When I think of you...

За две прошедшие недели Хёнджин полностью адаптировался в новой школе. Со стороны одноклассников была лишь одна попытка его зацепить, но после в его сторону никто даже не смотрел. В основном школьные дни проходили весьма спокойно. Омега неплохо сдружился с соседом по парте, а если быть точнее, альфа сам проявлял заинтересованность в общении. Феликс оказался очень приятным парнем, всегда помогал, даже если его не просили, постоянно пытался поднять Хвану настроение, да и в принципе с ним было комфортно, а Хёнджин, как истинный омега, готов был пищать от радости, когда альфа обращался к нему. Всё это не могло пройти незамеченным мимо Сынмина. Он привык анализировать всё происходящее и быть уверенным во всём, но в этой ситуации его что-то напрягало. Альфы, что раньше обходили их с Джисоном стороной, сейчас во время каждого обеда подсаживались к ним за столик, да и в принципе их стало как-то много. И его не столько напрягал Чанбин, как братья Ли. Со не дотягивал до уровня подозрительного и коварного альфы, для Кима он был немного глуп и с ужасным чувством юмора; они уже давно делят одну парту, и омеге частенько хочется его огреть чем-нибудь тяжёленьким, когда альфа начинает свои дебильные подкаты. А вот братья — другое дело. Эти две ледышки обычно не замечали никого и ничего, единственный, кто удосужился их внимания, — Чанбин. Взять того же Минхо. Парень наверняка знал о том, что симпатизирует Джисону, но ему, по всей видимости, было не до него. А тут с появлением слуха о новеньком братья, что всегда сидели только друг с другом, вдруг рассаживаются, Минхо садится к Джисону, а к Феликсу садят нового ученика — Хёнджина. Ещё и это внимание со стороны Ликса… Прежде альфа не обращал внимания на омег, всегда игнорируя их попытки с ним хотя бы заговорить. Ким знал всё о чувствах Хёнджина. Пожалуй, он знал даже больше, чем Джисон, потому что последний мог не сдержать язык за зубами, просто из-за болтливости и невнимательности. Хван частенько после школы изливал душу другу, пока они ждали Джисона с дополнительных. Ким также знал о преследующем парня сне и о том, как Феликс похож на того парня из сна. Омега не мог запретить своим друзьям общаться с альфами, да и неправильно это будет, возможно, он просто себя накручивал из-за спонтанности произошедшего. Приняв сторону наблюдателя, он всегда был рядом и контролировал ситуацию. Вот только удавалось это не всегда. Знаете как тяжело, когда у одного ребёнка в семье шило в одном месте и он всегда ищет приключения на него же. Джисон сам спокойно не сидел, так ещё и Хёнджина за собой таскал. На благо Хвана, его отец так и не явился домой. Нет, он не скучал, он с опасением ждал того дня, когда отец вспомнит о нём. Но всё же омега каждый день следил за тем, чтобы от него не пахло альфами, а учитывая ежедневное присутствие рядом Феликса — конкретным альфой, чей запах ложился на Хёнджина, как будто так и надо, смешиваясь с его нежным запахом лаванды, а это Ли просто сидел рядом. Ничего не предвещало беды. Был спокойный и тихий январский вечер. Сынмин зашёл в гости к Хёнджину, и пока омега делал им горячий напиток, Ким просматривал его картины, что аккуратно были сложены на стеллажах. Несколько из них были исписаны изображением одного и того же человека. Даже на картинах, где Хёнджин утверждал, что это парень из сна, он видел Феликса. Странно, как Хван сам ещё не заметил их связь с Ли. По всей квартире витал запах горячего шоколада, а от серых стен отлетал звонкий стук металла, соприкасающегося со стенками фарфоровой чашки. Омега, обернувшись, заметил покоящуюся в другом конце комнаты гитару, он аккуратными движениями взял её с подставки и направился