Где солнце не встаёт

      Перегон был затянут многолетней паутиной, сплетенной ещё в то время, когда пауки были относительно безобидными для людей членистоногими, и к тому же забитой пылью, оседающей с бетонных стен. Спрессованное в плотную серую массу, в свете фар микроавтобусов это творение походило на драный, никогда не стираный тюль. Особой мрачности придавало лёгкое колыхание от сквозняка, отчего казалось, что где-то в глубине тоннеля мечутся уродливые тени, напоминая кадры из мистических фильмов ушедшего в небытие мира.       Света слегка нажала на гашетку огнемета и от выплюнутого языка пламени несколько сот метров серой массы скукожились, вспыхнули и опали пеплом. Дождавшись, когда хоть немного осядет дым, микроавтобусы продвинулись ещё немного. Больше сжигать было чревато — задохнуться в дыму в замкнутом пространстве было легче лёгкого.       Прежде чем откинуться на спинку сиденья, Сурганова окинула взглядом тем, кто находился с ней в передовом транспорте: Николай, напряжённо сжимающий руль, Миха, его сменщик, дремлющий у верхнего огнемета и Диана со спящими Мартемками. Живность дрыхла на коленях детей. Остальную часть салона занимал провиант и боезапас. Прочих, в качестве охраны при детях, было решено разместить во втором микроавтобусе, за которым тянулся прицеп.       «В тесноте — да не в обиде…» — хмыкнул Тхай, со своими габаритами занимая целых полтора кресла. Зато на его коленях уместились сразу двое детей.       — Дин? — Света встретилась взглядом с Дианой. Та отрицательно мотнула головой. По всей вероятности, мутантам в этом пустом перегоне, кроме друг друга, просто напросто было нечего жрать и они обосновались в более «хлебных» местах.       Сурганова слегка выдохнула, и прикрыла глаза, молясь, чтобы и остальная часть пути на Спортивную обошлась без сражения. Но видимо, сглазила, потому как тут же раздалось грозное шипение Мишки и голос Дианы:       — Тараканы… Много…       Из динамика невыключающейся рации послышался напряжённый голос Гриши, который в этот момент находился за рулём второго «Мерседеса»:       — Черт… Далеко?       Девушка немного помолчав, отозвалась:       — Метров триста…       — Давим? — уточнил отец Григорий.       — Не стоит, только грязь на колеса намотаем. Потом хрен знает, какая тварь на эту вонь может подтянуться.       — Тогда стоим?       — Да. — Из динамика послышались голоса проснувшихся детей и успокаивающий их бас Тхая и голос Жуковой.       Едва они затормозили, как из технического отверстия в стене хлынула темная масса: мутировавшие с момента Катастрофы до размера крысы, но питаясь исключительно падалью, они были опасны только своим количеством. Возможно, за толстым слоем бетона сдохло что-то довольно крупное, поскольку мутанты не обращали внимания на микроавтобусы, а деловито шевеля полуметровыми усами, тут же торопливо ныряли в пролом стены напротив.       Дождавшись, когда последний исчезнет, Сурганова вновь послала струю пламени, освобождая от паутины тоннель.       — Сколько осталось до Спортивной? — уточнил Николай. Светлана сверилась с одометром.       — Много…       Казалось, что все обойдется только тараканами, когда на последнем отрезке пути раздался глухой встревоженный голос Арбениной, под аккомпанемент рева кота, на два голоса потявкивания Цербера и шепот проснувшихся Мартемок.       — Пауки! Света, их там дохрена!       — Принято! — отозвался отец Григорий. Стало слышно, как в другом салоне засуетились, забрякали оружием. Заскрипели турели огнеметов, готовых к бою.       — Выходить будем? — со своего насеста коротко осведомился Миха.       — Нет… — Сурганова приникла ко крохотному оконцу, пытаясь в темноте перегона разглядеть опасность, но за занавесью пыльной паутины не было видно ни зги.       — Давай прожектора! — скомандовала она, одновременно нажимая на гашетку. Когда два ярких луча и струя пламени пробили препятствие, стало видно шевелящуюся массу, которая почуяв опасность двинулась им навстречу.       — Да их там не просто дохрена! — прохрипела Светлана, — Походу они здесь устроили маточник! Миша, давай по-максимуму!       Огнеметы обоих микроавтобусов работали слаженно: задний поливал огнем потолок, по которому к ним пытались пробиться наиболее матёрые, размером с крупную кошку, особи. Быстро перебирая суставчатыми конечностями, раскрывая пасти и орудуя массивными жвалами они выбрасывали ядовитую, заполненную кислотой, паутину, надеясь ею завалить «Мерседесы» и она в считаные минуты проест металл.       Более мелкие, двигались по стене и полу — паутины у них ещё не было, но жвалами они могли запросто прокусить резину покрышек.       Казалось, этим тварям не будет числа, они перли десятками, передние, корчась в пламени, и падая вниз, давали место остальным. Когда пространство впереди было полностью усыпано скукожившимися уже безобидными черными комочками, пауки неожиданно закончились: не то колония была полностью истреблена, не то оставшиеся решили покинуть опасное место.       — Дина! — крикнула Сурганова, вглядываясь в пелену дыма впереди и морщась от вони, что проник в салон через многочисленные отверстия. — Они ушли или все уничтожены?       — Здесь живых больше нет! — голос Дианы был напряжен, звучал глухо.       — Ты можешь увидеть кладки? — уточнила Света, оглядываясь на девушку. Даже в полутьме салона было видно насколько та бледна. Зрачки словно пульсировали: то расширялись настолько, что полностью скрывали радужку, то сужались до булавочного укола. На виске вздулась багровая венка. Закусив губу, и вытянувшись в струну она напряжённо вглядывалась вперёд.       — Дин… — Сурганова протиснувшись корпусом между своим и водительским сиденьями, осторожно накрыла ладонью судорожно сжатые в кулаки пальцы Дианы. Та выдохнула, расслабляясь, сморгнула, зрачки приобрели обычный размер. Она высвободила из-под ладони женщины руки, обхватила прижавшихся к ней Мартемок. Мишка и хтоныш уже спокойно вновь затихли на их коленях.       — Нет, не могу… — несколько виновато пробормотала девушка. — Тема? — обратилась она к сыну, тот отрицательно замотал головой.       — Может с Мишкой пройти? — донёсся из динамика рации голос Григория. Вместе с его голосом доносились короткие всхлипы ребенка и воркующий голос Жуковой, успокаивающей его.       — Как вы там? — уточнила Сурганова, возвращаясь на место. — Дети сильно напуганы?       — Есть немного… Так что насчёт Мишки?       — И Цербера тоже, — тихо сказала Диана.       — Ты думаешь? Ты ему доверяешь? — женщина вновь оглянулась. Та кивнула:       — Он должен учиться… — последовал короткий ответ.       — Миха, остаёшься за меня… — распорядилась Светлана, накидывая на шею ремень АК и натягивая на лицо противогаз.       Крутя головой на все четыре стороны, она вылезла наружу. Стараясь не особо шуметь дверью багажного отделения, она достала ручной огнемет. Со стороны второго микроавтобуса уже спешил Дэн, экипированный так же, только вместо АК на его шее висел «Вал».       Из салона вылезла Диана, держа под мышками кота и хтона.       — Ты куда? — глухо рявкнула Сурганова, — Оставь кота и быстро назад.       Девушка закрутила было головой, но выпустив кота нырнула обратно, понимая, что сейчас это не ее любимая женщина, а командир, приказы которого выполняются безоговорочно. И она, не умеющая пользоваться никаким оружием, кроме холодного, будет только обузой. Хтон дернулся подмышкой, заскулил, просясь вместе с Мишкой.       — Ну иди… — буркнула Арбенина, выпуская Цербера и снова закрыла дверь. — Отрабатывай свою тушёнку.       Хтон и кот крались впереди Светы и Дэна, параллельно друг другу. Брезгливо поднимая лапы, они двигались по обгорелым тушкам пауков, обнюхивая каждый свою сторону тоннеля. Первым забеспокоился Цербер — он, привстав на задние лапы, заскреб когтями неприметное отверстие в стене.       