Тайны безумного мира

— Я же говорил про участь, которая ожидает вас в случае провала?       Доносившийся из переговорного устройства голос был тяжёл, как и смысл сказанных им слов. Обдумывая, что сказать в ответ, офицер, удерживая кнопку тангенты, долго молчал. Настолько долго, что незримый собеседник на другом конце линии связи взял инициативу в свои руки и продолжил говорить: — Говорил. И не раз. — повторился голос из рации. — Но, кажется, всё это прошло мимо ваших ушей… — Мои извинения, Повелитель, — наконец ответил офицер хриплым и при этом скрипучим голосом. — Девчонка уже была в руках моих солдат, как вдруг объявился этот чёртов охотник… Мы думали, что он мёртв. Что «Объект номер один» и «Объект номер шесть» расправились с ним ещё неделю назад… — Мертва здесь только треть вашего личного состава, — перебил его голос, обладателя которого он с почтением назвал Повелителем. — «Элита»… «Лучшие бойцы нашей армии»… Погибли от рук зазнавшегося идиота и горстки малолетних оборванцев… Что же это, господин офицер? Злая воля судьбы, плохое руководство или, может, целенаправленная диверсия против нашего великого дела?.. Ответьте же мне, господин офицер, не молчите. Или вам нечего сказать?..       Несмотря на укоризненное замечание, в словах предводителя не слышалось ни горечи, ни злобы. Простая констатация фактов, с которыми трудно было поспорить. — А ведь раньше вы меня никогда так не подводили, господин офицер… — продолжали доноситься речи Повелителя из переговорного устройства. — Что же с вами сталось? Неужели старость? Тогда, может, вам пора на… Хм-м, скажем, заслуженный «покой»?       После этих, казалось бы, доброжелательных слов, вдруг офицер почувствовал, как его голова начала накаливаться, будто её поместили в печь. Схватившись за лоб, монстр, пошатнувшись, болезненно зашипел. Однако, к его счастью, невыносимая пытка оказалась всего лишь дегустацией возможного наказания — кратковременной, но внушительной. — Даю вам последний шанс. Не справитесь — ваше место займёт более компетентный претендент, — предупредил Повелитель. — Девчонка по-прежнему в лесу, я чувствую присутствие её силы. Найдите её, схватите и доставьте в Метроном живой, пока не стало слишком поздно. — Я вас не подведу, — с твёрдой уверенностью заверил офицер, с трудом отойдя от пережитой боли. — Клянусь честью. И жизнью. — Это нам ещё предстоит увидеть, — снисходительно произнёс незримый Повелитель. — Однако я рад, что мы друг друга поняли. Теперь же приступайте к работе. Время не ждёт.       Офицер отпустил кнопку переговорного устройства, тяжело вздохнул.       Найти человеческого ребёнка в жёлтом дождевике, что скрылся в лесу, и доставить в столицу… Поставленная задача лишь звучала просто. Но на деле, стоило только углубиться в детали, то всплывали все подводные камни предстоящей миссии: местность, полная смертоносных ловушек, банда детей, способных дать отпор любому, кому посчитает нужным, неуловимый охотник, вооружённый и прекрасно подготовленный, а также сила вассала, которой обладала искомая солдатами цель.       Офицер стиснул кулак, хрустнул пальцами. Мерзкий звук отвлёк его от потока мыслей и позволил сосредоточиться на задании.       Прихватив точную карту лесного массива, монстр вышел из палатки и оказался посреди полевого лагеря. Небольшой, наспех разбитый на самой окраине леса, но хорошо охраняемый — ни одна угроза не сможет подойти к простреливаемым со всех сторон позициям. — Свяжитесь со штабом и запросите подкрепление, — приказал офицер своему помощнику, что терпеливо дожидался его на выходе. — Так точно. Сколько солдат вам требуется? — уточнил боец, говоря низким, неживым голосом, приглушённым мембраной противогаза. — Все! — рыкнул командир. — Мне нужны все силы, развёрнутые поблизости! Сейчас же!

