Двойное эспрессо и одно свидание, пожалуйста

When you said you were passing through. Was I even on your way?

Жизнь Гермионы Грейнджер в буквальном смысле пронеслась перед ее карими глазами. И за этот короткий период времени, она поняла, чего же ей не доставало раньше. Именно в тот самый момент, когда Реддл улыбнулся и сел напротив нее без маски — ей не хватало этого самого Тома Реддла. Время замерло. Птицы перестали петь. Земля сошла с орбиты. Больше сравнений девушка придумать не смогла, потому что была не сильна в составлении эмоциональной окраски своих чувств с помощью слов. Ей хотелось рисовать, а не говорить. Желательно Реддла. Желательно в расстегнутой рубашке. И желательно у нее дома на ее кровати. Он бы, несомненно, комично смотрелся на фоне розового постельного белья с Винни-Пухом и ее коллекции мягких игрушек. Однако, Гермиона готова была поспорить, что сексуальнее этого она в жизни никогда ничего больше не увидит. Ну а кровь, льющуюся из носа от перевозбуждения, спишет на давление. Кровяное давление. Столько проблем от него. Вот точно. Именно от этого так помутнел разум, и краска прилила к щекам. И если Гермиона не была готова упасть в обморок от шока перед ним в начале, когда он только снял маску, — на самом деле нет, но она так ярко представила, как падает в его красивые руки, что была бы не против — то готова была сейчас, когда он протягивал ей ладонь пальцами вверх и просил уйти вместе с ним. Куда? Почему? Она уже сказала ему, что хочет его нарисовать сидящим на ее простынях с медведем и оравой других медведей-наблюдателей? Кажется, нет. И слава Богу! Надо сначала их убрать, а потом звать к себе. И зачем в квартиру? У нее же есть кабинет. Но там Драко… Этот хорек не умел держать язык за зубами насчет ее сменяющихся парней. А согласится ли мистер Реддл вообще на эту авантюру, предложи она прямо сейчас пойти к ней и окунуться в акварель или масло? Да, маслом. Точно. Ведь акварель слишком тонко передала бы его черты. Гермионе хотелось резкости и реализма, чтобы сочные краски покрыли его тело на холсте. Вряд ли мистер Реддл согласится, — он бы подумал, что она местная сумасшедшая или у нее такие же глупые подкаты, как у всех работниц данного заведения, и сразу же ушел со своим кофе, руками и улыбкой и больше не вернулся. Никогда. Как и обещал в их первую встречу. Значит, она скажет это позже и в более подходящей обстановке. Спокойно и без жара в глазах, будто просто предлагает побыть своей моделью. Обыкновенный интерес художника к телу, — скажет она емко и уверенно. Уверенно, Гермиона! Когда-нибудь. Наберется смелости и скажет. Что… приглашаю вас, мистер Реддл? Нет. Зову вас? Хочу вас? На рисование. На позирование. Он бы согласился? На ее постель и масло? Она была готова ему заплатить сама — его же деньгами, правда, да и какая разница! Ведь все в природе возвращается и исчезает. В том числе и деньги. Круговорот денег из чаевых и зарплат. Она бы отдала ему все сбережения, лишь бы оставить на холсте его идеальные черты лица, тела и… руки. Она бы попросила обхватить ими острую скулу в задумчивости, а другую свесить кистью вниз, опираясь на изголовье ее кованой кровати, используя белый, сизый для сплетения вен, и серо-голубой для подчеркивания белизны кожи. Кудри бы покрыла кашемиром и чернотой, со всполохами карамели на самых кончиках легких аккуратных завитков. Ей хотелось вцепиться в его волосы и разрушить укладку, превратив их в сущий беспорядок, которым себя она и ощущала рядом с ним. Реддл с расстегнутой рубашкой посреди ее игрушек… Его пальцы трогали бы их нежный мех, а глаза сканировали бы каждую мелочь ее маленькой, но уютной спальни. А после она бы засыпала в обнимку с медведем, вдыхая запах мужского одеколона, наверняка дорогого и пряного, как его хозяин, который остался на ее простынях лишь призраком ароматов. Она бы звала мистера Реддла каждый день. И уволилась бы с работы ради этого. Начинала бы рисование с раннего утра, чтобы лучи красиво падали на кусочки обнаженной — не пошло, а игриво — плоти, и замирали в его серых глазах, заставляя их переливаться лазурью, зеленью и охрой. Губы