Обнажив какую-то дверь, бетон рухнул кусками, едва не придавив звереныша, но тот, пискнув, отскочил вовремя. Сурганова осторожно приблизилась, встала сбоку от нее, знаком подавая Дэну сигнал следить за тоннелем. Ножом ковырнула щель в двери, та бесшумно приоткрылась. Все так же стоя сбоку от двери, она подсветила фонариком в образовавшееся отверстие. Неизвестно, для чего планировали в свое время строители это помещение, вот только пауки облюбовали его для своих целей. Все пространство было усыпано мелкими белесыми, размером с икринку, яйцами.       — Ааагонь! — глухо прозвучала ее команда и два огнемета заработали разом, уничтожая будущее потомство мутантов.       Когда все, до последнего зародыша, сгорело в пламени, Света захлопнула дверь:       — По крайней мере, какое-то время Спортивная будет жить спокойно.       Подхватив на руки все ещё трясущегося Цербера, и хладнокровного Мишку она хмыкнула, обращаясь к хтону:       — И какой же ты монстр? Ты большой умный пёс! — Мишка возмущённо мяукнул. — А ты тем более!       Остаток пути до Спортивной прошел без происшествий. Переход на Метро-2 планировался на то время, когда в теплицах будет проходить пересмена. В эти полчаса тоннель будет безлюдным.       Когда до Спортивной осталось каких-то пятьсот метров, было решено остановиться именно здесь, дожидаясь момента Х, до которого оставалось добрых три часа. В это время планировалось перекусить, дать хоть немного размять ноги детям, и поочередно кимарнуть.       Последними выпало дежурить Светлане и Тхаю. Сидя на своем месте, при частично притушенном фонарике, она напряжённо вглядывалась в темноту тоннеля, слушая ровное посапывание и похрапывание остальных. Сердце бухалось беспокойно и нервно, в голове крутилась только одна мысль: насколько она права в отношении Метро-2? Может найденные документы это только фикция, которая их всех заведет в тупик? И никакого выхода из этого проклятого богом и чёртом места не существует вообще? И они все погибнут, пытаясь вырваться из него?       Когда на плечо легла рука, Сурганова вздрогнула и оглянулась. Привстав со своего места, ее касалась Диана. Девушка блеснула потемневшими глазами и коротко шепнула:       — Я тебе верю… — затем оглядела дремлющих спутников и нежно коснулась губ Светы своими. Затем уселась обратно на свое место и прикрыла глаза.       Неожиданно на душе стало легко и спокойно, словно откуда-то свыше спустилось понимание: они прорвутся, чего бы не стоило…       …Сургановой показалось, что она лишь на секунду прикрыла глаза, потому что некая тяжесть словно окутала голову, затягивая в сон. Там светило солнце, разбрасывая по проспектам свои лучи, по Москве-реке плыли теплоходы и прогулочные яхты, по тропинкам у Патриарших гуляли матери с колясками. Красивые люди жили красивой спокойной жизнью. Они звали ее к себе:       — Иди к нам… Иди… Иди…       Проснулась она от резкой боли в щеке и вопля практически на грани ультразвука. С трудом раскрыв глаза, на которых как будто бы лежало по кирпичу, и встретилась взглядом с раскалёнными угольками глаз Цербера, который сидел напротив на торпеде и визжал, причем каждая голова в своей тональности.       Болел шрам на щеке, за который тот, видимо, и цапнул. Что самое удивительное, прочие, включая кота, дрыхли так крепко, что словно не слышали этого вопля. Из динамика рации доносился могучий храп Валеры.       — Что за чертовщина?! — рявкнула она в голос, но никто даже ухом не повел.       Света уже собралась тормошить сонь, когда показалось, что по крыше что-то зашуршало. Выглянув в смотровое окно, она поняла, что над их микроавтобусом колышется некое белесое полотно. Вновь опустилась бесконечная усталость вновь и не закрыть глаза ей не давал только надрывный, диссонирующий вой хтона. Все что она сейчас могла — это оттолкнуть от огнемета спящего беспробудным сном Никиту, и нажать на гашетку.       