Танец призраков

      Все они бежали, Роберт, все, кто хвастливо называл себя верными слугами королевы Шотландской, вся эта свора – Босуэл, Атолл, Хантли. И, разумеется, Чарльз Стюарт. Они укрылись в Данбаре – это прибрежный замок, настоящая твердыня.       А королева и ее непутевый супруг оставались в Эдинбурге. Ратвен не церемонился с Генри: он прямо сказал незадачливому королю, что тот теперь полностью зависит от тех, кто участвовал в убийстве фаворита его жены.       Кое-кто из моих людей присутствовал при разговоре Ратвена и короля Шотландского.       Мне говорили, что молодой король был просто потрясен: он хлопал глазами и шлепал губами, ни говоря ни слова. До него, наконец, дошло, что устранение Риччо вовсе не сделало его настоящим королем. Так что же дало ему участие в этом убийстве? По правде говоря, Роберт, ничего. Разве что ненависть своей жены. Ненависть, которая, в конце концов, его и погубила.                                                             ***       Ах, святой отец, хоть в те дни я находился в Данбаре, ибо появляться в Эдинбурге было слишком опасно, я все же был неплохо осведомлен о том, что происходит в королевском дворце. Не спрашивайте меня, откуда я черпал свои сведения, я и сейчас еще не могу открыть этой тайны, хотя прошло уже много лет.       Мне стало известно, что мой брат-глупец пребывает в постоянном страхе, из-за чего каждый вечер напивается до безумия в своих покоях. Еще бы! После случившегося августейшая супруга его просто возненавидела. Да к тому же, он стал понимать, что его сообщники по убийству Риччо могут в любой миг решить, что он слишком опасен и избавиться от него. И тогда он потеряет не только корону, но и жизнь!       И я понял, что пришло время действовать. Это было утром. Мы с Босуэлом были вместе. Странно, но этот головорез, который был жестоким даже в постели, по утрам был удивительно нежен. Я млел в его объятиях, уткнувшись в его сильную шею, слушал как бьется сердце в его могучей груди, трепетал от того, что его шершавая ладонь осторожно и ласково гладила меня…       - Я хочу вернуться в Эдинбург, - тихо проговорил я.       Сонные зеленые глаза широко раскрылись.       - Что? – сипло спросил он. – Что ты сказал?       - Я хочу вернуться в Эдинбург.       - Ты с ума сошел? Тебя прикончат сразу, как только ты въедешь в город!       - Я готов рискнуть.       - Но какого черта? Зачем?       Я посвятил Босула в план, который созрел у меня в голове.       - А ты умеешь рисковать, - сказал он, усмехаясь. – Не ожидал от тебя. Что ж. Если хочешь – рискуй. Хотя мне будет жаль, если тебя прикончат. Задница у тебя уж больно хороша.       В тот же день я отправился в путь безо всякой охраны, переодевшись простым дворянином.                                                                    ***       К сожалению, Роберт, донесения из Шотландии приходили сюда, в Лондон, с опозданием, и я слишком поздно узнал, что змееныш тайно возвратился в Эдинбург. А когда узнал, то не сразу поверил. Было, поистине, невероятно, чтобы этот трусливый и коварный подлец мог решиться на подобное: прибыть в Эдинбург, да еще пробраться в Холируд, где его прикончили бы в первом же темном коридоре, как прикончили его сообщника Риччо!       Увы, я недооценил этого негодяя, я не учел, что решившийся на что-нибудь трус в иные минуты может куда опаснее самого отчаянного храбреца.                                                             ***       Я прибыл в Эдинбург уже в сумерках и проник в королевский дворец через потайной ход. У меня не было ключа, но, по счастью, дверь мне открыл преданный королеве паж.       - Это вы, милорд! – воскликнул он испуганно. – Боже мой, вас же убьют! Уходите, уходите немедленно, повсюду во дворце стоят караулы этих негодяев. Даже ее величество боится выйти из своих покоев.       - Замолчи! – шепотом приказал я. – Замолчи, иначе они все сбегутся на твои крики. Проводи меня к ее величеству.       - Но…       - Ты слышал? Проводи меня к ее величеству!       - Но ее величество сейчас разговаривает со своим супругом, вашим братом, милорд… - пролепетал паж.       - Вот как? Тем лучше! Веди меня.       Паж провёл меня в маленькую комнатку, смежную с кабинетом королевы, и хотел было доложить о моем приходе, но я знаком приказал ему удалиться. Он с удивлением, недоверием и испугом посмотрел на меня, но повиновался.       А я, святой отец… Каюсь, я тихонько отворил дверь в королевский кабинет, внимательно прислушиваясь и вглядываясь в узкую щель.       Увиденное меня поразило: мой брат стоял перед королевой на коленях, а его лицо, обычно такое холеное и надменное, распухло от слез, словно лицо женщины!       - Простите меня, - лепетал он, молитвенно сложа руки, - умоляю, простите меня!       А королева стояла, гордая, прекрасная, и я видел отвращение на ее лице, как будто на коленях перед ней стоял не ее муж, а какое-то мерзкое существо. Но Генри этого не видел, ибо глаза его были полны слез. Зато голос королевы был грустен и даже мягок.       - Сударь, - говорила она, - вы совершили ужасный поступок…       - О, сударыня, этот проклятый итальянец…       - Дело не в итальянце! – королева резко отдернула руку, которую пытался схватить Генри. – Неужели вы не понимаете, что этот заговор был направлен вовсе не против несчастного Риччо, упокой Господи его душу, а против вашей супруги и вашего ребенка?       - Нет, сударыня, видит Бог…       - Не оскверняйте имени Божьего своими недостойными устами! Вы держали меня в тот миг, когда один из этих негодяев выстрелил мне в живот! Меня спасла лишь осечка!       - О, сударыня, пистолет его не был заряжен! – лепетал Генри.       - Не заряжен! – горько усмехнулась королева. – Для чего же он тогда стрелял? Может быть, чтобы я испугалась и от страха лишилась ребенка, а вместе с ним и собственной жизни? Вы подумали об этом? О, сударь, вы или негодяй, или глупец!       - Я глупец! – всхлипывая, произнес мой брат, а я прикрыл глаза, чтобы не видеть его омерзительного, покрасневшего от слез и пьянства лица. – Сударыня, я полный глупец… Я думал, что им нужен только этот проклятый итальянец…       - Сударь, не смейте так говорить об убиенном Давиде…       - О, сударыня, - скулил Генри, - видит Бог, я не понимал, что заговорщики метили не только в Риччо, но также и в меня…       - В вас? – удивленно переспросила королева.       - В меня! – с жаром воскликнул Генри. – В меня! Разве вы не видите, что я тоже стал пленником вместе с вами, пленником в нашем собственном дворце! Теперь каждую минуту я жду, что в грудь мне вонзится кинжал или горло мое сдавит удавка или что я выпью бокал отравленного вина…       - Лучше бы вы меньше пили, - пробормотала королева, но Генри не расслышал ее. Или сделал вид, что не расслышал.       - Моя жизнь в опасности! – казалось, вот-вот, и этот жалкий трус разразится истерическими рыданиями.       - О, супруг мой, даже сейчас вы думаете только о себе, - печально промолвила королева.       - Нет-нет, видит Бог, совсем нет! – испуганно вскрикнул Генри, придвигаясь к своей супруге на коленях, в то время как она отступала от него. – Я клянусь собственной жизнью, что ввязался в этот заговор только из-за любви к вам…       - Что??? Что вы такое говорите?       - Только из-за любви к вам, сударыня! О, почему вы предпочли мне этого презренного итальянца, чем он околдовал вас?       - И это говорите мне вы! – теперь в голосе королевы была уже нескрываемая ярость, - вы, который опозорил честь шотландской короны и мою честь! Вы, на кого люди давно показывают пальцем, над кем открыто насмехаются и кого ненавидят! Весь Эдинбург знает о ваших изменах, о ваших гнусных оргиях в отвратительных притонах…       - О, сударыня, это мой проклятый брат вовлек меня…       Услышав это, святой отец, я больше не в силах был сдерживаться и ворвался в королевский кабинет       - Что ты осмелился сказать, негодяй? Что ты несешь, нечисть? – закричал я, одной рукой схватив этого мерзавца за плечо, а другой залепив ему пощечину.       