она бы измазала ализариновыми мазками с точками ванили в виде солнечных бликов. Это была бы ее лучшая работа, и она бы никому ее не продала. Повесила бы в своей комнате и спустя годы с улыбкой вспоминала красивого мужчину с портрета. Вся ситуация напоминала какой-то сюр. Только вот девушка понимала: она вляпалась, и, к сожалению, не в краску разлитую по полу и не в «сюрприз» Живоглота. По самое не балуй вляпалась в мужскую широкую улыбку, блестящие волосы и приятный голос, напоминающий урчание. У Гермионы не нашлось слов для отказа. Смотря на все еще широко улыбающееся лицо мистера Реддла, она задержала дыхание. То, что он все это время просидел рядом с ней, а затем еще и попросил — поставил Снейпа перед фактом — уволить ее, навело на мысли, что… Том Реддл не просто к ней поболтать подсел. Скорее, целенаправленно исполнял свой мысленный план. Неужели она ему приглянулась? Он из-за нее сюда приходил? Гермиона знала о своих минусах и плюсах, и так же знала, что довольно мила. Драко всегда ей говорил, что она очень привлекательна. С ней часто знакомились на улице до пандемии, у нее были парни и приятели, которые часто звали в кино и на кофе, и даже довольно длительные отношения с год с одним парнем из соседствующего колледжа, правда, только на первом курсе. Дольше она с мужчинами почему-то не держалась. Он был спортсменом — высоким и мускулистым — и учился в спортивном колледже. Абсолютные противоположности, казалось бы, но они сошлись. Джинни была его родной младшей сестрой, отчего работать в кофейне стало гораздо проще и уютнее. Всегда лучше, когда рядом есть знакомый человек. Еще когда они с Уизли встречались, Джинни говорила ей, что ее тупой братец совершенно не достоин ее. Однако, Рон был в меру привлекательным, довольно милым и слушал все ее истории с открытым ртом. Гермиона, конечно, знала, что он ни черта не понимает. Импрессионизм, живопись, выставки… Он ни словечка не понимал. На самом деле его молчание, порой раздражало. Сильно. Он всегда лишь кивал и молчал, как рыба, даже на простой вопрос, по типу: «Тебе нравится?» «Что ты чувствуешь, когда видишь это?» «Не кажутся ли тебе цвета слишком яркими?» «Может пойдем тогда на мумий посмотрим, Рон?» Лишь смотрел на нее своими большущими голубыми глазами с этим самым открытым ртом и с довольно красивыми пухлыми губами, кстати. И ни слова не произносил. Гермиона думала, что у него вполне может быть какое-то новое заболевание, мешающее общаться с девушкой в музее. Аллергия на культуру, например. Но все равно ей было приятно, что он хотя бы пытался. Они разошлись без упреков и ругани. Спокойно и мирно, решив, что не судьба. А его лучший друг — Гарри — до сих пор звал ее на их футбольные матчи и всегда находил ей заказчиков среди знакомых, а недавно она узнала, что Джинни сошлась с ним, чему не могла нарадоваться. Кстати, о заказчиках от Поттера. Ведь так она и познакомилась с Кормаком… Последняя ее влюблённость была с год назад в виде Кормака Маклагена, который, к сожалению, не интересовался ей как личностью, что она поняла слишком поздно, а требовал лишь постоянных поцелуев и секса, когда приходил к ней в гости. Их знакомство началось с его портрета, который он хотел подарить матери. На предложение Гермионы тогда уж нарисовать их двоих — он удивился. Гермиона тогда уже подумала, что попахивает нарциссизмом, но все равно сдалась его ухаживаниям. И впервые Гермиона не говорила, а слушала, потому что перебить Кормака было попросту невозможно. И вот, она стояла и смотрела на протянутую ей руку и медитировала, размышляя о своих бывших. — Отметить? — она растерялась от его вопроса. — Да, меня вот никогда не увольняли раньше, — Том усмехнулся по-доброму, не пытаясь обидеть, и убрал протянутую руку, подумав, что она не будет его трогать. — Меня раньше тоже… — Гермиона поняла, что ее «увольнение» лишь формальщина и по сути ей дали лишь отгул, но само слово все равно пугало и резало слух. — Ну, раз уж мне можно уйти, то, пожалуй, я согласна отметить это. — Прекрасно, — он нервно пригладил волосы и как-то облегченно вздохнул, — переодевайтесь, буду ждать вас здесь. Гермиона