Цикл рассказов "Дом Батиата"

Я не хотел становиться гладиатором. Батиат выкупил меня у Тулия за огромные деньги, и теперь я должен отрабатывать их. Большую часть дня вместе с остальными новичками я тренируюсь во дворе лудуса. Сам Батиат редко присутствует на учебных боях, зато его жена появляется на балконе каждый день. Раньше с ней была еще одна женщина, Гая, кажется, но в последнее время ее нет. Говорят, что ее убил на празднике Тулий. Однако меня это мало интересует. Время от времени, поднимая взгляд, я замечал, что жена хозяина наблюдает за мной. И это не давало мне сосредоточиться. Когда в доме появился отец Батиата – Тит, уважаемый в городе человек, Батиат с женой стали часто ругаться. Нас не считают за людей, однако у нас есть и уши, и глаза. Тита не устраивал тот порядок, который ввел его сын, и он угрожал выгнать его на улицу вместе с женой. Лукреция (тогда я узнал ее имя) все чаще была расстроена и то и дело била слуг. Среди гладиаторов пошли слухи о новых возможных хозяевах. Я очень удивился, когда меня позвали в дом. Батиата не было, и меня провели в покои Лукреции. Я ни разу не видел ее так близко. Она была уже немолода, но по-прежнему очень красива. Осмотрев меня со всех сторон, она приказала снять с бедер повязку, а затем спросила, сколько детей зачал мой отец и мой дед. Похоже, что ее муж был не в состоянии сделать ребенка. Оно и не удивительно: такое хилое тело, как у Батиата вообще не было ни на что способно, кроме как на пакости. Какое-то время Лукреция молчала, а потом сказала, что хочет, чтобы я овладел ею сзади и не останавливался, пока мое семя не окажется внутри нее. Отвернувшись, она приподняла платье. Я уже забыл, когда в последний раз был с женщиной – эта награда доставалась лишь победителям. Я же пока ни одного боя не выиграл. Неистовая жажда плоти мгновенно лишила меня разума. Рванувшись к Лукреции, я прижал ее к стене и резко вошел в нее, чувствуя, как она вздрагивает от боли. Но наслаждение было так велико, что остановиться я уже не мог. Я ощущал, как мышцы наливаются силой, и мне казалось, что я сам стал Богом Арены. Наслаждение достигло своего пика и, не сдержавшись, я со стоном впился зубами в плечо Лукреции. Внезапно я осознал, что в отличие от других женщин, жена Батиата не проронила ни звука. Все то время, что я так грубо удовлетворял свою похоть, она молчала. Я не был приучен к хорошим манерам, но тут я почувствовал себя последним ублюдком, грязной тварью. Отступив на несколько шагов, я склонил голову. На сердце стало вдруг очень тяжело. Какое-то время Лукреция не поворачивалась. Когда же она, наконец, обернулась, я заметил, что ее лицо залито слезами. Я боялся встретиться с ней взглядом, но, не выдержав, все же посмотрел на нее. У нее были удивительно красивые глаза. Однако сейчас казалось, что отражавшееся в них небо треснуло пополам. Поблагодарив меня, она взяла с меня клятву молчать и приказала отвести меня обратно. Казалось бы, ничего не произошло – ну трахнул женщину, одну из многих. Однако этот взгляд, полный боли и отчаяния не выходил у меня из головы. Меня удивила ее сила воли, но я молил богов, чтобы мы больше не встретились. К сожалению, боги не услышали меня. Через несколько недель меня вновь отвели в ее покои. Она встретила меня с улыбкой, за которой я прочитал страх. Ни слова ни говоря я снял повязку. Однако жена Батиата не обратила на это внимания. Она попросила меня заглянуть ей в глаза и спросила, что я в них вижу. Я ответил, что вижу хозяйку. Этот ответ ей не понравился, и она повторила вопрос. И тут я увидел. Я увидел женщину, вынужденную существовать среди окружавших ее лжи, разврата и предательства; женщину, которая до безумия любила своего мужа и готова была на любые жертвы ради него; женщину, не имевшую друзей и обреченную находиться в чужом доме на окраине Капуи в обществе грязных убийц, вроде меня. Гладиаторов учат забывать о чувствах, но в тот момент мне захотелось опуститься перед ней на колени и вымаливать прощение. Пока я раздумывал, она подошла ближе и взяла меня за подбородок. У нее были очень нежные руки. Проведя рукой по моей бороде, Лукреция сказала, что сделает меня похожим на человека. Приказав надеть повязку, она позвала слуг и велела им меня побрить и подстричь. Я не привык к коротким волосам, но так было намного удобнее. Впоследствии моих товарищей тоже привели в нормальный вид. От нас хотя бы перестали шарахаться, как от заросших зверей. Лукреция осталась довольна. Я постарался быть менее грубым, и, кажется, у меня это получилось. Я ненавижу патрициев и их жен, с которыми я не раз встречался у Тулия, но к Лукреции у меня не было неприязни. Впрочем, особых чувств я к ней тоже не испытывал. Но быть любовником насильно все же лучше, чем не иметь женщины совсем.