Тайны безумного мира

      На бескрайней водной глади стоял вечерний штиль. Небо хмурилось, всюду расстилалось серое полотно тумана, слышался тихий всплеск редких волн. Удручающая обстановка в округе, становящаяся всё более мрачной, говорила о том, что маленькая рыболовная шлюпка приближалась к пункту назначения.       Шестая сидела на носу судна, свесив ноги за борт. Морской бриз трепал покрытые грязью волосы, заставлял щурить чёрные глаза и тревожил свежие рубцовые раны на лице, вызывая неприятное жжение. Однако девочка старалась не обращать внимания на непрекращающуюся боль, вместо этого сосредоточив свой взгляд и мысли только на одном — своей цели. Добраться до города, где скрывается истинное зло, разыскать его логово и уничтожить — вот что заботило Шестую в данный момент времени.       Ни Моно, ни украденная Ди, ни Седьмой с его поисками сестры не волновали девочку в дождевике так сильно, как желание мести за гибель родителей. Идея отмщения плотно засела в голове, затмив собой всё остальное.       Наблюдавший за Шестой из рулевой рубки Моно смотрел в жёлтую спину чуть тоскливыми глазами. Он всё ещё не мог узнать человека, с которым рука об руку прошёл множество испытаний и преград, пережил нападки десятков монстров и много чего ещё. Всё же «сила», которой овладела его старая подруга, пагубно на неё влияла. Нужно придумать, как вытащить таинственное нечто из её тела… — А вот и город. Бывали здесь?       Парнишка отвлёкся от раздумий, и сначала посмотрел на Первого, а затем в широкий иллюминатор. Впереди, прямо по курсу, из-за плотной завесы тумана стала проступать очертания искривлённых домов, лишённых всякой жизни и даже цвета. Дома были бледными, как и зависшее над ними небо. — Не доводилось, — кратко ответил Беглец.       Моно встрепенулся. В своё время он пробыл в этом городе не один месяц и поэтому чувствовал себя в нём, несмотря на ежедневные риски, «как в своей тарелке». Тем не менее возвращаться сюда категорически не хотелось. В том же оставшемся позади лесу было на порядок спокойнее и даже «уютнее», если такое слово вообще можно применить к данному миру…       Впрочем, а когда жизнь учитывала чьи-либо желания? Если сложившаяся ситуация требует вернуться во владения мёртвых зданий, между которыми зловеще воет ветер, значит, так тому и быть. Особенно если на кону стоит судьба близких друзей. — Чёрт… — вздохнул Моно… а затем внезапно широко улыбнулся. — Ненавижу этот город настолько, что даже люблю. — Э-э… — покосился на него стоящий рядом Беглец. — Л-ладно?.. — Не обращай внимания, — качнул головой воодушевлённый Моно. — Так… мысли вслух. — Да как скажешь, нет проблем, — насторожился его спутник. — Только старайся говорить подобное подальше от… — почесав щёку, кивнул на стоящего впереди них Первого, и добавил полушёпотом: — Думаю, он твоих слов не поймёт. — Это точно… — вздохнув, согласился Моно.       Охотник напряг зрение, чуть наклонился торсом вперёд. Он пытался найти причал или что-нибудь ещё, где можно пришвартоваться.       Волнения воды усиливалось, начинал выть недовольный ветер. Потревоженные волны стали подкидывать суденышко, как бумажный кораблик. В тесной рулевой рубке начала зарождаться паника. — Только этого не хватало! — пожаловался на ситуацию Беглец, крепко обхватив ножку привинченного стола.       Мощным ударом Первый вбил в деревянный пол охапку стрел и ухватился за них, как за поручень. Моно повис на торчащем из стены крючке… и затаив дыхание, принялся наблюдать за действиями своей подруги.       Шестая будто бы не чувствовала огромных покачиваний судна. Она медленно брела вперёд по верхней палубе, словно подошвы её туфелек примагничивались к деревянным половицам. Девчонка замерла на месте и принялась вскидывать свои руки то вперёд, то в стороны.       Вдруг весь такелаж на шлюпке «ожил»: множественные канаты и тросы устремились за левый борт и, обвив собой причал, принялись притягивать судно к берегу. Лодка пришвартовалась сама, без помощи экипажа       Почувствовав на себе чей-то взгляд, Шестая обернулась назад, невольно демонстрируя абсолютно чёрные глаза и мерзкого вида субстанцию, что медленно вытекла из-под нижних век и оставляла разводы на потрескавшихся щеках. Увидев это, юноша ужаснулся и поспешил отвести свой взор в сторону. — Лихо, — присвистнул Первый, оценив то, как ловко девчонка пришвартовала судно к берегу. — Это ещё «цветочки», — с грустью усмехнулся Беглец. — Она способна на большее… — Главное, чтобы эта чертовщина не обернулась против нас, как это случилось с Беглянкой, — резонно заметил дозорный. — А на остальное плевать.