в комнату Хвана, где его уже ждали. — Сыграешь? — Сынмин присел на другом конце дивана, собрав ноги в позу лотоса, как Хван и протянул ему гитару. — Ты никогда не говорил, что умеешь играть. — Я, если честно, ещё ни разу её в руки не брал, с тех пор, как переехал, — Хёнджин, немного грустно улыбнувшись, взял инструмент из рук друга и начал перебирать струны, как обычно любил это делать. — Ты очень талантливый, знаешь? — вопрос остался без ответа, потому что парней отвлёк писклявый звонок в дверь. — Я сейчас вернусь, — отложив гитару на кровать, омега направился ко входной двери, в которую влетел Джисон, не дожидаясь приглашения. — Так! Срочно собирайтесь, вы идёте со мной, — задыхаясь, еле как протараторил Хан. — Тц… что ты опять натворил? — Сынмин устало закатил глаза. И дня спокойствия с таким другом нет. — Вы идёте со мной в клуб, и это обсуждениям не подлежит. Спорить с ним никто и не хотел, всё равно это бесполезная трата времени. Хёнджин не любил подобного рода заведения, но и Джисону никогда не отказывал, переступая через себя, чем бесстыжая, наглая белка и пользовалась всегда. Сынмин если знал бы, что Хёнджин никуда не пойдёт, остался бы дома, но за этого ребёнка он переживал ещё больше, чем за Джи. Последний изворотлив, как уж на сковородке, и из любой ситуации вылазит чистым, чего не скажешь о Хване. И судя по тому, что Джисон уже выпотрошил весь гардероб Хёнджина в поиске вещей, а сам их владелец сидел с растерянным видом, не в силах перечить, Сынмин понял, что в спокойствии провести этот вечер больше не получится. Кинув быстрое «я скоро», он ушёл домой переодеться, иначе подобное и с его шкафом будет, а он только недавно убрал после прошлого нашествия этого грызуна. Долго омега не задержался дома. Быстро накинув что-то приличное и захватив чисто инстинктивно короткие шорты, что обычно носят под юбку, закрыл квартиру, не забыв отписаться родителям, что уходит гулять и на ночь останется, скорее всего, у Джисона или Хёнджина. Ничего хорошего от этого ночного похода Ким не ждал. Сердце в усиленном ритме стучало, а желудок сводило нервными спазмами. Но Джисона никогда не было возможным отговорить от чего-то, особенно когда у него в глазах огонь горел в предвкушении чего-то. Первое, что увидел Сынмин — смущенного Хёнджина, смотрящего на себя в зеркало, что всё пытался розовую юбку хоть на сантиметр спустить ниже. Эта чёртова юбка с мягким небесно-голубым свитером и чулки подчёркивали все прелести стройной омежьей фигуры, но её обладателю было явно не комфортно. — Как чувствовал это, господи… — последний раз тяжело вздохнув полной грудью, Сынмин подошёл к Хвану, доставая из своей сумки те самые шорты. — Надень, тебе так будет спокойнее. — Спасибо, — немного облегчённо выдохнув, Хёнджин взял предложенную вещь и спрятался за дверью шкафа. — У тебя волосы немного растрепались, позволишь помочь? — получив в ответ слабый кивок, Сынмин аккуратно поправил выбившиеся длинные пряди, благо дело, Хван с ним одного роста. Волосы у Хёнджина были довольно мягкие и приятные на ощупь, от них приятно пахло лавандой, как и от самого омеги. Уже через полчаса парни были в первом попавшемся Джисону на глаза клубе. Хёнджину было ужасно противно там находиться, всё нутро его скручивало и посылало мозгу сигналы бежать оттуда. Из-за голодных взглядов альф на нём, он чувствовал себя, словно находится нагим перед ними, из-за чего нервно часто заправлял прядь каштановых волос за ушко, хорошо хоть Сынмин находился рядом и всё время держал его за руку, успокаивающе поглаживая большим пальцем, хоть это не помогало. Едкий запах табака, алкоголя и смешавшиеся различного рода запахи омег и альф удушающе действовали на