* * *

      Следуя за Ником и его отрядом, Моно, Ди и Седьмой продвигались вглубь «Гнездовья» под удивлённые, даже несколько презрительные взоры местных обитателей — давно в общине не появлялись новые лица.       Не обращая внимания на излишнее внимание, вскоре ребята добрались до огромного дуба, расположенного в самом центре поселения. Здесь, возле широкого, завешанного листьями дупла, стояли двое высоких парней с острыми деревянными копьями наперевес. Взглянув на подошедших, один из стражников, зевнув, буднично и даже несколько лениво бросил краткое «Куда?» — очевидно, что работа постового была ему в тягость. Впрочем, как и его напарнику, поскольку прибывшие вместе с дозорным чужаки их нисколько не интересовали. — Туда, — Ник ткнул за спину стражнику и распался в широкой улыбке, демонстрируя чуть пожелтевшие зубы — с личной гигиеной в этом мире дела обстояли худо, о чём Моно, уже потерявший нескольких задних зубов, знал не понаслышке. — К старшому пленных привели. — Ты нас «пленными» назвал? — вмешался в разговор Седьмой. — Серьёзно?       Моно и Ди переглянулись. Эти двое удивились не меньше своего излишне говорливого спутника, но, в отличие от него, решили и дальше придерживаться молчаливого нейтралитета, чтобы не навлечь на себя проблем. — Ах да. Совсем забыл сказать, — начал говорить Ник, полуобернувшись. — Все без исключения залётные птички, оказавшиеся на нашей территории, находятся в статусе пленных до вынесения вердикта. Привыкай к нашим законам. — Какого ещё вердикта? — не унимался Седьмой. — Вердикта старшего, — вздохнул Ник. — Он посмотрит, что вы за птички такие, а потом решит, как с вами поступать. Вы только рты без разрешения не открывайте, вопросами не засыпайте и, главное, не лгите — он этого не любит.       Закончив объяснять нюансы предстоящего разговора, перевёл взгляд обратно на стражников. — Ну так что? Пропустите?       Терпеливо дождавшись, пока пришедшие вдоволь наговорятся, — хоть какое-то развлечение впервые за несколько часов унылого караула, — страж сказал: — Проваливай. Вожак сейчас… — и, не договорив, резко осёкся. — Ну… В общем, не в духе он, ага? Так что давай-ка попозже заходи. — Хм-м… — протянул Ник, задумавшись над словами соратника. — Опять с братом не поладил?       Вздохнув, страж нехотя кивнул. — И не только, — ответил он. Затем, немного подумав, вдруг махнул рукой и сказал: — Хотя знаешь… Проходите. Может, увидит вашу «добычу» и подобреет. — В каком это плане «добыча»? — вновь подал голос удивлённый Седьмой, несколько оскорблённый подобным отношением к себе. — Мы так-то… — Хватит, — оборвал его Ник, невольно перенявший хмурость стражника после всего услышанного. — Ты слишком болтливый для пленника. Как тебе ещё наглости хватает, а? Всё, топай.       Получив грубый толчок в спину от подчинённых Ника, Седьмой пошёл вперёд покорно, но гордо затаил обиду и при случае постарается отплатить той же монетой. Главное — дожить до этого случая, поскольку перспективы на ближайшее будущее уже омрачились местным отношением и «законами»… — А вам отдельное приглашение требуется? — поинтересовался Ник, посмотрев на Моно и Ди исподлобья. Впрочем, дальнейших разъяснений не потребовалось — ребята, не проронив ни слова, послушно последовали за Седьмым. — Знаешь, Ди… — как можно тише прошептал Моно, посмотрев на шагающую справа от себя спутницу. — А ведь это мой талант: выбираясь из одной передряги, сразу влипать в другую… Ещё не пожалела, что пошла со мной? — Всё в порядке… — смущённо приулыбнулась Ди, не зная, что ещё сказать в данной ситуации.