кивнула и пошла к подсобке. Ноги будто летели над выложенной плиткой полом. В небольшой комнате, где хранились личные вещи сотрудников, ее уже ждала троица подруг, которые сразу же подлетели к ней, стоило закрыть за собой дверь на замок. — Что это было? — Тебя уволили? — Что он от тебя хотел? — Девочки, — Гермиона сняла маску и вздохнула, потерев пылающее лицо, — завтра я снова буду на работе, не переживайте. — Так Снейп дал тебе отгул? — Джинни улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Фух, я уж хотела бежать к нему и закатить скандал! — Нет, не нужно никаких скандалов, пожалуйста, — Грейнджер подошла к своему шкафчику и ввела кодовый замок — дверца без скрипа отворилась. — Мистер Реддл, как я поняла, его друг или знакомый, если честно, я не в курсе их отношений со взаимными оскорблениями, но делали они это по-доброму что ли… — Снейп всю жизнь работал на отца мистера Реддла и уволился еще до того, как Том занял место директора, — сказала Луна, разглядывая свои ногти. — Что? — все на нее посмотрели странным взглядом. — Он часто разговаривает со мной, когда я помогаю ему на кухне с эклерами. Мистер Реддл ему, как сын. Непослушный сын. Девушки переглянулись между собой, но решили это никак не комментировать. Гермиона быстро переоделась в одежду, в которой пришла: летние джинсовые шорты, белая футболка и красные конверсы — ее типичный летний наряд. Посмотрев в зеркало, она распустила волосы и снова собрала их в высокий пучок, оставив впереди две пружинки из кудряшек, обрамляющих лицо. Надев небольшой рюкзак на плечи, она посмотрела в зеркало и снова надела маску, только теперь свою — одноразовую. Ей предстояло еще пройти снова в зал, где ее ждал мистер Реддл. — Так вы идете на свидание? — Лаванда все же решила спросить. Гермиона посмотрела на свои кеды и улыбнулась. — Мы идем отмечать мое увольнение. Даже не знаю, можно ли назвать это свиданием. — Это самое настоящее свидание, — внезапно сказала Луна, — мистер Реддл просто постеснялся сказать это прямо. Он немного странный. — Эмм, Луна, — Гермиона не выдержала и рассмеялась, — если ты так говоришь, значит, точно свидание! Девушка помахала на прощание подругам, обещая завтра быть на работе вовремя как штык и все-все им рассказать. Чуть поёжившись от холода кондиционера, она вышла в зал и увидела мистера Реддла, который стоял около входа и держал стаканчик с кофе — ее, она поняла, что свой он допил, пока ждал девушку. Он сразу увидел идущую Гермиону и не сводил взгляда, уже снова покрытый маской, с ее фигурки, пока она не встала рядом. — Мистер Реддл? Я готова. Том залип. Залип, как школьник с только-только пробудившимися гормонами на ее голых ногах, руках и, к сожалению, маске, одетую лишь в короткие джинсовые шорты и тонкую хлопковую футболку неизвестной марки. Она снова была в маске, как и он, и Том с радостью подумал, что он лично снимет ее с Гермионы, как только они выйдут из кофейни. Он бы на самом деле снял не только маску, но имел стопроцентную вероятность получить за это по лицу. Отмерев, он прохрипел: — Пойдемте, Гермиона, — и протянул ей кофе, соприкасаясь пальцами на пару секунд. Его будто прошибло насквозь, одно крохотное прикосновение возбуждало в нем все низменные чувства, что он когда-либо испытывал в постели с женщиной. Жара улицы лишь сильнее разгонит кровь, стоит им выйти, и он быстро снял пиджак, прикрывая им паховую область, в надежде, что это не будет выглядеть странно. Он пошел вперед через автоматические двери в надежде успокоиться, а она юркнула за ним следом, сразу же попадая в летнюю утреннюю жару. — Как хорошо, — прошептала Гермиона, подставляя лицо солнцу, — мистер Снейп нас там хочет заморозить в прямом смысле! Когда мы просим прибавить хотя бы пару градусов, говорит, что делает нам лучше, ведь от холода наша красота дольше сохранится, — фыркнула та и свернула на оживлённую улицу вслед за Томом. Том скосил взгляд и обратил внимание, какая она крохотная по сравнению с ним, ее рост был навскидку чуть больше пяти футов, но пышность волос могла обманывать и прибавлять ей с три дюйма точно. По сравнению с его шести