* * *

      Покинув шлюпку, все её пассажиры, включая капитана, побрели по абсолютно пустой каменной набережной в сторону маяка. Когда до него оставалось не больше полукилометра, волнение океана успело закончиться, и на окраину города опустился прежний штиль и лёгкий туман. — Слишком спокойно… — тихо проговорил Беглец, шагая в конце группы и постоянно озираясь по сторонам. — Что-то не нравится мне это… — Лучше не разговаривать без необходимости, — осторожно предупредил Моно вполголоса, идя впереди всех наравне с Первым. — Ты уверен, — сразу же перевёл взгляд на дозорного, — что он там? Может, это ловушка? — Вот скоро и узнаем, — отозвался юноша с зелёным плащом на спине. — Других вариантов у нас всё равно нет. Поэтому вперёд и только вперёд. — Мне бы твою уверенность, — с грустью усмехнулся Моно.       Охотник, в отличие от остальных, молчал, как и сидевшая на его левом плече Шестая.       И вот они добрались.       За прошедшие сутки городской маяк никак не изменился, разве что исчезли толпы монстров у его стен. Охотник постучал по воротам. Тишина. Постучал ещё раз. И снова без ответа. — Если он не появится через тридцать секунд, — недовольно прошипела Шестая, сложив руки на груди, — я вынесу эти двери вместе с забором.       Пока остальная группа пыталась достучаться до местного обитателя, Первый, который имел при себе кое-какие инструкции, рассыпал на стоящую рядом с ним ржавую бочку припрятанную в кармане горсть семян. — Ты чего? — удивился Беглец, заметив, чем занимается один из членов отряда. — Тише!.. — шикнул на его дозорный, не оборачиваясь. — Так надо.       И поставил на получившуюся россыпь зажжённый фонарь, на крышке которого был нарисован символ глаза. Седьмой же, прищурив один глаз, задумчиво почесав голову, после чего с безразличием махнул рукой. — У меня выходит терпение, — продолжала злиться Шестая, когда все дядины попытки позвать смотрителя маяка заканчивались прежней неудачей. — Вчера ворота были закрыты, — принялся Моно размышлять вслух. — И…       Раздавшееся карканье прервало речь юноши. Моно запрокинул голову и увидел, как с хмурого неба на бочку села чёрная ворона. Но вместо ожидаемой трапезы птица лишь оглядела собравшихся у маяка и сразу же улетела прочь в сторону океана.       Проводив её удивлённым взглядом, Первый, уже собиравшийся давать хоть какие-то разъяснения спутникам, вдруг заметил в плотном тумане пятно жёлтого света. Догадавшийся об истинных действиях дозорного Беглец отметил в своих мыслях, что в Первом, в отличие от Шестой, можно не сомневаться, и немного успокоился.       Тем временем из тумана показалась лодка, в которой сидела тучная фигура, неторопливо управляющая вёслами. Лодочнику потребовалось несколько минут, чтобы добраться до берега и пришвартоваться к песчаному берегу.       Когда он поднялся на каменную набережную, с трудом переставляя тучные ноги, ожидавшие его дети напряглись, кроме Первого и Охотника. Но в отличии от них всех, Шестая при виде прибывшего угрожающе прищурилась — именно из-за него она когда-то оказалась на затонувшем «Чреве». — И что дальше?.. — почти шёпотом поинтересовался Моно, ткнув дозорного локтем в бок.       На очередном представителе местного населения был надет просторный серый плащ, голова прикрыта рыбацкой шляпой с полями, а непропорциональное лицо больше всего походило на расплывшийся от жара воск.       Незнакомец медленно провёл взглядом двух «щелей» — именно так можно описать его глаза — по группе ребят, а затем посмотрел на стоящего за ним монстра. Встретившись «глазами», охотник взялся за козырёк своей кепки и кивнул, приветствуя прибывшего. — Кхм, — демонстративно кашлянул в кулак Первый, тем самым привлекая к себе внимание лодочника. — А-а… Приветствую! Вы понимаете нашу речь?       Монстр молчаливо кивнул. — Отлично, — отзеркалил его кивок дозорный. — Один… Одно существо заверило, что вы можете провести всех нас в город Метроном. Это так?       В ответ лодочник снова кивнул и протянул широкую ладонь правой руки. Все присутствующие были немного удивлены, но Первый, который уже знал о плате, передал ему свой фонарь с изображением глаза.       Монстр принял подношение, после чего последовал к маяку. Стоявшие на его пути дети невольно расступились, чтобы не быть задавленными шедшим напролом тучным громилой.       