Хочешь, укушу?

      На сообщение с назначенной встречей Флёр самодовольно фыркает и откладывает телефон. Но вопрос подруги спокойно отвечает, что Майклсон назначил встречу, и спешно добавляет, что не собирается на неё приходить. Флер делает вид, что не замечает этого раздражающего цоканья, отворачивается в сторону окна. И улыбается, прикрывая губы рукой. Улыбается ярко и, возможно, чуть-чуть невменяемо. Ей можно, именно сейчас она счастлива. Ей хочется прыгать, кричать от радости, носиться по всему дому, снося на своем пути так некстати поставленные предметы интерьера, но ничего этого девушка не делает. В конце концов, она взрослая и серьезная, уже давно не ребёнок, которому разрешают оставить бездомного щенка, от чего малыш на седьмом небе от счастья. Нет. Клаус явно не похож на бездомную дворняжку, минимум — породистый пудель. Флёр издает смешок, вспоминая кудри гибрида и его родство с псовыми.       — И правда, чем не пудель, — шепчет себе под нос.       Флёр пытается убедить себя, что она просто так каждые пять минут поглядывает на часы, а не отсчитывает минуты до выхода. Её должно было бы смутить недовольство, с каким уходит подруга, но девушка подумает об этом после, сейчас Флёр мысленно перебирает все платья, в шкафу. Ничего подходящего она не находит. Только потом, стоя над кучей вываленной одежды, разбросав всё, что можно, и изрядно выдохшись после длительной примерки, она осознает абсурдность ситуации, краснеет от стыда и, досадливо пнув вещи, хватает первые попавшиеся штаны и кофту. Она не будет из-за него наряжаться. Однако джинсы кажутся слишком растянутыми, а худи — выцветшим, и Флёр почти решается на лёгкий сарафан, но в последний момент передумывает.       Ей хочется стукнуть себя по лицу, так стукнуть, чтоб остался синяк — повод остаться дома и не ходить к нему. Флёр не уверена, что хочет этой встречи. Девушку мотает от «ни за что не поеду, запрусь дома» до «скорее бы, кажется, сейчас помру от ожидания». Ей неимоверно стыдно. Флёр обескураживает эта ситуация, выводит из равновесия. До выезда ещё почти два часа, она уже готова.       На душе всё ещё тревожно и неспокойно, девушка уже заводит двигатель. Поворачивая ключ, она замечает, как дрожат руки, то ли от предвкушения, то ли от страха, черт знает. Флёр же пытается успокоиться, уделяя все внимание дороге. Ехать далеко, но нога сама сильнее надавливает на газ, и машина мчится по трассе, оставляя за собой столбы пыли.       От дома Флёр до того поля довольно далеко, но девушка не замечает этого пути. Она останавливается на обочине, глушит автомобиль. Ей нужно бы выйти, но пошевелить ногами не получается. Всё тело будто бы окаменело. Руки не перестают дрожать, а сердце заходится в бешеном ритме. Флёр случайно обращает внимание на свое отражение в зеркале. Раскрасневшиеся щёки, расширенные зрачки, приоткрытые губы, из которых вырываются частые выдохи. Вид, как у спортсмена после забега,       — Дьявол, — шипит девушка. Она бьется лбом об руль, пытается успокоиться. Флёр ненавидит то, как её мозг воспринимает Клауса. Слишком чувственно, слишком нетерпеливо, слишком по-своему. Ей это не нравится, поэтому Флёр рычит, злясь на саму себя.       Из мыслей её вырывает стук в окно. Девушка вздрагивает, испугавшись, быстро поворачивается к источнику звука. Клаус. Блять. Не просто Клаус, хитро улыбающийся довольный Клаус. Флёр вздыхает, пытаясь понять, как долго тот смотрел за её терзаниями. И, судя по лицу, достаточно. У девушки появляется дикое желание уехать. Всё также глядя на мужчину, она тянется к ключам. Тот, заметив её движение, качает головой, произносит, повышая голос, чтобы наверняка было слышно через стекло:       — Не самая хорошая идея, — последние гласные как всегда игриво растянуты.       Флёр ничего не остается. Однако она всё ещё злится, поэтому дверь открывает как можно сильнее и неожиданнее, чтоб попасть по Майклсону. Естественно, её план не осуществляется, черт бы побрал эту их вампирскую реакцию. Зато Клауса, видимо, это забавляет ещё больше, потому что его губы продолжают растягиваться в улыбке. Флёр и не знала, что он так может.       — Осторожнее, убьешь, — слишком наигранно беспокойство, с которым это произносит Майклсон.       — Ага, убьёшь тебя, как же, — ворчит девушка. — Когда ты приехал? Я тебя не видела.       — Конечно, не видела. Ты была слишком занята избиением собственной головы. Дай посмотрю, вдруг поранилась, — Клаус смеётся и тянет руку к Флёр. Девушка бьет по ней, отстраняясь.       — Отстань, — щёки жжет румянцем.       Флёр ждет очередную колкость со стороны Майклсона, но тот молчит. Молчит и смотрит ей в глаза. От его взгляда по телу бегут мурашки. В нем непривычно много нежности и любви, света и добра. Флер не привыкла к такому Клаусу. К Клаусу, что не выглядит серийным убийцей. Сейчас весь Майклсона — сплошное радушие и благолепие. Девушка глядит на него, и, кажется, теряется окончательно. Нужно, наверное, что-то сказать, но слов нет, как и мыслей. В голове — благоговейная пустота и спокойствие.       — Соскучилась? — спрашивает Клаус, в привычном жесте расставляя руки, намекая, что совсем не против примирительных объятий.       Флёр хватает этого, чтобы вновь ощетиниться, и стать, как поддевает её Ребекка, ёжиком. Сама девушка не понимает, что смешного и милого в её нахмуренных бровях и поджатых губах, но каждого из Майклсонов это забавляет.       — Ни капли. Вообще приезжать не хотела, — врёт она. Клаус, естественно не верит.       — Всё еще обижаешься, куколка?       Флёр тысячу раз говорила, как ненавидит подобные прозвища, но в этот раз игнорирует провокацию Майклсона, которую тот бросает специально, чтобы отойти от темы. У неё пропадают и волнение, и смущение, и нетерпение. Клаус виноват, и, раз уж они уже встретились, и волноваться о сохранности Майклсона, который теперь никуда не денется, в принципе больше нет необходимости, пора бы выяснить всё.       — А сам как думаешь?       — Думаю, что я уже близко к прощению, раз на тебе надет мой подарок.       Флёр не сразу понимает, что упоминает мужчина. До неё доходит постепенно. Чертово худи.       — Я не собираюсь оправдываться, но я случайно его выбрала.       — Конечно, конечно, как скажешь, верю, — Клаус поднимает руки, показывая готовность сдаться, но девушку его тон совершенно не устраивает.       — Я серьёзно.       — Я тоже. Привез тебе, кстати, ещё пару штук. если не ошибаюсь, таких у тебя ещё не было, — продолжает Майклсон более спокойно.       — Пытаешься купить мое прощение шмотками? — Флёр это действительно задевает.       — Нет, но я хотел бы извиниться. Прости?       Девушка не уверена в своём решении, потому что на душе всё ещё неприятный осадок после ссоры — с одной стороны, её и излишняя эмоциональность вкупе с тем, как сильно она соскучилась за месяц разлуки — с другой. Между ними всего несколько метров, и Флёр как никогда радуется своим длинным ногам, что в этот раз идут будто сами по себе, потому что через несколько секунд она прижимается к Клаусу. Девушка сжимает его куртку ладошками, прислоняясь как можно ближе. Майклсон держит её в крепких объятиях, его лоб по обыкновению соприкасается с её. Они стоят так довольно долго, пока девушка не произносит, слегка отстраняясь:       — Если ты ещё раз куда-то пропадешь и ничего никому не скажешь, я найду тебя и самостоятельно прибью.       — Ты боишься за мою жизнь или ревнуешь? — переводит в шутку Майклсон. И снова его добрые глаза. У девушки почему-то возникает от них ассоциация с собакой. Она вспоминает про пуделя.       — Скорее боюсь, — улыбается Флёр, предвкушая веселье. — Кому ты нужен без прививок, документов, аксессуаров. Поймают да сдадут в приемник на убой, хоть и породистый. Жаль будет.       — Что? Ты вообще о чем? — недоумевает Клаус, он смешно хмурится, от чего Флёр хочется смеяться ещё больше.       — Как о чём? Ты же настоящий пудель, лохматый, — она протягивает руку, треплет Майклсона по волосам, — злой, рычать умеешь. Осталось научить гавкать. Смотри, ничего сложного: «Гав-гав». Попробуй, я тебя поцелую в награду.       Клаус почему-то ведётся на эту глупейшую уловку и действительно несколько раз тявкает.       — Гав-гав.       Вместо обещанного поцелуя он получает громкий смех девушки. Флёр пускается наутек в поле. Майклсон медлит буквально мгновение перед тем, как побежать за ней. И нет, он не использует свои способности, если можно так сказать. Флёр не сравниться с ним в выносливости и в стремлении добиться цели. Сейчас его цель — обещанная награда, которую он, без сомнений, получит.