Хочешь, укушу?

      Падать с кровати довольно неприятно. Особенно неприятно, если ты в это время спишь и просыпаешься от удара. Ещё неприятнее, если ты падаешь не по своей воле. Как такое возможно? Спросите у Дина Винчестера.       Охотник снова просыпается, когда чувствует себя в свободном падении на пол. Мгновение, спина хрустит от столкновения с твёрдой поверхностью, в голове начинает звенеть. Дин, матерясь шёпотом, с тяжёлым вздохом поднимается. Он смотрит на причину своего очередного весёлого утра, которая спит, заняв его край кровати. К слову, оставшаяся половина свободна, если не считать огромного плюшевого медведя. Можно выкинуть и занять его место, но Винчестер всё же не спешит. Он знает, стоит ему лечь, как Эмилли снова столкнёт его. Она, конечно, делает это непроизвольно. Девушка просто много вертится во сне. Лежать без движений она не может совершенно. Каждая их совместная ночь в бункере — настоящие аттракционы. По большей части, для Дина.       С Эмилли невозможно спать спокойно, если не нравится, когда тебя бьют ногами. О, она делает это ежедневно. Винчестер уже привык, что иногда на теле появляются синяки. К слову, он скрывает их, оправдываясь тем, что всему виной — очередная тварь, которую они с братом выслеживали. Признаться, что его избивает, хотя и во сне, девчонка, а он ничего не делает, чтобы это предотвратить? Невообразимая глупость. Безусловно, можно было бы перебраться в другую комнату, на другую кровать, но Дин слишком сильно любит Эмилли, любит её обнимать, целовать в шею, смотреть, как она медленно просыпается по утрам, очаровательно смущаясь. Чувствовать, как девушка медленно засыпает, что-то монотонно рассказывая, — вообще отдельный вид искусства. Эмилли в такие моменты слишком родная и необходимая.       В такие моменты Дин думает, что она — безумно вкусное, сладкое варенье, а он — тесто, и, получается, что вместе она — восхитительный пирог. И, на самом деле, Винчестеру стыдно за такое сравнение, однако он лучшего придумать не может.       Сейчас же мужчине в очередной раз приходится одеваться и идти на кухню, чтобы приготовить завтрак. Иногда ему кажется, что именно за этим Эмилли так его будит. Уходя, он не может не улыбнуться. Девушка, запутавшись в одеяле, мило посапывает. Его футболка на ней кажется слишком большой, но, безусловно, Дин отдал бы ей все свои вещи, чтобы они пропитывались запахом её геля для душа, её духами, и он потом, на охоте, мог бы в тайне от Сэма иногда вдыхать родной аромат, убеждая себя, что он наконец-то действительно любим и нужен.       В бункере тихо. Джек и Сэм ещё спят, Кас вчера куда-то ушёл, обещая вернуться через несколько дней. Странно видеть ангела таким другим. Дин с теплотой в груди думает, что раньше, только встретив Кастиила, когда тот только присоединился к ним, они с Сэмом были его отцами-одиночками. Теперь же их семья явно пополнилась. Взять хотя бы Джека. Винчестер не сказал бы, что мальчику повезло с жизнью, но ему явно повезло с семьёй. Дин даже иногда ревновал.       Эмилли безумно понравился Клайн. И иногда они проводили слишком много времени вместе. Девушка знакомила нефилима с аспектами современного мира, и было сложно скрывать улыбку, когда Джек, такой взрослый, но ещё совсем маленький, радовался чему-то новому. Так, он весь светился, когда они с Эмилли съездили на карусели. Парень вернулся до невозможности восхищённым и счастливым, и ещё долго делился со всеми своими впечатлениями. В такие спокойные и тихие дни коих бывало не так много, хотелось навсегда остаться в бункере, полностью игнорируя весь кошмар, творившийся в мире. Хотелось вечно смотреть, как Эмилли несет всем кофе, по пути разливая половину, смотреть, как они с Джеком стараются вывести из себя Сэмми, который недовольно хмурился, когда Дин присоединялся к этим двоим и у них получалось его раздраконить, хотелось заставить Каса спеть какую-нибудь песню или станцевать танец, чтобы просто посмеяться, просто повеселиться. В такие моменты хотелось просто жить, не боясь, что завтра может кто-то погибнуть от рук очередного чудовища. Хотелось любить, не думая о последствиях.       