футами и одним дюймом, она казалась совсем крохотной. — Видите, как Снейп заботится о вас, — усмехнулся Том, — и вашей красоте. Но могу сказать, что именно вам, Гермиона, холод не нужен. Девушка застыла и сникла, цепляясь пальцами за лямки рюкзака. Она отвернулась от него и смотрела прямо на дорогу, чуть ускорив шаг и ничего не ответив, и Реддл прикусил язык. — В смысле, вы не… просто ваша красота и холод, — Реддл сглотнул, — я не умею делать комплименты, простите, я не то имел в виду. Совсем не то. Она немного замедлилась и расслабила пальцы, уже не так яростно сжимая лямки бедного рюкзака — девушка слишком сильно впилась в ткань ногтями. — Я имел в виду, что вы очень… красивы и холод вам не нужен, потому что даже спустя годы вы… — он увидел, как она сощурила глаза в улыбке, — вы меня поняли, — он тоже улыбнулся. — Спасибо, мистер Реддл. Она шла будто пружиня от нетерпения и возбуждения. Реддл остановился и не выдержал, протянув руку и снимая маску с ее лица, задевая пальцами мягкую мочку чужого ушка. На него смотрело улыбающееся лицо Гермионы, и он почувствовал, что покраснел. Покраснел… скулы обожгло багрянцем, он почувствовал, как тепло расходится от пальцев, где он до нее дотронулся, до самых щек и паха. Он надеялся, что его жест не покажется ей слишком интимным, но он просто не смог сдержаться. Том возбудился снова просто от ее присутствия и тепла кожи. А что с ним будет потом? А если он ее поцелует, то сразу взорвется? — А вы? — она привстала на носки и потянулась своей рукой вверх, уже почти дотрагиваясь до краешка маски, когда рядом с ними раздался звонкий мужской голос, — Гермиона сразу отпрянула, пряча руку за спину, как нашкодивший ребенок. — Мистер Реддл! Они оба вздрогнули и посмотрели на спешащего к ним мужчину. Он был без пиджака, в одной рубашке и съехавшим на бок галстуком. Темные волосы торчали во все стороны, будто их обладатель не раз зарывался в них пальцами в приступе паники, гнева или отчаянья. Очки на носу в золотой оправе блестели на солнце. И в целом — вид его был довольно презентабельный. Омрачало его образ лишь ужасное выражение на лице одновременной паники и облегчения. Он буквально бежал в их сторону и остановился напротив, тяжело дыша и уперевшись руками в бедра в попытках отдышаться. — Мистер Реддл! — повторил мужчина и выпрямился. — Благо, я нашел вас! — Мне очень интересно, Антонин, каким таким образом ты это сделал? — Реддл старался звучать спокойно, чтобы Гермиона не ушла раньше времени, но та заметила стальные нотки в его до этого почти урчащем голосе. Реддл напряжённо вглядывался в лицо своего — уже уволенного — помощника, Антонина Долохова. На самом деле он увольнял Антонина каждый день уже с целый год, а то и больше, но тот почему-то возвращался на работу обратно. Ну, а Том особо не настаивал на увольнении, но сейчас ему хотелось, чтобы Антонин оказался на другой планете подальше от него и Гермионы. Особенно Гермионы. Потому что Антонин — язык без костей. — Мне написал Снейп, что вы занимаетесь харессментом в его кофейне и попросил забрать вас! — мужчина вытер пот с висков и поправил галстук. — Что он тебе сказал? — отрывисто спросил Реддл, снимая маску и кидая ее прямо себе под ноги, а хотелось в лицо Долохову. — Мистер Реддл, к кому вы приставали? — он посмотрел на Гермиону и расплылся в улыбке. — К этой милейшей мисс? Здрасьте, — он протянул ей руку для рукопожатия, но Реддл хлопнул его по ладони, чтобы тот ее опустил. — Здрасьте, — улыбнулась та и прикрыла рот рукой, пряча смешок. — Гермиона, извини, это займёт не более минуты, честно, — он посмотрел на нее и они застыли, смотря друг другу в лицо. В этот момент сразу захотелось послать Антонина куда подальше, взять ее за руку и просто куда-то идти и говорить о чем угодно. Но Реддл нашел в себе силы отвернуться: чем быстрее он закончит с Долоховым, тем быстрее сможет осуществить свои замыслы. Он резко развернулся к своему помощнику и от его мягкого голоса не осталось и следа. — Так, Антонин, быстро и по делу. Что тебе нужно? Реддл сжал зубы, снова быстро кинув взгляд на Гермиону, которая с интересом разглядывала