Дьяволы у подножья гор.

Под злобой небесной. Под восстающей луной. Близ полночи. Среди предательски скользких, поросших мхом, неведомой слизью, валунов и окатышей. Редко знающих на себе разумного поступь существа. Как и откровенного зверя - заносит сюда нечасто. Горгроба же занесло. Голод, бульканье, рёв в ненасытном брюхе, выгнал его из, насколько то возможно, обжитой пещеры на охоту. Теперь же, закинув баранью, на плечо тушу - тот предвкушал, как вцепится уже клыкастой пастью в её перегретый жир. Меж серых, причудливых, дымных теней, старый тролль добрался до дома. Погрузившись в сладкий, сытый, разглаживающий свирепую гримасу сон. Сон о житие под мостом. Тот, теперь, чаще чем когда либо прежде, стал посещать его. Тени же, встрепенувшись, став будто плотнее или набравшись смелости, двинулись дальше. Между утренней, прохладной, сырой хмарью и хмарью маслянистой, лязг просыпающейся стали, шутейных перебранок и подначивания голоса. Подрубленный ствол рушится на каменистую почву, было разбежавшись компания принимается за разделку и чистку. Что, конечно, не займёт целый день, но и не каждый ствол, по пригодности своей, по итогу будет отличным и подходящим для строительства. От силы - два ствола за день, при всём имеющемся опыте, будут надлежащего качества. Такова уж цена того чтоб заиметь прочные, долговечные постройки. Прочая ж древесина отправится как в поле бытовых нужд - будь то приготовление пищи, обогрев, просто напросто костры, сигнальные и нет. Мелкие же, но пригодные, части станут древками копий и алебард, стрелами, основой для щитов. Одарив прохладой, не сникнув ещё в сумерки, вечер застал сира Мюллиха на том же месте, где тот, ранее, был справедливо, хоть и тревожно, разбужен. Само же оно с тех пор несколько преобразилось, вместе с тем, будто бы, преобразился и его обитатель. Вышедший вон кубок прихватил с собой и кувшины, бутыли, а заодно и плошки. Фигура же возросла, приобретши основательную, крепкую осанку рыцаря, подтверждая одной уже собой исчерпывающе репутацию его. Сыпнув на стол горсть спелых орехов, тот произнёс. - Вот этот парень, нынче, сказал что нам всем не поздоровится, если не принять действенных мер. Будьте благодарны ему за это. А если кто, вдруг, будет черезчур благодарен, то… Подняв повыше, побитую, покрытую трещинами и выбоинами, но ещё узнаваемую, голову каменного голема, сир, со взглядом который бы смог вызвать дрожь, опустил её, так что скорлупа плодов хрустнула и легко поддалась. - сами понимаете. Завтра мы выступаем. Пешим, хотелось бы добавить - скрытным, отрядом, но вряд ли. Один только лязг выдаст нас за версту. Задача, посему, на ближайшие дни - разведка по малому радиусу, так чтобы с темнотою оказаться под укрытием стен. По крайней мере до того момента как нам, на готовые стойла, не пригонят лошадей. Обратим внимание на подступы. Обратим внимание на лесопилку. Посмотрим, как говорится, и под ноги. На карте, что подозрительно мне стало, при внимательном рассмотрении - не обозначено ни шахт, ни даже каких либо намёков на оные. Подозрительно. Подозрительно. Подозрительно! Голова-молот, снова, обрушивается на наковальню-столешницу. А воскресный же вечер в ответ - поспешает ретироваться.