От неожиданности Генри разинул рот и испуганно уставился на меня. А королева, вскрикнув, отшатнулась.       Я бросился к ней и усадил ее в кресло, в то время как Генри дрожащими руками наливал воды из графина в стакан и подавал его королеве.       - Вы! – говорила королева, бледная и испуганная. – Лорд Стюарт! Вы здесь! Как вы сюда попали?       - Успокойтесь, государыня, - отвечал я, пытаясь взять себя в руки. – Я прибыл, чтобы защитить свое имя от клеветы, которую возводит на меня ваш недостойный супруг, осмеливающийся называть себя королем Шотландским.       - Что ты сказал?? – кажется, Генри начал приходить в себя после пощечины и испуга. – Да стоит мне только крикнуть, и люди Ратвена ворвутся сюда…       - Чтобы обагрить эти покои кровью вашего брата, как обагрили они эти же покои кровью Риччо? – глядя прямо в глаза Генри, спросил я.       Тот молчал, и в его глупых голубых глазах я видел стыд и ненависть.       - Ну что же, Каин, - продолжал я с презрением, - зови своих клевретов, пусть они убьют и меня на глазах моей королевы!       - Перестаньте! - слабым, но повелительным голосом произнесла королева. – Вы оба забываетесь!       - О, ваше величество, - пробормотал я, склоняясь перед ней.       - Вы с ума сошли, милорд, - тихо произнесла королева. – Зачем вы приехали? Я думала, что вы в Данбаре. Если они узнают, что вы здесь, вас убьют…       - Они убьют всех нас, ваше величество, - отвечал я, глядя в ее темные, глаза, которые слезы сделали лишь прекраснее, - они убьют и вас, и вашего супруга, и меня! Эти еретики только и мечтают о том, чтобы сделать королем графа Меррея!       - Я знаю это, - с грустной улыбкой произнесла королева, в то время как мой братец смотрел на меня, испуганно хлопая длинными ресницами. До этого глупца, все всегда доходило в последнюю очередь.       - Мы погибли, - вот и все, что он мог пролепетать, - мы погибли, моя дорогая супруга, нам не спастись…       - Замолчите, сударь, - устало отмахнулась от него королева. – Я не в силах слышать ваш голос. А вы, милорд, - обратилась она ко мне, - если вы, рискуя жизнью, прибыли сюда, в этот проклятый дворец, где все пропитано кровью и преступлением, если вы решились на подобное, значит…       Она замолчала.       - Значит, я сделал это не просто так, - закончил я вместо ее величества.       В глазах королевы вспыхнули золотистые искорки.       - Я это знала, милорд! - воскликнула она. – Я знала, что мои верные слуги – Босуэл, Хантли, Атолл и вы, Стюарт, не оставите меня!       О, лучше бы меня ударили в грудь кинжалом! Какое отношение имели ко всему этому Босуэл, Хантли и Атолл? Я знал, что сейчас они приканчивают очередную бутылку бренди в Данбаре и думают об охоте или об очередной оргии! Я, один лишь я придумал, как спасти королеву, один лишь я решился на это!..                                                       ***       Ясно, Роберт, что змееныш в одиночку не мог придумать, а главное, осуществить адский план по вызволению коронованной блудницы, попавшей в руки своих подданных!       Слишком уж дерзким и отчаянным был этот замысел. А змееныш был слишком труслив, хоть он и впрямь рисковал своей головой, пробравшись в Холируд. Но ведь он прибыл в Эдинбург не один. С ним была целая свора головорезов-телохранителей, которых дал ему Босуэл!       Я не знаю, о чем он говорил с этой блудницей. Знаю только, что та вдруг стремительно изменилась. Прежде она не желала даже видеть тех, кто убил обожаемого ею Риччо, а теперь неожиданно сменила гнев на милость, и даже, говорят, стала улыбаться тем, кто во всем этом участвовал… Ох, Роберт, женские чары есть женские чары, а эта блудница умела ими пользоваться. Нет, сам я ее никогда не видел, но много слышал о ней. Говорят, эта ведьма могла околдовать даже святого! Она уверяла лордов, что понимает их, что они на самом деле желали ей только добра и что она готова их простить… И они начали ей верить, несчастные! Их не насторожило даже то, что король Шотландский вдруг сказался больным и целыми днями не выходил из своей спальни.                                                       ***       Мы запретили Генри выходить из спальни, святой отец. И я, и королева боялись, что этот глупец снова испугается и выдаст нас своим сообщникам. Или же просто проболтается. Он вполне был способен и на то, и на другое. Я поселился в маленькой потайной комнатке по соседству с его кабинетом, так что братец мой постоянно был у меня под присмотром. О, жить с ним по соседству было невыносимо! Он то хныкал, то разглагольствовал о собственном величии, то начинал проклинать всех на свете, то часами смотрелся в зеркало и прихорашивался… И постоянно давал мне понять, что считает себя несравненно лучше меня решительно во всем! Но при этом намекал мне, что вовсе не прочь лечь со мной в постель! И это вызывало у меня чувство омерзения.       Ох, как же он мне надоел в те дни! Даже бутылка не могла нас сблизить. Мы лишь еще больше возненавидели друг друга.       Я утешался в обществе Энтони Бортвика, того самого пажа, что открыл мне дверь, когда я вернулся в Холируд. Он был очень мил. Все время разыгрывал из себя застенчивого и неопытного юношу, но в постели был поистине ненасытен и мог дать фору самым отъявленным блудникам из эдинбургских притонов. С ним было совсем неплохо… Ах, простите, святой отец, что предаюсь в вашем присутствии этим грешным воспоминаниям.       Что? Вы спрашиваете о королеве, святой отец? Королева… О, я видел, что она заигрывает с Генри, что она стремится снова его очаровать, но достаточно было ему отвернуться, как в ее темных глазах вспыхивали ненависть и отвращение. И меня пугал этот страшный огонь в ее глазах. Я предчувствовал, святой отец, что этот огонь может быть смертельным!       Но тогда я думал о другом: бежать как можно скорее. В любой момент меня могли обнаружить, а это означало неминуемую смерть. На Генри не было никакой надежды, связываться с внешним миром мне помогал Энтони Бортвик. Он относил мои записки доверенному человеку в Эдинбурге, а тот переправлял их в Данбар, где засели проклятые пьяницы во главе с Босуэлом.       Но дело двигалось медленно. На словах эти пропойцы готовы были хоть завтра прискакать в Эдинбург, чтобы спасти королеву, но всякий раз у них находился предлог, чтобы отложить дело…       Наконец, мне удалось условиться с ними, что побег произойдет через три дня. Я оповестил королеву, но мы решили ничего не говорить Генри до самого последнего момента. Иначе этот трус окончательно испугается и уж точно нас выдаст. Пусть лучше, ничего не зная, трясется от страха в своей постели.       Дело осложнялось тем, что королева была в тягости. Выдержит ли она треволнения, связанные с бегством: бешеную скачку, возможную погоню? О, она уверяла меня, что перенесет все, и я видел решительность в ее темных искрящихся глазах… Но чем ближе подходил срок бегства, тем большая тревога охватывала меня. И ни изысканное французское вино из королевских погребов, ни крепкий виски, сколько бы я их не пил, не приносили успокоения!                                                             ***       Роберт, я знаю, они там занимались пьянством и развратом! Кто? Да эта коронованная блудница, ее муж и его брат! Разве можно в этом сомневаться? А иначе зачем, скажи на милость, змееныш столько дней сидел в Холируде? Они там просто сошли с ума, позабыли об опасности, дни и ночи напролет предавались распутству.       Ах, почему я слишком поздно получил известие о том, что королевский братец проник в Холируд! Если бы я предупредил лордов, все было бы иначе, все было бы кончено тогда, и не было бы тех ужасов, через которые потом пришлось пройти Шотландии!       