Хёнджина. Искусственный дым и красный свет не позволяли толком ничего увидеть на расстоянии больше пятидесяти сантиметров. Сынмин был готов поклясться, что кто-то здесь ещё и наркотой торгует. Всё было до ужаса некомфортным. Глаза немного пощипывало, но он держался, Ким ему пообещал, что как можно скорее вытащит их отсюда. Джисон был не плохим человеком и старался делать всё во благо другим, вот только не всегда правильно. Он подумал, что, развеявшись вместе с друзьями, Хёнджин немного расслабится и перестанет быть таким зажатым. Первым делом Джи потащил парней к барной стойке и, вспомнив про недавний спор с Хёнджином на желание, в котором Хван потерпел поражение, решил им воспользоваться, и заказав рандомный коктейль, вручил его другу, несмотря на все протесты Сынмина. Деваться бедному Хёнджину было некуда, к тому же он привык выполнять условия споров, пусть и такие глупые вещи, но в долгу он не любил оставаться. Как только несколько капель алкоголя дотронулись языка, омега тут же скривился и попытался поскорее выпить эту противную жидкость, что тут же стукнула в голову. Алкоголь словно яд всосался в каждую клеточку организма, распространяясь по венам, подобно кипятку, обжигающему тело изнутри. В глазах всё начало мелькать вспышками, уши заложило, и до сих пор оглушающая музыка стала доноситься, будто играет у соседа за стенкой. — Я в уборную, скоро вернусь, — Хёнджин, делая вид, что всё хорошо, направился в сторону второго этажа, где по его предположению должен был находиться туалет. Тело странно себя вело, низ живота жгло, как никогда ранее. Сынмин не знал, за кем бежать: за Хваном, что ушёл, или за Ханом, что чуть не разбил бутылку дорогущего коньяка. На данный момент выбор был очевиден. Денег у них для оплаты элитного алкоголя не было. Все возможные варианты развития событий с ушедшим омегой как-то вылетели из головы. Финальной точкой терпению Сынмина стало то, что Хан полез с кулаками на незнакомого альфу. Парню несказанно повезло, когда среди толпы он увидел направляющегося к ним Минхо. Парень, вовремя успев перехватить кулак альфы и отцепить от него бунтующего пьяного омегу, предотвратил драку. Когда Ким решил всё с Джисоном и, выведя его из клуба и оставив под присмотром Хо, кинулся за Хёнджином, того уже нигде не было, словно он с ними и не приходил. Никто его не видел и никто о нём не слышал. Прочесав весь клуб вдоль и поперёк, он так его и не нашёл. И ведь знал же, что добром это не кончится. Минхо, еле усадив омег в машину, отвёз их домой. Джисон, только почувствовав попой тёплое сиденье, отключился. Сынмин всю дорогу обеспокоенно себя вёл, нервно теребил края кофты пальцами левой руки, пока правой неотрывно набирал один и тот же номер, но увы, кроме гудков в устройстве, он ничего не слышал. В эту ночь омега так и не сомкнул глаз. Оставшись у Джисона, он всю ночь ухаживал за напившимся омегой и без устали звонил Хёнджину. На утро Сынмин выглядел хуже зомби. Не выспавшийся вид, чёрные мешки под глазами и бледно-серый цвет кожи. Отправив оклемавшегося омегу в школу, Сынмин, являясь старостой, отзвонился учителю, предупредив его об отсутствие сегодня своём и Хёнджина. Родители уже давно были на работе, они у Кима уходили всегда рано. Зайдя в свою комнату, омега плюхнулся на свою кровать. Тело было настолько тяжёлым, словно его наполнили свинцом. Он безумно устал и хотел спать. Поддавшись своему главному на данный момент желанию, он сомкнул глаза и сразу уснул. Утро для Хёнджина не было столь радужным, как хотелось бы. Это была на данный момент единственная ночь, когда ему не приснился тот парень, но дело совсем не в этом. Голова ужасно болела, а вместе с ней и поясница. Он в целом себя