Где солнце не встаёт

      Двигаться по этому ответвлению было намного сложнее, чем по главному тоннелю. И дело было даже не в неровностях гравийно-земляного полотна, и не в корнях, торчащих из него, которые, цепляясь за борта прицепа замедляли движение — казалось, давили сами стены, и даже путешественникам привыкшим к тесноте Метро, было дискомфортно. Периодически Света понимала, что чувствовала маленькая Диана, запертая в металлическом ящике и ей казалось, что ещё немного — и стены рухнут, погребая под собой их маленький караван. Больше всего ее беспокоил Голиаф, который почти упирался макушкой в свод тоннеля — если у того начнется паническая атака, то как ее остановить, Сурганова даже не представляла. Но гигант, не обращая внимания на тесноту, толкал и толкал прицеп, глядя вперёд, а иногда и на лежащую в нем Диану, периодически поскуливая и всхлипывая: «Дин-няя…».       Идущий рядом Григорий также глядя в темноту тоннеля, шевелил губами, вероятно шепча свои молитвы…       …От мощного взрыва содрогнулся тоннель. Со свода посыпалось мелкое крошево почвы, земля заходила под ногами.       — Коля! — выдохнула Сурганова с дрожью в голосе. На мгновение воцарилась полная тишина, а затем, даже с такого расстояния донёсся до путешественников ужасающий рев подыхающих в огне тварей.       Не в силах слышать эти звуки, словно доносящиеся из преисподней, все зажали уши ладонями. Лишь только отец Григорий, сжимая обеими ладонями массивный крест, висевший поверх ОЗК шептал, глядя на своды тоннеля.       Когда все стихло, взрослые кинулась успокаивать рыдающих в прицепе детей. Голиаф, усевшись на землю, ревел басом, а Цербер, пристроившись рядом с ним, громко выл. Мишка шипел, вздыбив шерсть.       Лишь один из путников никак не отреагировал на эти ужасающие звуки — все так же не приходящая в сознание Диана.       Когда всё успокоилось, Света, глядя в ту сторону тоннеля откуда они пришли, спокойным тоном произнесла:       — Мы возвращаемся за Колей. Ему, возможно, нужна помощь. Узнать как он там — мы не можем: связь прервалась часов шесть назад.       Из прицепа выпрыгнула Марта и дернула Свету за рукав:       — А мама? Вдруг нам не хватит времени ее спасти?       — Пойми, маленькая, — женщина присела на корточки, взяла в ладони ее холодные пальчики. — Я обещала, что мы дойдем все. Понимаешь, все! Николай нас защищал все это время, теперь наша очередь. Твоя мама с нами, а Коля там один. Знаешь, умирать в одиночестве очень страшно. Твоя мама как никто это знает…       — Сталкеры своих не бросают, — кивнул головой Дэн, полностью согласный с Сургановой.       …Николай нашелся недалеко от развилки двух тоннелей. Он сидел, прислонившись спиной к стене. Левая нога была кое-как перевязана уже почерневшим от пыли бинтом, на виске запеклась кровь. Невдалеке валялся опрокинутый микроавтобус. Второй сейчас догорал в расщелине вместе со змеями.       — Коль! — Тхай осторожно потряс сталкера за плечо. Тот приоткрыл покрасневшие глаза и слегка ухмыльнулся уголком потрескавшихся губ.       — Не рассчитал малость. Не успел уйти от взрывной волны. «Мерс», сука, перевернулся. Зато эти твари уже никогда не выползут. Зачем вы вернулись? Я бы… догнал. — он закашлялся и снова потерял сознание.       — Угу, догнал бы он… — Валерий прямо через штанину всадил ему в бедро шприц, обернулся на остальных. — Кажется, нашему Голиафу понадобится помощь. Лишние сто килограм даже ему не утянуть…       …Марта пришла к Свете, когда та была в карауле. Вокруг все спали, а женщина, обняв автомат и поглаживая свернувшегося калачиком Цербера напряжённо вглядывалась в темноту тоннеля. До конца пути оставалось немного, но облегчения на душе не было. Был только один вопрос: что ждёт их там? Найдется ли для них безопасный островок, где нет убийственной радиации, где можно жить, не боясь никого и ничего.       