* * *

      Жизнь в мире, где тебя пытается убить всё, что умеет ходить, прыгать, летать или плавать, как таковой жизнью назвать было сложно. Но вот термин «выживание» подходил сюда идеально. Выживание, признающее лишь одно правило — или ты их, или они тебя. Сурово, грустно, но справедливо. А справедливость он уважал и ставил во главу каждого своего решения.       Чтобы прийти к такому выводу, ему хватило всего лишь двух смертей, став свидетелем которых он всё понял, принял, адаптировался и выжил. И теперь, продолжая подчиняться столь жестокому закону, сумел уберечь всех тех, кого повстречал на своём пути и кто решил пойти за ним в новое будущее, строительством которого они занялись посреди бескрайнего дремучего леса. — Не хочу показаться злонравным, но… Теперь-то ты наконец увидел, к чему приводит упрямство?       Обладатель тихого, меланхоличного голоса был молод, высок, бледен и русоволос. Худобу от частого голодания скрывали целые слои одежды в стандартных для общины цветах, дополненную разнообразными украшениями, а лицо — чёрная полумаска, лёгким движением руки способная закрыть собою глаза, тем самым освободить своего обладателя от нужды лицезреть очередной акт жестокости, которыми печально славились окрестности их поселения. — Укрывшись в этом лесу, мы думали, что спрятались от всех бед. Думали, что наконец-то нашли свой дом, тихий и безопасный, — продолжал говорить юноша, неторопливо жестикулируя руками в такт не менее неторопливой речи. — Но оказалось, что, гонясь за спасением, мы, сами того не понимая, загнали себя в ловушку. И это, — он указал на стоящую рядом клетку, собранную из гибких прутьев и метра толстой верёвки, — очередное доказательство нашей слепой самонадеянности… Сколько же ещё потерь ты должен узреть, брат, чтобы понять это?       В паре метров от говорившего стояла его полная копия, за исключением более простой одежды и отсутствующей маски. Слушая тоскливые изречения собеседника, «копия» внимательно сканировала взглядом то, что находилось внутри клетки — молоденькая девчушка в ободранной одежде, с взъерошенными грязными волосами, безумными глазами и пеной изо рта. Подобных здесь называли незамысловато, но точно — либо «сумасшедшие». — Любая потеря не напрасна, если уметь извлечь из неё максимум пользы, Тэйл, — сказал «копия», чей голос был гораздо увереннее и твёрже. — Благодаря жертве Синицы мы наконец-то точно знаем, что «безумцами» наши войны становятся в Злой роще. Теперь мы будем избегать посещения этого места. — Ты хотя бы слышишь сам себя? — прищурил глаза тот, кого назвали Тэйлом. — Если нет, то я переведу: для тебя жизнь каждого из наших — не жизнь вовсе, а всего лишь способ получения информации. Думаешь, когда остальные прознают про такое отношение к себе, они останутся с тобой? Пойдут ли за тобой дальше? — Вот здесь ты не прав, брат, — возразил Вожак. — Я ценю жизнь каждого своего война. Но в данной ситуации мы не знаем, как помочь Синице и остальным, кого постигла та же участь. А потому единственное, что мы можем сделать здесь и сейчас, — избавить девчонку от страданий. — Что?       Сказать, что Тэйл был шокирован прозвучавшими словами, — ничего не сказать. Однако развить дискуссию и уж тем более хоть как-то помешать решению брата не успел — в хижину вошли посторонние, которые переняли на себя всё внимание спорящих юношей.       Первым в просторное помещение вошёл Ник, следом несколько его подручных, а замыкали отряд трое неизвестных ребят.       Оказавшись в новом для себя месте, Моно и Беглец с интересом оглядели окружающее пространство — просторная хижина, собранная из досок, веток, лоскутов ткани и листьев. Выбор материалов и то, каким образом они были скреплены между собой, не внушал доверия. Впрочем, свои защитные от непогоды функции данное сооружение, судя по всему, выполняло, так что же нужно ещё? Оказалось, не так много — разного рода кустарной сборки мебель, которую с десяти шагов легко спутать с обычным мусором, и большой стенд, где была растянута карта с обозначением ближайших территорий и расположенных на них постов, маршрутов и прочей важной информацией. Последнее недвусмысленно намекало на то, что жилище принадлежит лидеру общины. — Будь по-твоему, — сказал Тэйл, покосившись на брата. — Но знай, что этот разговор ещё не окончен. Как знай и то, что тебе ещё предстоит пожать последствия своей безрассудности.       После этих слов юноша развернулся и, даже не посмотрев на вошедший отряд, направился к выходу. — Однажды ты поймёшь… — тихо проговорил Вожак, проводив брата взглядом. Затем, когда тот покинул хижину, переключил внимание на прибывших. — Я же просил никого не впускать. Кого привёл, Ник? — Двое городских, а третий говорит, что сбежал с Корабля.       Встретив Вожака, Моно удивился. Из-за столь простых предпочтений в одежде незнающему человеку легко спутать лидера общины с обычным дозорным, который, казалось бы, должен носить более «статусную» одежду. Впрочем, такая «маскировка» была Вожаку только на руку — в случае чего противник не сразу догадается, где среди всей толпы ребят находится самый главный, уничтожив которого, можно посеять панику и хаос в рядах «Стаи». Удобно. И практично. А это — главное. — Вот как? Занимательно… — приподнял правую бровь Вожак, после чего посмотрел на гостей. — Меня называют Вожаком. Я являюсь основателем и руководителем «Стаи», общины выживших детей. Предположу, что вы — группа? Кто из вас за старшего, с кем я мог бы говорить?