странно чувствовал не только из-за похмелья. С трудом открыв глаза, парень подскочил, принял сидячую позу и тут же шикнул от дискомфорта в пятой точке. Состояние омеги сейчас невозможно было описать нормально словами. Он полностью голый в чужой постели, в чужой квартире… Мозг отказывался вспоминать вчерашнее, да и не до этого ему сейчас было. В комнате он был совершенно один, но запах альфы присутствовал, знакомый запах. Найдя свои вещи на стуле неподалёку в сложенном виде, он быстро оделся, проигнорировал оставленный стакан воды с таблетками от головной боли. С отворённой дверью в коридор в комнату проник вкусный аромат чего-то съестного. Путь к выходу лежал через кухню. Крадясь, как мышка, к заветной двери, Хёнджин прислушивался к доносящимся звукам из ванной комнаты, где, по всей видимости, и находился сейчас альфа. От запаха еды у него сводило живот, но, миновав кухню, омега вылетел пулей из чужой квартиры. Как добрался до дома, он уже не помнит. Всё было как в тумане. Пелена из слёз на глазах, телефон в дрожащих руках, где по ошибке был принят вызов вместо того, чтобы отклонить. И тихое Сынмина «я сейчас приду». Омега не задавал лишних вопросов, и так всё поняв. Первым делом он зашёл в аптеку и купил всё возможное, что могло понадобиться, и не прогадал. Оказавшись у Хёнджина в квартире, он закрыл за собой дверь на ключ. И только после того, как заварил в чашке успокоительный чай, пошёл звать Хвана, что уже час не вылазил из ванной. У Хёнджина была самая настоящая истерика. Он себя чувствовал мерзким, грязным, использованным. Омега вспомнил, как его кто-то аккуратно приобнял и помог дойти до машины, а дальше всё было вспышками. Жалобный омежий скулёж, что нуждался в альфе, и положительный ответ на заданный альфой вопрос. Нежные прикосновения и приятные ощущения, разливающиеся по венам сладкой истомой. А после приятная боль в загривке. Хёнджин трясущейся рукой забрался под волосы и провёл по загривку, где была поставлена свежая метка. Его начало трясти ещё больше. Кому он теперь такой нужен. Использованный, меченный омега… Что ещё хуже для него, он теперь не знает, как посмотреть в глаза Феликсу — альфе, который так хорошо к нему относится. Самые светлые чувства, что испытывал омега к этому человеку, были осквернены грязью от им совершённого поступка. А как он явится в класс? Вдруг все узнают и что о нём подумают? А отец… если сейчас вернётся отец, Хёнджин не жилец. Сынмин, коротко постучав, отворил дверь в ванную комнату. Омега сидел, задыхаясь в захлёб от истерики, под струями ледяной воды, в абсолютно мокрой одежде. Сынмин, отойдя за сменной одеждой, вернулся и, выключив воду, убедил Хвана переодеться в сухие вещи, пока сам пойдёт и принесёт в комнату чай. Всё происходящее заставляло его чувствовать себя паршиво. Он, как омега, понимал состояние друга, но единственный, кого он этом винил, — себя, а не Джисона. Это ведь сам Ким не доглядел за ним. Переодевшись, омега, как и попросил его друг, пришёл в свою комнату, где его уже ждали. Сынмин вместе с чаем принёс из дома пару блинов, что утром папа специально приготовил для сына. Они были ещё тёпленькими и вкусно пахли. У Хёнджина от запаха желудок свело болезненным спазмом. Он был очень голодным, но запах блинов напомнил ему утро в доме альфы. С глаз вновь покатились солёные слёзы, обжигающие нежную кожу лица. — Хотя бы чай выпей, — Сынмин, заставив сделать его хотя бы несколько глотков чая, притянул друга к себе и крепко обнял. — Поделись со мной или хоть что-то скажи. Ты ведь знаешь, я не осужу тебя и не брошу, ты можешь мне доверять, — и ему доверяли, правда доверяли, вот только от стыда за себя хотелось сквозь землю провалиться. — Сынмин… я… я… Казалось