Девочка старалась двигаться неслышно, как учила мама, но предательский кусок гравия под ногами скрипнул, выдав ее.       Сурганова обернулась:       — Что, моя хорошая, не спишь?        Марта вздохнула и села рядом, обхватив колени ладонями.       — Свет, почему Николай остался? Мама же убила эту змею.       — Потому что это его работа.       — Убивать мутантов?       — И это тоже. Основная работа — защищать от них Землю. Не дать им заполнить ее. Он знал, что может не вернуться, но пошел, чтобы защитить тебя, Артема, твою маму, всех нас. И, возможно, тех кто пойдет по этому тоннелю после нас.       Девочка помолчала, а потом задала абсолютно неожиданный вопрос:       — А бывают женщины-сталкеры?       — Конечно, но их мало. Это очень тяжело, и дело даже не столько в опасностях и мутантах. Иногда приходится идти слишком далеко, нести тяжёлые грузы. Большинство женщин-сталкеров — интуиты. Они могут предчувствовать опасность, предложить более безопасный маршрут. И таких берегут, редко берут в рейды, только в случае крайней необходимости.       — А мама тоже сталкер?       — Конечно, родная, — Света притянула дочь Дианы к себе, прижалась щекой к светлым волосенкам. — Самый лучший в мире…       — Ты так говоришь, потому что любишь ее? — Марта осторожно выпуталась из рук Сургановой и уставилась своими огромными, так похожими на дианины, глазами. — Мама не может быть сталкером, потому что не умеет стрелять.       — Мартишка, милая моя девочка, — вздохнула Светлана, — у нее есть то, что нужно настоящему сталкеру. Она знает ради кого и ради чего стоит идти на смерть. Но она не умрет. Я тебе это обещаю!       — Правда?! Ты обещаешь?! — Марта обхватила руками шею женщины, на несколько секунд прижалась к ней, потом отстранилась. — Значит, я тоже буду сталкером, когда вырасту. — Она резко поднялась, и почти бесшумно двинулась обратно, к прицепу.       «Ох, девочка, как бы мне хотелось, чтобы этого не случилось. Чтобы у тебя было то, ради чего мы это все затеяли — спокойное, безоблачное и безопасное будущее, и главное — детство…»       … Прицеп тяжело поскрипывая, переваливался на неровностях. Взрослая часть, по очереди сменяя друг друга, впрягалась рядом с мутантом, помогая ему тащить. Над ухом надсадно зудели невесть откуда взявшиеся комары. Не те, рожденные радиацией, размером с кошку, способные в минуту высосать кровь из взрослого человека, а обычные, мелкие, и какие-то, даже, родные. Вот только менее противные от этого они не стали.       — Никит, меняемся, — Миха тронул за плечо сталкера, упирающегося грудью у перекладину рядом с Голиафом и вздрогнул от крика Артема: — Света!       Караван немедленно остановился, а женщина метнулась к мальчишке:       — Что, мой хороший?       Артем, цепляясь за борта прицепа, вглядываясь в глубину тоннеля забормотал:       — Там… У него щупальца… Он быстрый!       Дружно щелкнули затворы автоматов, на полную мощь включились последние фонари, пытаясь пробиться сквозь темноту.       — Он большой? — попыталась уточнить Света у Тёмы, но тот замотал головой и развел руками. — Где? Где он?       Мальчишка всхлипнул и затормошил неподвижно лежащую Диану:        — Помоги мне! Я не вижу его! Я его почти не вижу! Он как стены, он сливается с ними! Мама, мамочка!       Сидевшая рядом с ним Марта, прикусив губу, тоже напряжённо оглядывалась, положив на колени вытащенный из ножен тяжёлый «Каратель».       