* * *

      Шестая сидела в зале на жёстком ковре и перебирала в руках старые фотографии. Рядом стояла Тень и с любопытством наблюдала за её действиями. Девочка взяла очередное фото, на котором были запечатлены маленькая Шестая, сидящая на шее мужчины с русой бородой, а рядом с ними стояла темноволосая женщина с голубыми глазами. — Как думаешь, — задумчиво проговорила Шестая, показывая снимок Тени. — Это — мои родители? «Всё может быть… — отозвалась та, зачем-то почесав свой затылок, когда в этом, из-за особенностей новой формы, не было никакой необходимости. — Я не помню их лиц. И вообще не знаю, были ли у нас родители…» — Зато своего мальчика помнишь и постоянно про него пустомелишь, — буркнула Шестая, нахмурившись. «Хватит уже!» — воскликнула Тень в её голове.       Шестая покосилась на теневую спутницу. Та, в свою очередь, уселась на край дивана, сложила руки на груди и демонстративно насупилась. — Ладно тебе, не дуйся, — хмыкнула девочка. — А то «растворишься» ещё от злости. Кто потом меня нервировать будет?       Теневой силуэт запрокинул голову в стиле «За что мне это всё?..». Не придав этому значения, Шестая продолжила перебирать фотоальбомы, которые для неё принёс Охотник.       Сама же информация о том, что хозяин дома является её близким родственником, ввела девочку в состояние шока. Что неудивительно: не каждый же день выясняется родство с монстрами. Хотя больше всего Шестую (и Тень включительно) взбудоражило то, что у неё вообще есть какие-либо близкие. Жаль только, что расспросить Охотника у них не получилось — девочки не понимали его странное бормотание, что отдалённо напоминало хриплое мычание. Вот и приходится узнавать все подробности через старые фотоснимках.       Но пока что узнать ничего не получается. На многих фотографиях изображён Охотник в молодости: на службе, на рыбалке, на охоте и тому подобное. И лишь пара снимков хранили в себе информацию о какой-то семье, среди которых была и маленькая, ещё длинноволосая Шестая…       В комнату покачиваясь вошёл Охотник. Дойдя до девочки, он протянул ей вещь, которую та узнала не сразу. Это был её неизменный жёлтенький дождевичок. Отстиранный от грязи и крови, с кучей грубых швов и кожаных заплаток. — Воу… — приподняла брови Шестая, в то время как в глазах продолжало сохраняться безразличие. — Это мне?       Монстр кивнул. — Ну… Спасибо, что ли, — кратко поблагодарила девочка, примеряя подлатанный дождевик. — Хоть под дождь теперь не страшно выйти. «Этот дождевик, как дорогая память, — заявила Тень. — Прошу, будь впредь с ним осторожнее». «Как скажешь, зануда теневая», — отмахнулась девчонка.       Хозяин дома подошёл к камину, бросил туда ещё одно полено. В комнате стало заметно теплее. — Скажи, — проговорила Шестая, протягивая ему самое интересное фото. — Это — моя семья?       Монстр взял в руки фото, кратко взглянул на него, и также кратко кивнул. — Где они сейчас? — прищурилась девочка.       От прозвучавших слов Охотник вдруг пошатнулся, после чего отвёл взгляд на пол. Постояв так несколько секунд, после чего посмотрел на пляску пламени в тлеющих поленьях. — Эй? — чуть повысила тон Шестая и пощёлкала пальцами левой руки, пытаясь привлечь к себе внимание. — Ты слышишь? Где они?