бы, немного притихший омега стал задыхаться от снова накатившей порции слёз. Лёгким не хватало поступающего воздуха, из-за истерики начался самый настоящий приступ удушья. Сынмин, быстро спохватившись, подал чашку с чаем и, к счастью, это помогло. — Успокойся, я понимаю, что это трудно, но время назад не вернуть. Расскажи мне, что случилось, и я помогу тебе, чем смогу. Слышишь, всё будет хорошо, я тебе обещаю, — к сожалению, Ким не альфа и не умеет выпускать успокаивающие феромоны, но от слёз уже близкого человека сердце сдавливало пронзающей шипами лозой. — Мне кажется… я с кем-то переспал… — омега закрыл глаза, больше всего на свете сейчас хотелось забыться. — Я не помню, кто это был… но что самое ужасное… я помню, как сам попросил мне помочь… не знаю почему, но от его запаха всё скрутило внизу живота, ещё больше, чем до этого. — На тебя воздействовали феромонами? — не из чистого интереса, а чтобы разобраться во всём, начал задавать вопросы Сынмин. — Нет, такого не было. Именно сам его запах… он даже мне чем-то знаком, — и действительно, от Хёнджина пахло как-то знакомо. — Он сделал тебе больно? — в ответ лишь отрицательно покачали головой. — Уже хорошо, — послышался небольшой облегчённый выдох, его другу не причинили физического вреда, уже хорошо. Да и по сути, обратись куда-то, скажут, что омега сам виноват, нечего было лезть к кому-то в кровать. — Послушай, это неправильно, знаю, но попробуй не относиться с такой серьёзностью к данной ситуации. Переспал и переспал, расценивай это… скажем, как опыт. Тебя за это не казнят. Отца твоего дома нет, а запах скоро пропадёт. Всё наладится и будет как прежде, вот увидишь, — Сынмин аккуратно потрепал Хёнджина за волосы, выхода из данной ситуации другого он не видел. Многие подростки в их возрасте занимаются сексом и ничего, живут себе спокойно. Не забеременел ведь же он. — Сынмин, на мне его метка, — тихое «чёрт» всё же вылетело изо рта Кима, но он не раскис, быстро придумывая выход и из этой проблемы. — Ну ничего, это тоже не смертельно. Купим мази и пластыри, глушащие запахи, у тебя длинные волосы, что сделает её не заметной, — Сынмин потянулся за пакетом, в котором покоились до этого времени купленные товары из аптеки. — Я скупил всё, что видел, и всё необходимое тут как раз имеется. — Ты как себя чувствуешь? — омега уже потихоньку готовил всё необходимое и протянул Хёнджину резинку, чтобы тот завязал хвостик. — Нормально, если не считать моральное состояние. А ещё меня немного подташнивает, но я думаю, это из-за нервов, — Сынмин в ответ ничего не сказал, лишь встал сзади и просматривал немного воспалённый участок кожи, готовясь нанести специальный пластырь. — Она сильно страшная? — Хёнджину было страшно, и вообще это чувство никуда не пропадало и даже не собиралось, он не раз слышал и видел, как альфы ставили безобразные и ужасные метки своим омегам. — Нет, она очень аккуратная, ещё никогда таких не видел, — он аккуратно приклеил пластырь, покрывающий полностью метку, и вернулся на своё место. — Ты меня так утешаешь? — омега грустно улыбнулся, уже неплохо. — Нет, я серьёзно. Тебе не вгрызлись остервенело в кожу, а поставили аккуратную метку. Ты уверен, что не знаешь его? Не каждый альфа будет помечать омегу, ещё и так. — Я правда не помню, — Хван в очередной раз закрыл лицо руками и пару слёз скатились по щекам. — Всё хорошо, я верю тебе, — Сынмин взбил подушки и отодвинул одеяло. — Давай лучше поспим. Завтра в школу надо, учитель Кан сказал, что будет тест, а сегодня можно отдохнуть. Уложив первым Хёнджина, Сынмин подпёр одеяло с другой стороны и сам лёг рядом. Омега после истерики весь трясся от холода, но нагревшись немного под