После его слов вся взрослая часть часть странников взяла в кольцо прицеп, прижимаясь к его бортам, и усиленно вглядываясь в стены и свод тоннеля, пытаясь разглядеть пришельца. Но при этом никто не обратил внимания на Мишку и хтона, которые вели себя более чем странно: те совершенно не реагировали на приближение мутанта, а все также спокойно лежали в прицепе — Цербер в изголовье Дианы, а кот под боком Николая, который даже в полубреду пытался подняться, требуя оружие. Единственное с их стороны отношение к происходящему заключалось в том, что они перебросились друг с другом парой звуков — кот мыркнул, а хтон тихо тявкнул и обоими языками лизнул лицо Дианы.       Дети в прицепе сбились в одну кучку: старшие пытались прикрыть собой мелких, которые только тихо всхлипывали.       Все закончилось в одну секунду, когда со свода прямо над прицепом, на грудь Дианы шмякнулось что-то небольшое и тут же растеклось по ней, впиваясь щупальцами в голову. Первыми среагировали хтон и Мишка, тут же накрывая пришельца своими телами так, что добраться до него можно было только убив их. Клинок Марты завис буквально в нескольких миллиметрах от тел Цербера и Мишки, но те даже не пошевелились, а только сильнее прикрывали собой непонятное существо. Все автоматы были направлены в это странное смешение тел.       С полминуты стояла зловещая тишина: примолкли все, даже дети. Казалось, что даже надоедливо зудящие комары зависли в неподвижности, но затем из-под кучки животных раздался тихий хрип, затем кашель и хтон с котом сползли на дно прицепа, по прежнему закрывая собой пришельца.       Синхронно опустились автоматы дулами вниз, когда оглушающую тишину разорвал бас Тхая:       — Твою мать!       Громко звякнул нож, выпавший из рук Марты и два детских голоса одновременно закричали:       — Мамочка!       Хрипя, хлопая все ещё мутными глазами, Диана пыталась двинуть рукой в сторону Мартемок — те тут же ухватились за нее, беспрерывно повторяя: «Мама!»       Забыв о неизвестном мутанте, взрослые склонились над девушкой, непонятным чудом вышедшей из комы. А то самое чудо в этот момент выскользнуло из-под Мишки с Цербером и повисло на борту прицепа, с любопытством уставившись на людей двумя огромными голубыми глазами, опушенными длинными ресницами. Больше всего существо походило на небольшого осьминога, все тело которого, не считая щупалец, было размером с мужскую ладонь.       — Дина! — Света осторожно сжала одной ладонью ледяные пальцы девушки, другой трогая красноватые, со следами присосок, пятна на ее висках. — Ты меня слышишь?       Диана едва заметно кивнула, перевела взгляд на Мартемок и шевельнула пересохшими, потрескавшимися губами.       — Дин-няя! — раздался ор Голиафа, и он буквально выдернул Диану из прицепа, прижимая к своему могучему телу.       Исхудавшая до костей девушка была даже не в силах сопротивляться, а только слабо шевелила руками, пытаясь уцепиться за гиганта. Суматоха, поднявшаяся при этом не поддавалась никакому описанию. Обычно спокойный гомоновский детсад радостно голосил, тявкал Цербер, громко мявкал Мишка, периодически раздавался рев Голиафа: «Диння!», перекрывающий уговоры взрослых вернуть Диану на место.       С трудом удалось уговорить мутанта положить девушку обратно в прицеп, над ней тут же склонился Тхай со своим неизменным фонендоскопом.       — Динь, как ты? — уточнила Света, трясущимися руками наливая в железную кружку из термоса крепкий чай, в который высыпала целую горсть рафинада.       Поддерживая мать под спину, Мартемки помогли ей принять полусидячее положение и Сурганова поднесла к сухим губам Дианы кружку с крепким, горячим, сладким чаем, но сделать девушка, смогла только несколько глотков.       — Мы в тоннеле? — прихрипела она, оглядывая все присутствующих, словно пересчитывая.       — Пока да, — кивнула Света, — но осталось немного. — Ты что-то помнишь?       — Вонь, тошнотворная, потом темно… — Диана вздрогнула. — А потом больно, здесь… — она с трудом подняла руки, коснулась висков. — Как?       — Динь, ты не поверишь, но доктор свалился прямо тебе на голову.       