* * *

      Медленно открыв глаза, Первый вдруг почувствовал, что лежит на чём-то мягком и тёплом.       Странно… Он отчётливо помнит битву с опасным монстром, которая едва не закончилась гибелью его отряда, а теперь он… где?       Чтобы ответить на этот вопрос, юноша, приподнялся на локти — получилось это не сразу — и с удивлением обнаружил себя лежащим на лиственном гамаке.       Интересный поворот… Необходимо больше информации.       Однако едва Первый спустился на пол, как тут же схватился за голову, чтобы унять взявшуюся словно из ниоткуда неприятную звенящую боль. Как назло, она не утихла ни через минуту, ни даже через несколько. Смирившись с непобедимым недугом, юноша продолжил поиски ответов на свои вопросы — где это он, как здесь оказался, куда подевалось всё его снаряжение и, самое главное, что случилось с его напарницей?       Первый окинул взглядом окружающее его пространство. Смутно знакомая хижина, собранная из различного лесного и не только мусора, обставленная минимумом рабочей мебели, но максимумом различной стеклотары с подозрительным содержимым самого разного цвета. Под крышей развешаны сушёные листья, от которых шёл чуть сладковатый запах. На стенах — вырванные из медицинской энциклопедии страницы с подробными изображениями строения человеческого тела и некоторых внутренних органов. В одном из углов — груда самодельных костылей и носилок. А посреди помещения расположился длинный стол, над которым зависла особо яркая лампочка от гирлянды.       Сомнений не осталось. Дозорный находился в «Гнездовье» — главном поселении «Стаи», а если точнее — в её медицинском пункте, где всем заправлял такой же молодой парнишка с таким же незамысловатым именем «Травник». Это был уважаемый среди всего братства юноша, обладающий как теоретическими знаниями, так и практическими навыками самого простого врачевания: залечить ушибы и синяки, срастить переломы, быстро и надёжно остановить кровотечение, вытащить различные осколки из тела, грубо зашить рану и вылечить отварами простуду — всё это по его части. Неизвестно лишь, откуда он всё это умел. Сам Травник на подобные вопросы всегда отмахивался со словами: «Будто руки сами что-то помнят». С другой стороны, лечит — и ладно. Остальное не столь важно.       А ещё Первый увидел свою напарницу, которая, несмотря на обилие свободных гамаков, лежала на холодном голом полу. По, почти сразу вспомнив о всеобщей «любви» общины к этой девчонке, сменил немое удивление на злость — пора положить конец этой несправедливости… Но сначала нужно было позаботиться о том, кто испытывал муки повсеместной неприязни. Склонившись над Беглянкой, юноша дотронулся до её головы — тёплый. Отлично. После этого он, осторожно подняв напарницу на руки, аккуратно уложил девчонку в свой гамак и накрыл лёгким шерстяным одеяльцем. — Отдыхай… — тихо и ласково сказал он, поправляя одну из её белоснежных прядей, спавших с головы на лицо.       Вот теперь можно заняться решением насущных вопросов.       Но, не успел дозорный дойти до двери всего несколько шагов, как был вынужден остановиться и обернутся назад — всё ещё пребывая во сне, Беглянка начала хныкать и бить руками по воздуху, словно не лежала в гамаке, а бултыхалась в воде, грозясь в любую секунду утонуть. — Эй-эй, что с тобой? — настороженно произнёс Первый, пытаясь ухватить разбушевавшиеся руки. — Всё…       Сильно изогнувшись, Беглянка вывалилась из гамака и рухнула на пол, где свернулась в позу эмбриона и принялась сильно дрожать. По её бледным щекам заскользили слёзы…       Дозорный склонился над напарницей с твёрдым желанием разбудить её и успокоить… как вдруг девчонка резко приподнялась и, схватив парня за горло, посмотрела на него гневными, будто налитыми кровью глазами. — Девчонка?.. Жёлтый дождевик?.. — неторопливо проговорила она грубым, словно не своим голосом. — Она… В лагере…       Сказав это, девчонка вздрогнула и, отпустив Первого, опустилась обратно на спину, закрыла глаза и тихо выдохнула.       