А Дин часто о них думал. Думал о том, скольких близких потерял, скольких сам лично погубил, ввязывая их в охоту. Думал о том, что следующей может стать Эмилли, и тряс головой, отгоняя плохие мысли. Винчестер поклялся никогда не отпускать девушку, никогда не действовать безрассудно и глупо, чтобы не лишиться её.       Открывая холодильник, Дин недовольно осматривает его содержимое, и, достав заканчивающееся молоко, добавляет его в список продуктов, которые нужно будет купить. На клочке бумаги, лежавшем на столе, написано порядком. Всё разным подчерком. Он узнаёт неровные скачущие буквы Эмилли. Прочитать, что именно она там написала, сложно, но Винчестер догадывается интуитивно по буквам, которые примерно разобрал. Курица, соевый соус, какое-то странное название, наверное, необходимого продукта для очередного блюда, высмотренного в интернете, маски для лица. Дин фыркает, вспоминая, как Эмилли уговаривала его попробовать, кажется, патчи для век, но он отказался. И каково же было удивление, когда пойдя на поиски девушки, он нашёл её в компании Джека и Каса с этой гадостью на лицах. Он тогда из-за смеха не успел увернуться от летящей в него подушки, которую кинула злая девушка.       Дополнив список, Винчестер принимается за готовку. Из всего оставшегося получатся только панкейки. И Дин, замешивая тесто, действительно пытается быть потише, чтобы никого не разбудить. Он заканчивает примерно на половину, когда дверь открывается и входит Эмилли, сонно потирая глаза. Она, видимо, ещё не умывалась и не расчёсывалась. На голове — птичье гнездо. Дину кажется, что сейчас перед ним самая красивая девушка в мире.       — Зая, — Эмилли, обнимая Дина сзади, зевает ему в спину, — ты зачем так рано встал?       Эмилли слишком низкая, чтобы положит свою голову Винчестеру на плечо, поэтому утыкается ему лбом между лопаток.       — Просто так, — Дин никогда не рассказывает своих секретов раннего пробуждения. — А ты?       — Ты ушёл, вот я и встала.       Девушка всё же отстраняется, когда Дин тянется к чашке с тестом. Она хватает готовый панкейк, запихивая его полностью в рот.       — Эми, горячий же! — заботливо говорит Дин. — Обожжешься.       — Нет, — отвечает ему девушка с полными щеками, и Винчестер с трудом её понимает. — Очень вкусно. Если будешь меня так кормить, я растолстею и ты меня не сможешь выгнать, ведь я не пролезу в двери.       — Тогда я буду готовить каждый день, чтобы ты не смогла от меня сбежать.       — Звучит заманчиво. Думаю, я не смогу отказаться.       — Тебе и не за чем.       Дин выключает плиту и притягивает девушку к себе, мягко, трепетно целуя. Её лицо в его ладонях, он немного нагибается, чтобы дотянуться до чужих губ. Эмилли сладко стонет.       — Я ещё не ходила в душ, — шепчет она, тяжело дыша.       — Это предложение сходить вместе? — ухмыляется Дин. Эмилли заговорчески улыбается, делая вид, что задумывается.       — Возможно, это предложение, если мы успеем помыться до того, как проснутся Сэм и Джек, — Дин сразу же подхватывает её на руки, быстро направляясь в ванную.              Видимо, быть потише у них не получается. По пути в комнату, они встречают в коридоре серьёзного Сэма:       — Я и знать не хочу! — бросает он, когда Дин было намеревается что-то сказать. Старший Винчестер смеётся, Эмилли бьёт его по плечу, краснея ещё больше. Неловко вышло.       