Девушка нахмурилась и недоверчиво посмотрела на Свету, словно сомневаясь в услышанных словах, но в этот момент осьминожек отлепился от борта, стек на землю, и посеменил вперёд, в тоннель. На границе света и темноты он остановился, оглянулся, и шлепнул одним щупальцем. С человеческой точки зрения, это можно было бы принять за недовольное топанье ногой. Хтон и Мишка тоже выскользнули из прицепа и двинулись к животинке, нетерпеливо оглядываясь на застывших столбом странников.       Оставив все разговоры на потом, и закинув автоматы за спину, вся ходячая часть взрослых путешественников впряглась в прицеп. Судя по всему, дорога вела вверх. Тут уже было без вариантов — выход в «Рай» уже совсем близко. Когда слабый свет почти севших фонарей уткнулся в препятствие в виде тупика, разом навалились отчаяние и страх, но их многоногий проводник шустро скользнул по стене, нырнул в какую-то щель, поболтал щупальцами и исчез.       Цербер заскулил, скребя передними лапами земляную преграду.       — Ломаем! — раздался бас Тхая и он первый, с размаха влетел плечом в стену, отделяющую их от долгожданного финиша.       Бросившийся ему на помощь Голиаф, неуклюже споткнулся обо что-то, взмахнул руками, всем могучим телом плюхнулся на земляное покрытие и завыл. Дэн, оказавшийся ближе всего к нему, витиевато выругался и кинулся помогать мутанту, но тут же замер, внимательно изучая то, за что тот зацепился.       Подняв осколок чего-то, внимательно изучил его и глухо произнес:       — Свет, Валер, это то, что я думаю, или мне глючится.       Сурганова и Тхай тут же склонились над находкой, не обращая внимания на воющего Голиафа, и побледнели настолько, что это стало видно даже в темноте. Дэн поковырял мыском берца землю, затем повернувшись к стене, выдернул из ножен тесак и рубанул по ней. Земля осыпалась и сталкер, много раз сталкивающийся со смертью лицо в лицо, шарахнулся назад. Из стены скалился на него человеческий череп с прилипшими, полуистлевшими кусками кожи. Словно в замедленной съёмке сантиметр за сантиметром осыпалась земля, обнажая то, что было скрыто в стенах тоннеля. Человеческие скелеты, переломанные, перемешанные с кусками ватников и сапог так, словно по ним ездили бульдозером.       — Кладбище… — выдохнула Сурганова, первая, кто пришла в себя после увиденного. — Мы все это время шли по кладбищу тех, кто строил этот гребанный туннель. Вероятно, это зеки, которых ликвидировали после того, как строительство было закончено. Чтобы не осталось свидетелей.       — Поэтому нам всем и было хреново здесь… — пробормотал Гомонов, ныряя за пазуху и доставая уже порядком обтрепанный молитвенник.       Приподнявшаяся в прицепе Диана тихо выдохнула:       — Глаза… У змей был человеческий взгляд. Ненавидящий… Только люди умеют так ненавидеть…       — Ещё бы… — буркнул отец Григорий, вытягивая крест поверх химзы.       — Давайте сваливать отсюда поскорее, пока нам чертики не начали глючится, — буркнул Никита, помогая уже примолкшему Голиафу подняться.       Гомонов махнул рукой и двинулся вглубь обратно. Там, на границе едва видимого света и тьмы, он опустился на колени.       — Отпевать будет, наверное, — произнес Тхай, разворачиваясь к тупику. — Давайте ломать ее к чертям собачьим!       Но стена, несмотря на отбитые плечи, затупленные саперные лопаты даже не шевельнулась, словно ее сцементировала ненависть тех, кто покоился в тоннеле.       — Значит надо взрывать! — прорычал Дэн, вытирая со лба пот вперемешку с землёй, оставляя на лице грязные разводы. Те, кто долбились вместе с ним выглядели не лучше.       — А нас не похоронит тут же? — Света опасливо покосилась на потолок, стараясь не смотреть по сторонам, откуда на нее злорадно пялились обломками зубов черепа.       — Направленный взрыв. Нужен направленный взрыв, — раздался из прицепа слабый голос Николая, — я знаю как… — Сталкер, поддерживаемый сидевшей рядом Дианой приподнялся на локтях. — Только…       При помощи слегка помятого от многочисленных столкновений с земляным массивом Голиафа, Николай был перенесен к тупику. Обложенный какими-то нужными ему проводами и взрывчаткой, он долго колупался, что-то бормоча себе под нос. За это время были накормлены дети, Голиаф и животные. Взрослым не лез в горло кусок под невидящими взглядами со стен, но для поддержания сил они влили в себя по нескольку кружек горячего крепкого чая с несколькими кусками рафинада.       — Свет, — шепнула Диана Свете сидя со всеми вокруг походной плитки и опираясь о плечо женшины, — а откуда Коля знает что делать?       — Его этому учили, в военном училище, ещё до Катастрофы, — делая вид, что отвечает на ухо, Сурганова едва заметно коснулась холодной щеки девушки. Та покосилась на окружающих их, вот только напряжённые взгляды тех были направлены исключительно на Лукьянова, но все равно Диана почувствовала, как у нее загорелись кончики ушей. Света слегка сжала пальцы девушки.       — Все, готово… — донёсся до них голос сталкера. Взрослые тут же подорвались с ящиков, на которых сидели и окружили Николая.       — Ты можешь им управлять дистанционно? — уточнила Сурганова, изучая горку взрывчатки, уложенную определенным образом и обмотанную проводами.       — Откуда? — вполне обоснованно возмутился сталкер, пытаясь подняться. — Если бы кто-то додумался прихватить с собой хоть какой-нибудь задрюченный пульт, то — пожалуйста. А так — по старинке. Вы сейчас оставите мне рацию, и валите как можно дальше — хер его знает, насколько обрушится свод. Потом вернёте мне Голиафа и ждёте. Я выставлю на максимальное время, и надеюсь, что наш малыш со мной на руках бегает быстро.       — Коль… — перебил его Тхай.       — Валера, все, — Николай перебил мужчину, — это моя работа, я должен довести ее до конца. Тащите сюда рацию, фонарь и пиздуйте. — Сталкер откинулся спиной на стену, и прикрыл глаза, показывая, что он все решил…        Свезь с Николаем прервалась километрах в трёх от выхода.       — Голиаф, — Сурганова взяла за руки гиганта, — ты должен бежать к Николаю, туда. — она махнула рукой в темноту, — очень- быстро!       — Диння… — промямлил «маменькин» сынок, оглядываясь на Диану, сидевшую в прицепе, и что-то тихо рассказывающей прислонившимся к ней Мартемкам, одновременно наглаживая млеющего от этого Цербера.       — Диана никуда не уйдет, она будет ждать тебя здесь. Ты принесешь Колю на руках, быстро-быстро. Беги!       — Бытро! — кивнул головой гигант, — Гелик бытро.       Диана, прервав разговор с детьми, осторожно выползла из открытого прицепа. Голиаф тут же метнулся к ней и обхватил девушку ручищами, приподнимая над землёй.       — Диння… Гелик бытро!       Бледные губы Дианы сложились в слабую улыбку. Она притянула к себе голову гиганта и поцеловала в грязную щеку.       — Хорошо, малыш. Беги!       Голиаф осторожно отпустил девушку и сорвался с места с такой прытью, словно за ним гнались его прежние хозяева. Очень скоро его топот замолк в темноте тоннеля.       Сурганова дернула уголком губ, двинулась следом за ним со рацией, вызывая Лукьянова.       — Коль, прием!       — Слышу! — хрипло, едва слышно наконец отозвался сталкер.       — К тебе на всех парусах летит Голиаф. Мы километрах в трёх от тебя. Рассчитай время правильно, с учётом своего веса!       — Принято! — отозвался Николай и тут же отключился.       С этого момента в тоннеле воцарилась полная тишина. Каждая минута тянулась словно резиновая, и Света постоянно поглядывала на секундные стрелки, чтобы убедиться, что время все-таки движется.       От топота, донесшегося из темноты все вздрогнули и отмерли.       