Припадок закончился так же быстро и внезапно, как и начался, настолько, что Первый даже не успел испугаться. Вместо этого его переполнила смесь удивления и озадаченности — подобного с его напарницей ещё никогда не происходило…       Такие же чувства охватили и Беглянку, которая, приподнявшись на локти, озадаченно посмотрела привычными голубыми глазами на ошеломлённого наставника. — Ч… Что?.. — тихо прошептала она, а затем зажмурила глаза от наплыва головной боли.       В этот же момент в лазарет вошёл ещё юноша, вооружённый картонной коробкой. — Ого… — с лёгким удивлением проговорил он, направляясь к одной из полок. — Стоило только отойти за лекарствами, а вы уже сами в себя пришли. И чего это вы на полу сидите? Подражаете Тэйлу в его… э-э-э… — Медитации, — буркнула Беглянка, поглаживая горячий лоб. — Да, в этом, — кивнул вошедший. — И тебе привет, Травник, — сказав это, Первый подставил плечо напарнице. — Да вот ученице опять кошмары снятся. Шипела на кого-то, дралась — будь у неё сейчас меч, весь лазарет бы тебе искромсала, угу.       Дозорный предусмотрительно решил не сообщать Беглянке о довольно странном припадке в присутствии постороннего человека — на всякий случай. Несмотря на её заслуги, местные девчонку по-прежнему не жалуют, всячески сторонятся её, не разговаривают и вообще не обращают внимания, словно нет здесь такой. Так стоит ли ещё сильнее усугублять такое положение вещей? — В таком мире кошмары — это обыденное дело, — улыбнулся Травник, поставив коробку на полку. — Как себя чувствуете? — Относительно неплохо, — ответил дозорный. — Тело слегка ломит, но терпимо, бывало и похуже. Беглянка? — Воды бы… — прохрипела девчонка, чьи колени подрагивали, а глаза уставились в пол.       Первый усадил напарницу на стул, после чего взял со стола пузатую флягу, открутил крышку и протянул девчонке. Та неторопливо сделала несколько длинных глотков, затем тяжело отдышалась. Вернула флягу владельцу и поблагодарила слабой, будто бы «обессиленной» улыбкой. В этот момент Первый заметил на её шее несколько синяков и ушибов. — Сильно же тебе досталось… — проговорил он вполголоса. — И тебе, — точно так же отозвалась девчонка. — Может, уже наконец спросишь, как это мы вдруг оказались в поселении? — А чего тут спрашивать? — вмешался в их диалог Травник, смешивая в деревянной тарелке травы и очищенную воду. — Ничего такого не было. Ник со своими ребятами вас вовремя нашли, когда вы с тремя пришлыми и ещё двумя солдатами в сторону лагеря шли. Об этом уже все наши между собой бормочут. — Вот как… — призадумался Первый. — Да, солдат сегодня в лесу и впрямь очень много. Хм-м… Кстати, о пришлых. Где они? — Как «где»? У Вожака, — слегка опешил от столь глупого вопроса местный врачеватель. Закончив замешивать свой отвар, он подошёл к своим пациентам и протянул им тарелку. — Пейте по очереди. Полегчает. — Фу-у, ну и вонь… — Беглянка зажала нос и поморщилась. — Это не та гадость, после которой Воробей сутки от туалетов не отходил? — Да ладно тебе, единичный случай был! Ну с кем не бывает? — пожал плечами Травник. — Не переживайте, я изменил рецептуру. Побочных эффектов больше не будет, честное слово!       Первый молча взял тарелку, от которой пахло, как от мёртвого монстра-солдата, и сделал длинный глоток, после чего протянул напарнице. — Пей и не выделывайся.       