять никогда не смогу. И простить тоже. Считай меня тварью, манипулятором и злодеем века, но я считаю, что поступаю правильно, ставя тебя перед этим выбором. Если ты уйдешь сейчас Глеб, не думай, что дождешься меня. Я больше ни секундочки не потрачу на тебя, на твою эгоистичность! Ты не думаешь обо мне, так подумай о матери, счастье мое. Ты когда откроешь глаза и увидишь, что происходит? Посмотри чуть дальше своего длинного носа!       Самойлов-старший умолк. Он мог вечность читать нотации, но не видел в этом смысл. Глеб не услышит, потому что не хочет. Такова его сущность.       Солист, поняв, что брат закончил, подошел к нему вплотную. Мужчина притянул на себя старшего и осторожно прикоснулся к чужим губам своими. Вадим сделал шаг назад, не позволяя поцелую свершится. - Пошел нахуй, - гитарист нервно рассмеялся.       Он просто ушел, оставляя Глеба одного.       Самойлов-младший развернулся и последовал к Алексею, который, вместе с Антоном, уже ждал у своей машины.