Бледный, едва дышащий Голиаф отпустил сталкера, напряжённо глядящего на часы на своем запястье и рухнул на землю.       — Ещё сорок семь секунд, — доложился Николай, покачнулся и сел рядом с гигантом. — Молодец, малыш… Если бы ты знал какой ты молодец. Мы успели! — и на полном серьёзе произнес: — Гриш, благослови!       Рядом с ними обоими тут же возник Тхай, пощупал пульс у Голиафа. — Воды, быстро, и как можно больше! — тут же принимаясь растирать его ноги. Остальные — и взрослые и дети, окружили тяжело дышащего мутанта, который не открывая глаз жадно глотал воду из протянутой Дианой металлической кружки. Даже животные прониклись важностью момента — Цербер, привстав на задние лапы самоотверженно нализывал обоими языками его щеку, а Мишка с независимым видом уселся рядом, но при этом шевеля хвостом так, чтобы он касался тела Голиафа.       Лишь только отец Григорий, стоя чуть поодаль от всех, и сжимая ладонями крест, беззвучно шевелил губами, напряжённо вглядываясь в темноту.       Взрыв донесся неожиданно глухо — он больше походил на громкий хлопок. Со свода свалилось несколько комков земли, и все.       Путешественники на мгновение замерли, с трудом преодолевая желание как можно быстрее бежать туда, где возможно их ждёт та самая земля обетованная.       — Гелик молодец! — первым отмер гигант, с обожанием глядя на Диану. Та, присев на корточки, слегка помассировала бугрящиеся плечи Голиафа.       — Молодец! — и улыбнулась.       Понятно, что после такой пробежки, Голиаф какое-то время будет таскать тяжести не в состоянии, поэтому было решено оставить прицеп на месте, взяв только самое необходимое. Для Николая пришлось соорудить носилки, хотя тот сопротивлялся, утверждая, что может идти сам.       — Ну-ну, — хмыкнул Валера, подхватывая вроде бы шустро поднявшегося сталкер, но раненая нога которого тут же подвернулась, отказываясь идти. Самых мелких детей разобрали по рукам. Чем ближе они подходили к месту взрыва, тем страшнее становилось Светлане: вдруг она ошиблась, вдруг Николай не рассчитал силу взрыва. Страх сковывал движения, не давал дышать, и она начала спотыкаться через раз.       — Свет, — над ухом раздался голос Дианы, а затем девушка подхватила ее под руку. Жукова пристроилась с другого бока, перехватывая сидевшую у нее на руках Лукерью так, что если что, можно было подстраховать женщину.       — Не надо! — Сурганова выпрямилась, и ускорила шаг.       Николай рассчитал все правильно: стена, преграждающая выход, рухнула, обнажив небольшой лаз, метра полтора в диаметре, из которого струился слабый свет.       Света поднесла часы к глазам — они показывали три часа, но чего — дня или ночи — было неизвестно. Она на секунду прикрыла глаза, глубоко вздохнула: неужели конец пути!       — Дэн, Никита, выходите первыми, по одному. Вы знаете что делать. — Сталкеры кивнули. — Затем я и Лена. Затем Гриша, раненые и Голиаф. Валера, ты последний — будешь передавать детей.       Стоило Сургановой оказаться снаружи, как тут же закружилась голова — отвыкший за двадцать лет от открытого пространства организм категорически отказывался воспринимать его как реальность. Почему-то подступила тошнота, словно при морской болезни и женщина содрогнулась в спазмах рвоты. Кажется, это помогло, и когда мир вокруг нее перестал кружиться, Сурганова, стараясь не смотреть вверх, огляделась — их окружал лес из огромных, в несколько человеческих обхватов стволов деревьев странного голубоватого цвета. Из-за них, свет казался густо-сиреневым. Стоило мозгу придти в себя, как до Светы дошло: сейчас июнь или июль и, судя по широте на которой они находятся это те самые белые ночи. Она глубоко, всей грудью вдохнула воздух и голова едва не закружилась вновь. Этот сладкий воздух хотелось пить — жадно, глотками, чтобы навсегда забыть тот, спертый, тяжёлый, которым она дышала двадцать лет в Метро. Стоило спустится с обвала, как ноги по щиколотку тут же утонули в белом мягком мху.       