узор уличной плитки под ногами. Ноги у нее были что надо. Реддл на секунду залип на мягком бедре и представил, как будет вкусно оказаться между этими бледными… — Так я-то, сэр, мистер Реддл! По делу! Важному! — запричитал тот, снова стирая капли пота со лба, но уже не от бега — Реддл закатил глаза, Антонин всегда был королевой драмы. — Бл… Говори тогда уж быстрее, — прошипел Реддл и отошел чуть в сторону с середины дорожки, взяв Гермиону за кусочек футболки и оттеснив к себе. — Там вьетнамцы уперлись. Говорят: не хотеть такой мелкий проценты, что больше хотеть за квартал и полугод! — пародировал их акцент помощник. — Так у Дамблдора еще больше седых волос стало! А он, вы же знаете, и так весь белый, и вот, — Долохов поправил сползшие на нос очки. — Нужны вы. Сказали привести и пересмотреть подписанный пока только нами договор. Точнее, дополнительное соглашение к нему. — Кто составлял дополнительное соглашение, если нужен протокол разногласий? Как вступит в силу соглашение с даты подписания, если сначала нужно договор подписать, чтобы он вступил в силу? Вы идиоты? Ты уволен. — Да, сэр! Уволен! — Долохов кивнул. — Составлял? Эмм… Кто-то составлял! Из юридического! То ли Алекто, то ли Аттикус, они одинаковые ж, сами знаете… Реддл вздохнул и спрятал лицо в ладонях. Да что же за чертовщина такая, а… Он с тоской посмотрел на Гермиону, которая тут же поймала его взгляд в ответ. — Если вам срочно нужно на работу, мы можем встретиться на выходных или… — Нет, — прервал ее Том, и улыбка пропала с ее лица, — сегодня. Вы не будете против, посидеть в мягком кожаном кресле, пока я разберусь с некоторыми… проблемами? Обещаю, это ненадолго. Гермиона думала лишь секунду — посидеть в кресле Реддла и наблюдать за мужчиной в его естественной среде обитания? Да она будет полной дурой, если откажется от такого сладкого кусочка тыквенного пирога. — Конечно, мистер Реддл. Ведите! — и протянула ему ладонь уже без перчатки, как дамы раньше. И Том почему-то вспомнил, что раньше касаться руки дамы без перчатки мог только ее близкий человек — мужчина, который в будущем станет мужем, и что это был жуткий моветон. Он тут же взял ее за руку, которая так хорошо легла в его ладонь, будто создана для этого. Гермиона застыла, ощущая теплоту кожи и то, как чужая ладонь буквально накрыла ее. Она не думала, что он действительно ее возьмет за руку, — она пошутила и просто не успела ее опустить. Но когда она попыталась вырвать ладошку, то мистер Реддл сжал ее лишь сильнее, посылая в ее мозг импульсы удовольствия от соприкосновения кожа к коже… поэтому она скрепила с ним пальцы, когда он повел ее к высотке, что располагалась неподалеку. Реддл шел молча, потому что не хотел что-то говорить Гермионе при Антонине и не мог собраться с мыслями, буквально ладонью ощущая, как бешено бьется ее пульс, а Гермиона молчала, потому что ощущала то же самое и не знала, что сказать, кроме коротких звуков, пока они подходили ко входу в здание. Первая проблема появилась на посте охраны. Вход был по карточкам, и Гермиона замерла, думая, что ее точно не впустят, потому что она здесь не работала. Но Антонин не растерялся, что-то быстро шепнул охранникам и те, тихо здороваясь, просто раскрыли им «ворота», пропуская вперед. И уже в лифте, когда они поднимались на двадцать второй этаж, она сжала ладонь Реддла. — Чем занимается ваша компания, господин директор? Том улыбнулся и опустил взгляд на нее, мягко погладив пальцами ее ладонь. — Производство, сбыт и перекуп удобрений для посевов и растений. У нас есть завод, здесь же мозг компании, но на производстве я тоже часто появляюсь для контроля. — О, звучит интересно, — важно кивнула Гермиона и замерла, когда Реддл, не обращая внимание на Антонина наклонился к ее уху. — На самом деле скука смертная, — прошептал он, — но никому не говорите. Это будет наш секрет. Горячее дыхание коснулось ее кожи на шее, у Гермионы перехватило дыхание, будто она лежит под ним на кровати, а не стоит в лифте, да еще и с третьим лицом рядом. Он отстранился, и она подумала, что ее щеки, скорее всего, были ярко-красного цвета. Скулы Реддла тоже были