одеялом, успокоился. Парни были сильно вымотаны и проспали до следующего утра. Хёнджин, уже немного успокоившийся, с виду выглядел как и всегда, но Сынмин знал, что это далеко не так. Сам он был странный какой-то. Ужасно бледный, жаловался на головную боль и тошноту. На предложение сходить в больницу отвечал отказом, ссылаясь на вчерашний стресс, а Ким давить на него не хотел. На улице стоял январский мороз, и с вчерашнего вечера мело так, что на улице были уже огромные сугробы. До школы было не далеко, но парни всё же решили вызвать такси. Уже сидя в машине, Хёнджин увидел огромное количество пропущенных и пару сообщений от Феликса, написанных вчера. «Ты как? Почему трубку не берёшь? Хёнджин, ответь! Ты придёшь сегодня? Давай поговорим…» От одной мысли о Ли на глазах наворачивались слёзы, а в душе кошки шкрябались. При всём своём желании быть рядом с Феликсом омега не мог. Он себя морально рядом с ним ещё больше начнёт топить, а мысль о содеянном не выйдет из головы. Они уже договорились с Сынмином, что тот заберёт его к себе и наконец избавится от Чанбина, что докучал иногда своими дурацкими шуточками. Хёнджин, набрав необдуманно «нам не о чем разговаривать», заблокировал телефон, тем самым ставя точку в их общении. Так будет лучше, уверял себя омега. Узнай Феликс о том, что он спит с кем попало, ещё и помеченный теперь, сам не захочет иметь с ним что-то общее. Впрочем, последующие дни прошли однотипно. Огромное количество тестов, презентации и завал домашней работой, ученикам скучать было некогда, а Хёнджину вдвойне. Уже вторую неделю у него проблемы со здоровьем. Головная боль и тошнота с каждым днём только усиливались. Почти каждый день Хёнджин чувствовал, как Феликс прожигает в нём дыру взглядом, но вскоре это прекратилось. Альфа стал таким же, как и в первый Хёнджина день в новой школе — холодным и безразличным. Иногда, когда никто не видел, Хван наблюдал из окна, как Феликс с братом и другом бесились в школьном дворе, и на лице появлялась улыбка. Описать состояние Сынмина было невозможно. Курицам наседкам и то спокойнее живётся, нежели ему. Джисон каждый день стал пропадать с Минхо, но это было даже не удивительно, он так же продолжал вляпываться в неприятности, но тут в появлении Хо был уже плюс, доставалось вытаскивать эту белку из бед не только Киму. Что касается Хёнджина, Сынмин стал с ним проводить куда больше времени, чем с Джи. Он почти что навязывался Хвану, пока тот незаметно для себя отдалялся. Его ужасно беспокоило и страшило состояние друга. Омега вёл себя довольно странно, его от всего мутило, таблетки от головной боли стал принимать как по расписанию, с Джисоном он практически перестал общаться, а Мин сам себя вписывал в планы Хёнджина. Последние визиты к нему домой дали ещё больше поводов задуматься над происходящим. В мастерской ничего не было тронуто уже долгое время, судя по отсутствию новых рисунков, значит, ему и дома было плохо. Кровать была сплошным скопищем наваленных пледов, одеял и подушек, как так и надо, но это всего лишь то, что Ким заметил с коридора, потому что в комнату его не пускали. В один из дней омега выбежал, отпросившись с урока в туалет, и позже позвонил Сынмину, захлёбываясь в слезах с просьбой принести ему вещи из класса, объясняя, что его тошнит от запахов остальных и он не может туда вернуться. Это стало последней каплей терпения. Сынмин, конечно, принёс ему вещи, но вместе с ними и тест на беременность, заставив в ту же минуту его сделать. Когда Хёнджин вышел из кабинки с заплаканным лицом, весь бледный, было и так всё понятно. Вернее, ему стало понятно после того, как побывал у Хвана дома. Омеги в период беременности делают себе так называемое