Лодочник вытащил из кармана плаща объёмную связку самых разных ключей, не глядя выбрал нужный и отпер замок. Скрипнули старые петли и врата отворились.       Группа проследовала следом за монстром вглубь захламлённого двора, где тут-то там портилась под частыми дождями самая различная мебель и корабельные запчасти.       Среди всего этого хаоса лодочник подошёл к большому кругу, накрытому куском брезента. Хозяин маяка сдёрнул защиту, и ребята увидели большую линзу для ламповой установки. Странно, что столь важная деталь для работы всего маяка хранится не на складе, а в обычном дворике под открытым небом. — Не нравится мне это всё… — в очередной раз засомневался Беглец, проводя взглядом по окружению. — Ох, не нравится… — Хочешь — оставайся, — сказал ему Моно. — Будешь с этим типом в карты играть.       И указал взглядом на лодочника, что был занят подготовкой — Да, — вдруг произнёс Первый с холодом в голосе. — Меня предупредили, что там, куда мы направляемся, монстров будет столько, что не счесть. Поэтому, если кто не хочет рисковать, можете остаться здесь. Это ваш последний шанс.       Беглец, прикинув в уме, что оставаться наедине с сомнительного вида созданием себе дороже, решил не испытывать судьбу и пойти вместе с остальными. Всё же лучше прогуляться с группой способных ребят в совершенно иную грань этого мира, чем оставаться одному. — Да ладно, ладно вам, — проворчал мальчишка. — Я же просто шутил…       Пока дети вели разговор на свои темы, лодочник вкатил линзу на первый этаж маяка. Молчаливые дядя с племянницей отправились за ним. Заметив это, остальные также последовали в маяк.       Лодочник положил линзу на пол, в центр помещения, и подвесил под потолком врученный Первым фонарь. Свет опустился на поверхность стекла, и сквозь начавшиеся помутнения Моно разглядел цвета огненного неба и изогнутые чёрные строения.       Убедившись в работоспособности устройства, хозяин маяка указал присутствующим детям на линзу. Шестая первая вступила на стеклянную поверхность. К ней присоединился Моно. Через некоторое время все, кроме охотника, стояли на линзе — по какой-то причине лодочник запретил дядюшке Вилли вставать на устройство вместе со всеми. — И-и-и… — неуверенно протянул Беглец, всматриваясь в отражение неизвестного города, — …что дальше? Ничего не происходит.       Лодочник щёлкнул двумя пальцами.       Волосы у всех ребят встали дыбом, как будто их перевернули вверх ногами. Особенно это было заметно на примере Шестой. И вот в одно мгновение ребята поняли, что они действительно стоят вниз головой. Теперь их ноги скрывал жёлтый туман, а прямо под ними находилось совершенно другое место. Никакого маяка вокруг больше не было.       В следующую секунду все четверо начали стремительно падать вниз. Детские крики многократно усилились по неизвестной причине. Короткий полёт продлился всего несколько мгновений, после которого раздалось четыре всплеска.       Первыми на каменистый берег выбрались Беглец и дозорный. Когда Моно вынырнул из мутной воды, он заметил, что здесь его почему-то не тянет ко дну. Напротив, какая-то странная сила или явление пытались вытолкнуть его на поверхность. Он также заметил, что Шестая выбралась из воды без его помощи. Его попытка помочь подруге так и осталась лишь мыслью, не воплотившейся в жизнь… — Ну и гадость эта вода… — недовольно прошипела Шестая, пытаясь выжать свои волосы на манер обычно тряпки. — Что-то не похоже это на воду, — вдумчиво проговорил Первый, между делом выливая остатки жидкости из своих сапог. — Слизь какая-то. Надеюсь, не облысеем после таких купаний. — Больше всего меня напрягает воздух, — вклинился в их разговор Беглец. — Он… странный. Трудно дышать.       Моно посмотрел на подругу. Та даже не взглянула в его сторону, продолжая разбираться с последствиями внеплановых водных процедур. Тихо вздохнув, юноша поднялася по каменистому склону.       Небо в этом месте казалось красным, словно свежая рана, из которой течёт кровь. На его поверхности мерцали белые точки, отражаясь на чёрной скалистой земле, окутанной багряным туманом. Вдали виднелись странные скрюченные строения, которые словно притягивались к загадочному огненному пятну, похожему на глаз. — Это… — неуверенно произнёс Моно, всматриваясь в горизонт. — Метроном. — сказала подошедшая Шестая.