Вздохнув, Беглянка подчинилась. — Ну всё, теперь мой желудок растворит сам себя… — с наигранной жалостью простонала она.       В помещение вновь вошли: на этот раз — мальчишка в самодельных очках, который толкал перед собой самодельную клетку из деревянных прутьев на колёсиках. — Травник! Тут по твоей части пациент, принимай, — сказал он. Но увидев Первого с Беглянкой, добавил: — О! И вы здесь! Какая удача. — Ты говорил, что не веришь в удачу, Умник, — хмыкнул Первый. Беглянка же промолчала, и лишь недоверчиво взглянула на вошедшего. — Тебя Вожак к себе звал, говорит, какое-то дело срочное, — сообщил тот, кого дозорный назвал Умником. — Какое именно — не знаю, не пытайся спрашивать. — Понял, — кивнул Первый и перевёл взгляд на напарницу. — Пойдёшь со мной.       Беглянка удивилась. — Но только те… — Это был не вопрос, — перебил её наставник. — Пошли.       Оба дозорных направились к выходу. В этот же момент Умник сдёрнул с клетки кусок ткани. Увидев, кто — а вернее, «что» — скрывалось внутри, Травник, Первый и Беглянка удивились и невольно переглянулись. В клетке сидела юная девчонка лет десяти, одетая в изрядно потрёпанную коричневую кофту и изорванный зелёный комбинезон. Её кожа была покрыта множеством царапин, синяков и ссадин. Светлые волосы взъерошены, грязные, в них вплелось самого разного лесного мусора.       Но больше всего пугали глаза — ярко-красные, словно кровь. — Синичка… — только и смог выдавить из себя ошарашенный Травник. — Только не ты… Злая роща? — Как видишь, — с грустью в лице подтвердил Умник. — На неё отряд Пятой нарвался, когда возвращался с патруля. Еле отбились — двоих покусала в кровь, одному руку вывихнула. Только «хлопушка» помогла — оглушили её и давай крутить. — Дела… — вздохнул местный врачеватель. — Так… А раненые где? — Да они сами перебинтовались и снова куда-то ушли, — сообщил Умник. — Сдурели? — чуть не поперхнулся Травник. — Сюда их, и побыстрее! — А я что? — прищурился Умник. — Нашли, понимаете, мальчика на побегушках! Отправь Пташку или ещё кого из бездельников.       Не став дослушивать диалог соратников, двое дозорных наконец покинули хижину.

* * *

      Охотник, Шестая и Тень стояли за домом, возле покосившегося деревянного забора, перед которым в землю были воткнуты два креста с начерченными на них непонятными словами.       Хозяин дома стоял, сняв с головы кепку и прижав её к груди. Тень сидела на коленях перед могилами и, кажется, тихо плакала — именно такой звук сейчас был слышен в голове её «тела». На лице Шестой же не было никаких эмоций… Но где-то в глубине её души зарождалось чувство…       Мести.       Праведная, справедливая месть тому, кто посмел отнять у неё родителей… — Кто. Их. Убил. — холодно, с расстановкой произнесла Шестая, повернувшись к монстру и посмотрев на него исподлобья. — Говори.       Охотник вытащил из кармана куртки небольшое механическое устройство, напоминавшее консервную банку с ручкой, на которой белой краской был выведен символ глаза. Монстр указал пальцем на этот символ. — Это… то существо из Башни? — всё также холодно произнесла девочка.       Охотник кивнул.       Шестая взяла устройство, уселась на траву и начала медленно проворачивать ручку по часовой стрелке. Из шкатулки стала доноситься грустная меланхоличная мелодия — точно такая же, как в той шкатулке, что была на «Чреве». — Я отомщу… Обещаю вам… — тихо прошептала себе под нос девочка, слушая мелодию. На удивление, этот несложный музыкальный мотив вновь помогал ей забыть про засвербевшую глубоко внутри неё боль. Дежавю какое-то…       Закрыв глаза, Шестая также произнесла: — Тень. Твой Моно знает дорогу к Башне?..