Инфразвуковая волна боли полыхающего и подыхающего монстра едва не взорвала мозг. Не то от крика мутанта, не то от исчезнувшего наваждения, ее спутники в обоих микроавтобусах разом очнулись, хватаясь за головы. В этой звуковой какафонии смешалось все: крики, плач, шипение, по прежнему сопровождаемое воем хтона.       Выхватив из-под ног АК, Света выскочила из салона, но монстр уже упал на бетон тоннеля далеко позади их каравана. Белесое полотнище, с дырой прожженой пламенем огнемета, ещё корчилось, по нему пробегали искры, похожие на электрические, но уже было ясно, что это предсмертные судороги. Пустив по нему ещё несколько очередей, и убедившись, что это безумное порождение радиации сдохло окончательно, она метнулась во второй микроавтобус. Успокоив насколько можно как детей, так и взрослых, потрясла все ещё стонущего от боли Валерия на предмет необходимых им сейчас препаратов.       Когда все более менее успокоилось, выяснилось, что времени на разборки случившегося у них просто-напросто нет. До пересменки на спортивной оставалось не более получаса!       …Они всё-таки успели вовремя! Согласно найденной инструкции, ворота в перегоне и Метро-2 должны открыться одновременно. Набрав трясущимися пальцами соответствующий код на табло, расположенному рядом с проёмом, Светлана почувствовала как прекратился стук сердца, потому что ворота и не думали открываться.       «Думай! Думай, что не так ты сделала?» — она спиной чувствовала, с какой надеждой смотрят на нее спутники. Но, по всей вероятности, раскрывание ворот было изначально запрограммировано на небольшую задержку, и практически бесшумно в стене образовалась щель, достаточная, чтобы проскользнуть человеку.       Сурганова осторожно выглянула в тоннель, на долю секунды ослепла от ламп, которыми освещались тепличные комплексы. В них действительно не было ни души. Чувствуя, как безумно долбится сердце, она повторно набрала код. Гермоворота, наконец, распахнулись шире, выпуская из перегона два микроавтобуса. Они быстро пересекли тоннель, и едва успел проскочить прицеп, как сработали датчики движения и ворота запечатались снова. Замаскированные с обеих сторон тоннеля под бетонные, как и во всех перегонах, стены, они не оставили ни единого свидетельства существования как этого перегона, так и самого Метро-2…

***

      Внутренняя отделка Метро-2 значительно отличалась: вместо шероховатого бетона стены и своды были гладко отделаны металлом. Возможно из-за этого, количество паутины в нем было значительно меньше. Первую стоянку путешественники устроили едва проехав первый километр.       В первую очередь накормив и уложив отдыхать детей, наскоро перекусив сами, взрослые собрались вокруг походной газовой печки. Все ещё взбудораженные после нападения неизвестного мутанта и перехода на Метро-2, они хлебали чай литр за литром.       Первым идею подал Николай.       — Это сирена…       — Кто? — почти в голос произнесли остальные.       — Я же Метро вдоль и поперек исходил, всякой херни наслушался, и от других сталкеров, в том числе. Большинство россказней можно назвать готовым сюжетом к ужастикам, хотя, судя по тому с какой скоростью происходят мутации, скоро и они окажутся реальностью. — Лукьяненко отхлебнул из кружки чай, мимоходом погладил свернувшегося калачиком и спящего между ним и Светланой Мишку. — Сталкеры, которые часто выходили на поверхность, рассказывали о сирене. Просачивается даже в самую узкую щель и просто напросто усыпляет. Как — хер ее знает, и главное сны видишь такие, что и просыпаться не хочется, как будто не здесь реальность, а там. Может из-за нее в последнее время столько групп не вернулось… Если других мутов ещё хоть как-то можно обнаружить, услышать, почувствовать, то с этой все хреново.       — Какого черта ее понесло в Метро? — подал голос Григорий, — наверху жрачка закончилась?       — Скорее всего, все дело в биотоках… — задумчиво произнес Тхай.       Присутствующие вопросительно уставились на него.       — Ну, не буду особо заморачиваться. Организм человека — это, собственно, большая и сложная электрическая система. До Катастрофы проводились многочисленные исследования на эту тему. При бодрствовании в головном мозгу происходит медленное накопление «балластных электронов» в связи с активной умственной деятельностью, и к концу дня «застревает» внутри нервных тканей около 15% статического, отработанного электричества. Организм человека требует сна потому, что мозг должен «разрядить» накопившийся в нем электрический заряд, который, почему-то, покидает клетки головного мозга именно в это время. Возможно, именно потому мы и видим сны — разряжаясь, мозг перерабатыет информацию… Скорее всего, сирены — это разновидность электрических скатов, по какой-то причине покинувших водный мир. Только они не испускают разряд, а поглощают, параллельно усиливая работу мозга посредством своего биоэлектрического поля, и чем ярче сон — тем больше выброс… А может, это вообще живая и неживая ткань одновременно, которое изувеченная природа создала из электрических полей.       — А почему спал Мишка? — Диана, обнимая лежащего у нее на коленях спящего хтона, покосилась на кота.       — Животные тоже видят сны… — Усмехнулся Валерий, ткнул пальцем в подрагивающего во сне Мишку. — А вот насчёт мутантов… Возможно, электрические реакции в их организмах происходят несколько по иному, и воздействовать на них сирены не могут, или, как вариант, это самое статическое электричество в них стало слишком малО. И Цербер единственный из нас, кто не поддался на ее воздействие, скорее всего, именно поэтому.       — В общем, — хмыкнул Никита, — думать башкой мутанты не способны. — и тут же заткнулся, перехватив тяжелый, предупреждающий взгляд Дианы и подзатыльник от Лукьяненко.       — Но почему Цербер не пошел будить меня? — выпалила девушка, и ревниво покосилась на Сурганову.       — Кто ж его знает… — Валерий пожал плечами, — Возможно, именно потому, что, как раз умеет думать и соотносить. Ты не владеешь огнестрельным оружием, и, скорее всего, на принятие решения тебе понадобилось бы больше времени, чем Свете, а счёт шел на секунды… А может, просто относится к ней более положительно, чем к остальным, за исключением, конечно, тебя.       Сурганова обвела взглядом компанию и поднялась, держа в руках Мишку:       — Теперь так: те, кто дежурят, должны находится рядом, в одном автобусе. Это моя ошибка, которая чуть не стоила жизни всем нам, и только благодаря Церберу мы остались живы. До утра отдыхаем, выдвигаемся в девять…       …Ночь, и последующий за ним день прошли без происшествий. Единственные, кто им повстречались — это несколько червей различного размера. Они обосновались вдоль стен, и когда микроавтобусы проезжали мимо, то подняли свои усеченные морды, провожая странников глазами, затянутыми синеватыми бельмами.       Дорога оборвалась резко, когда свет фар уткнулся в нагромождение из бетонных глыб, кусков исковерканных и перемешанного с ним металла. Словно ребра скелета торчали чугунные тюбинги сводов. Возможно, вследствие усталости материала, может нарушения технологии, а может каких то тектонических изменений, конструкция не выдержала.       — Все, блять, приплыли… — рявкнул Дэн. Потёр уставшие глаза, и с надеждой уставился на Николая, сидевшего рядом.       Путешественники собрались у обвала. Теоретически, разобрать его было можно, но вопрос возник в другом: насколько он тянется? Единственный вариант проверить это — через воздуховод выйти на поверхность, затянутую ядовитой радиацией и кишмя кишащую мутантами, двигаться к следующему, снова спустится вниз и оценить размер обвала, и вернуться тем же путем. Расстояние между воздуховодами было не настолько критичным, вот только любая вылазка всегда может быть последней. Но иного выхода не было…