Маленькие трагедии катастрофического масштаба.

      Над Петербургом ещё сильнее сгущались тучи. Сильный дождь лил, не переставая, уже несколько суток. Нева вышла из берегов и затопила город.       На первом этаже плескалась вода. Скоро она пробралась бы и на второй. Уже волны облизывали первые ступени.       Яков стоял возле окна и наблюдал за потоками воды, гуляющими по улицам столицы. В его карих глазах отражалась молния, сверкающая в хмуром небе. Её белый свет ложится на и без того бледное лицо дознавателя, резко очерчивая острые скулы.       За спиной Гуро, облакачиваясь на дубовый рабочий стол, стоял Бриллинг. Он любовался красивым силуэтом следователя. Да, Яков Петрович, красив. И очень, очень умён. Иван Францевич безусловно хотел бы, чтобы он был его напарником. — Мне через неделю нужно уехать под Полтаву. — вздохнул Гуро и повернулся к собеседнику — Но, судя по погоде, мне это не удастся. — Не стоит быть столь категоричным. — ответил Бриллинг. — Быть может, погода изменится… — Перейдем непосредственно к делу. Я позвал Вас не для того, чтобы разговаривать о погоде. — Яков заложил руки за спину и отошёл от окна. — А зачем? — Ваш поступок был слишком жесток по отношению к моему брату. Эраст души в Вас не чаял, а Вы так поступили с ним. — приближаясь к мужчине, вкрадчиво начал следователь. — Чего же Вы хотите? — Я хочу, чтобы Вы никогда не появлялись в Москве и за километр обходили дом моего брата. И если Вы позволите себе хоть как-то напомнить ему о себе и вновь причините ему боль, я буду мстить Вам до конца Вашей жизни. Нигде Вы не сможете найти покоя. — Гуро стоит непозволительно, неприлично близко к Бриллингу. Уже дышит ему в лицо. — Вы утонете в моей мести. — почти шёпот. — Пока что я тону лишь в Ваших прекрасных карих глазах. — ответил Иван Францевич, лукаво блестя серо-голубыми омутами.       А через секунду прикоснулся губами к губам дознавателя. Так спокойно, как будто так и нужно. Как будто так повелел Всевышний, если бы Яков Петрович верил в него чуть сильнее. Ужасающе нагло.       Гуро стоял в оцепенении, не двигаясь. Не отвечал и не сопротивлялся. Поцелуй был пробным и закончился быстро. — Вы знаете, как сильно я Вас ненавижу, Иван Францевич.       Дознаватель поцеловал Бриллинга и сильно прижал к себе. Целовал жадно и ненасытно. Он сам не знал, любит он Ивана Францевича или ненавидит. И уже никогда не узнает.       В тот вечер Иван Францевич Бриллинг и Яков Петрович Гуро погибли при наводнении.