Они могли бы полежать на кровати, что, собственно и предлагает Дин, но девушка отказывается.       — Некогда лежать, Дин! Нужно съездить в магазин. Чем ты собираешься кормить ребёнка? — спрашивает она, направляясь к шкафу, одеваясь. Дин лежит на постели.       — Какого ребёнка? — не сразу понимает Винчестер.       — Нашего Дин, нашего, — Эмилли не сразу обращает внимание на установившееся молчание. Только потом до неё доходит, что именно она сказала. — Нет, я не это имела в виду.       Девушка разворачивается, встречаясь взглядом с ошарашенным Дином. В его глазах, кажется, огромное море счастья и готовности к ответственности.       Расстраивать его совсем не хочется.       — Дин, я не беременна, — Эмилли видит, как блеск в глазах постепенно потухает, уступая место непониманию. — Я назвала ребёнком Джека. Его нужно будет кормить. Мне кажется, что он слишком себя изматывает, тренируясь, — девушка подходит к Дину и целует его в лоб, потрепав по голове, притягивая за ворот футболки. — Если ты не заметил, он стал намного больше спать, да и бледный слишком сильно. Тебе следует сказать ему, что он должен отдохнуть. Неважно, кто он. Хоть сам Бог, ему нужна передышка. Не позволяй ему, пожалуйста, сегодня вновь себя изматывать.       Дин выдыхает, видимо, о чём-то задумываясь:       — Хорошо, но тогда нужно придумать, чем его завлечь.       С этим Эмилли соглашается. Оставив записку Сэму, они как можно тише выходят на улицу, садясь в машину. Подъезжая к супермаркету, Дин произносит:       — Когда у нас будет свой ребёнок, я стану многодетным отцом. Кас, Джек, и он. Это, если не считать Сэмми. А ведь мне так мало лет, а у меня такие взрослые дети.       И Эмилли не знает, как на это нормально реагировать, поэтому просто смеётся, с любовью глядя на Винчестера.       Они проходятся по всему списку, но всё-таки набирают немного больше. Эмилли случайно замечает стеллаж с настольными играми и, идя к нему, уже знает, чем их семья будет заниматься этим вечером.       Возвратившись, они в первую очередь видят Каса, вернувшегося совсем скоро после их отъезда. Они уехали в девять, уже половина одиннадцатого, и, ангел беспокоится за всё ещё спящего Джека. Кастиил спрашивает о причинах этого у Эмилли, пока помогает разбирать пакеты.       — Кас, не волнуйся ты так. Нормальные подростки не просыпаются до двенадцати, так что радуйся, у тебя здоровый, самый обычный ребёнок.       Ангел, правда, ещё несколько хмурится, но девушка привлекает его к готовке, и он вскоре отвлекается. Кухня постепенно наполняется людьми. К Касу и Эмилли сначала присоединяется Дин, которому поручают чистку картофеля. Потом приходит и Сэм. Он, отказавшись от готовки, просто садится за стол, начиная рассказывать что-то про Джоди. Видимо, они слишком увлекаются, что не слышат, как приходит Джек.       Он приветствует всех, спрашивает, когда они пойдут тренироваться. Ему отказывают. Эмилли успела всех предупредить сразу после приезда, противников её идеи не нашлось, все согласились, что Джеку нужна передышка.       — Садись и ешь, герой, — смеётся Эмилли, когда Клайн недовольно хмурится. — Успеешь.       Все вместе они обедают, изредка о чём-то переговариваясь. Эмилли, расслабившись, закидывает ноги на колени Дина, продолжая есть. Винчестер и не против.       День проходит на удивление быстро. Как всегда у них всё начинается по-особенному. Касу и Джеку сначала приходится долго объяснять суть настольных игр, потом они едва забирают у Сэма правила. Эмилли выкидывает их в мусорку. Дин проигрывает максимум пару раз. И девушка уверена, что тот жульничал. Поймать его, однако, никому не удаётся.       