нежно-розовые, но Грейнджер списала это все на игру теней, а не смущение. Когда двери лифта открылись, они попали в настоящий жужжащий муравейник. Казалось, что вот-вот листки из рук сотрудников взметнутся в воздух, как по волшебству. Реддл удобнее сжал ее ладонь и повел прямо по широкому коридору, кивая всем сотрудникам на приветствия. Они подошли к тяжелой на вид двери, где была серебряная табличка с именем Тома. Он открыл ее другой карточкой, видимо, она запиралась на особый замок, и пропустил Гермиону внутрь, закрыв дверь прямо перед носом Антонина. Он повесил пиджак на вешалку в шкафчике и включил кондиционер на среднюю температуру, чтобы Гермиона не замёрзла. — Располагайтесь, можете пока посмотреть телевизор или почитать, — он кивнул на шкаф, — у меня довольно обширная библиотека. Гермиона сразу с восторгом подбежала к шкафу; сверху донизу шли полки с книгами, начиная от права и налогообложения разных стран, заканчивая Диккенсом и Достоевским. — У вас все мои любимые романы, — она с восторгом провела пальцем по корешкам и достала Джека Лондона «Мартин Иден», — я уже знаю, чем займусь, — ухмыльнулась она и помахала книгой. — Отличный выбор. Очень мотивирующая история, — сказал Реддл, подходя к ней ближе. Гермиона сжала книгу в руке и уставилась на мужчину. Он подошел еще ближе, практически вплотную, их разделяла лишь ширина книги — меньше десяти дюймов. Его торс плотно обтягивала брендовая рубашка с незаметным логотипом на груди. Гермиона обратила внимание, что она совсем не скрывала его мускулы, и ей еще сильнее захотелось его к себе в комнату на кровать. Серые глаза потемнели. Реддл сглотнул слюну, заполнившую рот. Ему не хотелось оставлять здесь Гермиону в одиночестве с книгами — черт, он уже ревновал к обычной книжке — и идти выяснять отношения с партнерами, он хотел остаться здесь, запереться в кабинете и попробовать ее на вкус. Он облизал губы, давая ей самый явный знак из всех существующих. Ее щеки снова заалели, как в лифте, когда он не выдержал и склонился к ней, вдыхая аромат ее духов и шампуня. Мед и молоко. Она пахла, как сладкая свежеиспеченная булочка. Его взгляд жадно следил за тем, как ее губы приоткрылись и снова прикрылись — Том услышал тихий выдох и звук глотания, и снова она часто задышала, смотря ему в глаза расширенными зрачками. Он даже не думал, как гóлодно он сам смотрел на нее и сжимал-разжимал кулаки. Он наклонился к ней еще ближе, легко забирая из ее онемевших рук книгу и кладя ту на полку за ее плечом, опираясь на шкаф и буквально вдавливая в стеллаж девушку. Она медленно положила руки ему на плечи, не зная, куда их деть. Том знал, что у него стоит. На нее. Прямо сейчас. Когда он по сути до нее не дотронулся. Его прошибло насквозь, будто стрелой, когда ее ладошки аккуратно легли на его плечи, даже толком не сжимая, лишь соприкасаясь — аккуратно и будто боязно. — Мистер Реддл, — дверь позади них открылась, и Том узнал голос ненавистного, но очень грамотного Дамблдора. — Закрой дверь с той стороны! — гаркнул Том, надеясь, что за ним не видно было его спутницу, и Гермиона вздрогнула, смотря на его исказившиеся в гневе черты — он был еще красивее. — Прости, — прошептал он, тяжело дыша и поднял руку, приглаживая ее мягкие волосы на лице. — Ничего страшного, мистер Реддл, — улыбнулась та, сжимая пальцы на его рубашке и ощущая тепло чужого тела. — Работа не ждет. — Прости, — повторил снова и отодвинулся, сразу отворачиваясь. Она сжала ладонь в кулак и с тоской посмотрела на его спину. Он ее почти поцеловал. Или же она почти поцеловала его. Там уже и не разберешь. — Я не знаю, что на меня нашло, простите еще раз, — и снова перешел на «вы». Гермиона кивнула, но поняла, что кивка ее он не увидит, поэтому поспешила ответить. — Вам не за что извиняться, — она схватила книгу и села на небольшой диванчик, кинув рюкзак рядом. — Просто не забывайте, что я вас здесь жду, — она улыбнулась и раскрыла книгу, показывая, что разговор окончен. Реддл провел ладонями по коже лица. — Скоро вернусь, соскучиться не успеете, — и вышел за дверь, впервые за долгое время улыбаясь в стенах этого здания.