Взглядом нашла Дэна и Никитоса, которые с оружием наизготовку застыли, мониторя пространство. Придя в себя, Светлана присоединилась к ним, окликнув Лену. Та, едва ступив на поверхность, вела себя так же: словно с глубокого перепою. Только ещё и дополнительно плюхнулась задом на гору земли, и с минуту сидела, уткнувшись взглядом на носки своих берц.       Носилки с Николаем не пролезли, и его пришлось вытаскивать на руках. На удивление, дети и Голиаф спокойнее перенесли открытое пространство. С гигантом было проще — он вырос не в Метро. Но почему дети так легко восприняли его? Решив оставить этот вопрос на потом, она дождалась Гришу и Тхая. Пока Гомонов приходил в себя бормоча под нос благодарственную молитву, Валера тихо чертыхаясь, выполз из лаза на четвереньках и так и застыл на некоторое время, не глядя по сторонам.       Когда все пришли в себя, Диана вдруг нервно дернулась и медленно вытянула нож из ножен:       — Здесь кто-то есть!       Путешественники тут же взяли в кольцо детей и Николая, оглядываясь по сторонам. Несколько минут стояла тишина — все прислушивались, ища среди звуков леса присутствие людей.       И когда из-за ствола дерева выдвинулась высокая фигура человека в камуфляже с поднятыми руками и ладонями, направленными в их сторону, дружно щелкнули затворы автоматов.       — Добро пожаловать в «Рай», странники. — Раздался тихий мужской голос, — Можете опустить оружие — здесь вам ничего не угрожает. Мы давно вас ждём, но не знали откуда и с какой стороны вы придете.       Осторожно приблизившись на такое расстояние, где более четко стало видно его лицо, он замер. На вид ему было за пятьдесят, светловолосый, чисто выбритый. Светлане остро хотелось верить, что это и есть то место, куда они так мечтали попасть: где нет радиации, где не нужно постоянно бороться за право жить.       Она выдвинулась вперёд, и не отпуская автомат спросила:       — Кто вы? И откуда знаете, что мы придем?       — Разрешите представиться: Белоконь Анатолий Андреевич, бывший капитан бывших Вооруженных сил бывшей России. Сейчас я председатель Совета того места, который в свое время назвали «Раем». Моя задача встретить вас. И если бы не Чек, то вы бы ещё блудили по лесу.       — Чек? — не опуская «АК», уточнила Сурганова.       — Точнее, Цезарь, — мягко улыбнулся мужчина, и даже не дрогнул, когда на его плечо откуда-то с ветки свалилось нечто, при прижайшем рассмотрении оказавшийся тем самым, уже знакомым, осьминожком. Он щупальцем пощекотал карман на груди бывшего капитана. Тот усмехнулся:       — Вот сладкоежка, — и медленно, не делая резких движений, расстегнул клапан и вновь поднял руки. Осьминог тут же нырнул туда щупальцем, доставая кусочек чего-то желтоватого.       — Засахаренный мед… — пояснил мужчина. — Странно, правда?       Из под ног Светы вынырнул Цербер, и громко, но не агрессивно, тявкнул.       — Ух ты какой красавец, — Анатолий Андреевич присел на корточки и протянул руку:       — Ну что, давай знакомится? — Хтоныш вильнул хвостом и осторожно протянул головы, обнюхивая пальцы мужчины. — Мы, наконец, пойдем в селение или так и будем стоять до скончания веков? — уточнил он, осторожно погладив по голове хтона. Тот, решив, что его миссия выполнена, тут же вернулся обратно в строй.       Глядя на поведение Цербера, Сурганова первой опустила автомат дулом вниз.       Мужчина поднялся на ноги, так же медленно достал из кармана камуфляжных штанов рацию и нажал кнопку вызова.       — Чек их нашел. Мы в трёх километрах на северо-запад, в пятом квадрате. Нужен транспорт. У нас куча детей и один трехсотый.       После выключил рацию и обратился непосредственно к Светлане. — Добро пожаловать в «Рай»…