Потом они берутся за твистер. Эмилли отказывается играть, она командует тем, как взрослые мужчины изворачиваются, пытаясь попасть на нужный кружок. Она не в силах перестать смеяться, пока смотрит за развернувшимся перед ней спектаклем. С очередным ходом все падают на пол. Раздаётся несколько стонов, несколько криков о том, чтобы с кого-то кто-то слез, но всех волнует одно — кто из них победил. Удивительно, как взрослые серьёзные люди и ангел превращаются в самых настоящих детей. Джека понять можно. Именно ему Эмилли и присуждает победу. Остальные трое немного возмущаются, пока Джек не прерывает всех:       — Дин, у тебя кровь идёт.       — Где?       На Винчестера смотрят все. На его лбе небольшая ранка, из которой течет кровь. Эмилли сразу подходит к нему, и, схватив за подбородок, наклонив его голову вниз, рассматривает ссадину.       — Ничего серьёзного, но на всякий случай нужно обработать, — говорит она, идя за аптечкой. Кас предлагает свою помощь, но Дин отказывается от исцеления:       — Зачем тратить силы на такую царапину? Завтра ничего не будет. Мелочи, я даже не почувствовал.       Девушка всё же заливает ранку перекисью и наклеивает пластырь.       — Прости, Дин, но пластырь остался только розовый с цветочками, — произносит она. Дин намеревается уже оторвать его, но Эмилли бътёт его по руке, запрещая. Сэм где-то рядом гаденько смеётся. Больше играть во что-то подобное они не решаются, и, рассевшись перед телевизором, начинают посвящать Джека в историю кинематографии.       Эмилли начинает засыпать на середине очередного фильма. Дин, заметив её сонное состояние, отправляется с девушкой на руках в комнату.       — Я вообще хотела посмотреть ещё, — возмущается она, пока дин стягивает с неё одежду.       — Кого? Сны? Смотри здесь, — категорично отвечает Дин, снимая футболку.       — Фильм! Я хотела посмотреть фильм. Джек ещё не видел «Крёстного отца»! А ты меня увёл, засранец, — Эмилли дуется, накрываясь одеялом.       — На сегодня хватит, ты и так здорово всех развлекла. Потом продолжишь, — улыбается Дин, сам залезая к девушке, прижимая ту к себе.       — Скажи ещё, что тебе не понравилось, — Эмилли разворачивается, утыкаясь носом в грудь Винчестера.       — Понравилось, ещё как понравилось. Я даже с подарком ушёл, — мужчина намекает на царапину на лбу, явно преувеличивая размер проблемы.       — Сам виноват.       — Конечно, сам. Теперь вот лежу, мучаюсь.       — Болит? — спрашивает спустя некоторое время Эмилли.       — Ещё как, — врёт Дин.       — Хочешь, поцелую, чтобы прошло?       — Хочу.       И Винчестер ожидает, что его действительно сейчас поцелуют в лоб, но ничего не происходит. Открыв глаза, он видит, что Эмилли спит, тихо посапывая. Вздохнув, Винчестер приподнимается, скидывая медведя с кровати, надеясь завтра поспать подольше и не упасть на пол. Эмилли улыбается во сне, что-то тихо бормочет себе под нос.       На душе невероятно тепло.       Оказыввается, приятно лежать с кем-то, чувствуя такое родное, необходимое тепло. Дин слышит, что где-то далеко всё ещё звучит телевизор, слышит, что Сэм и Кас иногда о чём-то переговариваются. Пластырь на лбу немного стягивает кожу, но Винчестер рад и ему. Дину безумно нравится, когда за ним ухаживает Эмилли, даже если это всего лишь такие маленькие ранки. Ради её заботы он готов получить и не такие, хотя беспокоить девушку не хочется совсем. Хочется вечно лежать вот так, чтобы совсем рядом билось чужое сердце, чтобы тонуть в безграничной нежности, в собственной важности, в чувствах.       Дин знает, что ни на что на свете не променял бы такие весёлые, безбашенные, счастливые дни. Дни, когда он чувствует, что его любят, дни, когда он сам может беззаветно любить кого-то.