гнездо и никого туда не подпускают, кроме своего альфы. Альфы у Хёнджина не было, а он был необходим, как глоток свежего воздуха, беременному омеге. Из-за его отсутствия, беременность становилась настоящей пыткой для организма. Но Сынмин об этом только читал, очень надеясь, что интернет лжёт, часто ведь говорят, что там сплошные выдумки, так вот сейчас как никогда хотелось в это верить. Что говорить никто из них не знал. Но куда ему ребёнок, когда он сам ещё ребёнок. Хёнджин учится в выпускном классе, живёт на деньги, оставленные отцом, скорее как откуп, у него нет ничего, чтобы вырастить и поднять ребёнка. Пока не началась новая истерика, Сынмин быстро схватил Хвана за руку и отвёл его в больницу, лучше убедиться на сто процентов. Ожидание прибытия казалось пыткой для обоих. За всю дорогу омега не проронил ни слова, лишь уже у кабинета врача начал отказываться заходить, но Сынмин в прямом смысле затолкнул его туда, пока сам остался ждать их в коридоре. Давать себя трогать чужому человеку было до ужаса неприятно, хоть Хёнджин мозгами и понимал, что это врач, ещё и омега. Мужчина не задавал вопросов о возрасте и не смотрел осуждающе. Наоборот, он оказался очень добрым, а во взгляде чувствовалось тепло. Он помог Хёнджину забраться на кресло и аккуратно делал своё дело, доставляя минимум дискомфорта. — Поздравляю, вы скоро подарите жизнь новому человечку, — омега, сняв перчатки, радостно подтвердил опасения Хёнджина, его будто холодной водой окатили в этот момент. — Можешь вставать. — А вы аборт делаете? — это неправильно, это больно, он и сам прекрасно знал, но куда ему ребёнок. Когда отец узнает, он уничтожит его вместе с ребёнком. — Ребёнок, о каком аборте ты говоришь? — у врача моментально сползла улыбка с лица и увеличились глаза от шока. — Ты хоть знаешь, какое это чудо? У некоторых так и не получается завести малыша, а в тебе он уже развивается, и ты ещё заикаешься о таком, потом ведь детей иметь не сможешь совсем. Не жалко его убивать? — Вы ничего не понимаете, — омега моментально прикрыл ладонями лицо, как по щекам покатились горячие слёзы. — Ну, чего ты, — омега, подойдя ближе к парню, приобнял его одной рукой, пока второй успокаивающе поглаживал по голове. — Извини, я не хотел тебя обидеть, да и нервничать тебе сейчас нельзя. Запомни, если сделаешь этот поступок, то никогда себе не простишь. Ведь так, как твой малыш, тебя больше никто любить не будет. Из кабинета врача Хёнджин вышел с опухшими глазами. Сынмин уже и не помнит, когда последний раз видел улыбку на этом лице и слышал звонкий радостный смех. Всего одна ночь, один поход в клуб, и как жизнь его друга моментально окрасилась в серые тона. И всё, что он сейчас может, — поддержать и просто быть рядом. У Хёнджина нет альфы, но есть такой друг, как Сынмин, который позаботится о нём. Получив указания от врача и услышав о запрете аборта, Ким заказал такси до дома и напросился пожить к другу. Родители против быть не должны, он не так далеко и уйдёт-то, всего лишь в квартиру напротив. Хёнджину он никак мешать не будет, в квартире есть ещё две пустующие комнаты, да и присмотр ему сейчас не помешает. Врач выписал лекарства, которые должны были облегчить симптомы беременности, поэтому Ким уже их купил и даже составил расписание их приёма. Жаль, что нельзя составить план жизни и строго следовать ему, тогда всё было бы намного проще. Хёнджин по приходе сразу же отправился в постель, Сынмин дальше дверного проёма не заходил. Врач посоветовал ему не приближаться близко к месту, где омега устроил себе гнездо, это нарушит природные запахи поблизости. Но двери в комнату всегда держались открытыми, поэтому омега мог спокойно проверить состояние друга.