А лорды… Увы, они ни о чем не подозревали. Они думали, что королева у них в руках, что она уже не сможет вырваться… Наивные, наивные как дети!                                                             ***       Ах, святой отец, я надеялся, что лорды ни о чем не догадываются. Но надежды разбились в тот вечер, когда я вышел из кабинета королевы и двинулся по потайному коридору, который огибал маленький зал, обычно пустовавший. Из-за деревянной перегородки до меня донеслись приглушенные голоса, в одном из которых я узнал хриплый голос Ратвена.       - Я получил донесение из Данбара, - говорил он. – Лорд Стюарт покинул замок несколько дней назад.       - Это мы и так знали, - произнес другой голос, кажется, принадлежавший Линдсею. – Но куда он направился? Это известно?       - Теперь известно. Сюда, в Эдинбург!       - Тем хуже для него. Мы его найдем и прикончим.       - Более того, - в дыхании Ратвена слышался свист, и мне казалось, что это ночной ветер свистит на кладбище, - пьяный Босуэл бросал какие-то странные фразы… Из них как будто следовало, что брат мальчишки-короля сейчас здесь в Холируде!       Раздался общий возглас ярости и изумления. Я похолодел и замер.       - Не может быть, - послышался угрюмый голос, и кому он принадлежал, я так и не понял. – Если бы он был здесь, мы бы узнали, и он давно был бы мертв.       - А если он все же во дворце? Здесь столько темных закоулков…       - Надо всё обыскать!       - А если он прячется в королевских покоях?       - Тем хуже для королевы. И для него.       - Перестаньте, господа! Это невозможно. Мальчишка, который именует себя нашим королем, труслив, но брат его еще трусливее. Он никогда не решится появиться здесь, иначе он отправится прямиком в ту же могильную яму, где его дожидается этот пройдоха-итальянец.       - Не забывайте, Биллинден, - раздался мрачный голос Ратвена, - этот молокосос прошлым летом участвовал в сражениях, когда нас изрядно потрепали…       - Да он был окружен телохранителями! Он даже меч не обнажал, у него просто не хватило бы сил его поднять. А после битвы, говорят, он дрожал как осиновый лист и рыдал… И все целовал украдкой какую-то погремушку…       О, святой отец, какая ярость закипела во мне от этой клеветы, хоть я и понимал, что именно сейчас это клевета была мне во благо!       - Тем не менее, - поговорил Ратвен. – Надо найти его. Линдсей, пусть ваши люди объедут весь Эдинбург, заглянут в самые темные, самые грязные закоулки, навестят притоны, в которых он обычно бывал. А я прикажу своим людям завтра обыскать весь дворец.       - Да бросьте, Ратвен, - произнес другой голос. – Все это сущие глупости! Его здесь нет.       - Он здесь, - сквозь тяжелый кашель проговорил Ратвен. – Что-то подсказывает мне: он здесь. И он готовит побег этой папистке. Надо было прикончить ее тогда, вместе с Риччо!       За перегородкой воцарилась гробовая тишина.       - Что замолчали? – осведомился Ратвен. – Я сказал то, о чем вы все думаете. Меррей будет лучшим королем, чем она. Пока королевскую корону носит Мария Стюарт, мы не избавимся от папистской заразы.       - Королева сейчас не опасна, - робко произнес кто-то. – Она вот-вот должна родить. Она говорит, что простила нам убийство итальянца…       - И вы верите этой потаскухе?       - Но Дарнли уверял нас, что она ничего не затевает!       - Этот юнец подл и продажен. Она пообещала ему сделать его полноправным королем и теперь крутит им, как хочет.       - Ну и что? Он тоже в нашей власти.       - До тех пор, - медленно и глухо проговорил Ратвен, - до тех пор, пока они живы, я имею в виду королеву, ее мужа-содомита и его братца, до тех пор не они в нашей власти, а мы – в их власти. Все они должны умереть!       - Замолчите! - раздался встревоженный голос Линдсея. – В этих стенах нельзя говорить подобных вещей!       - Разве этот дворец не принадлежит нам?       - А разве вы сами не говорили только что о том, как много в нем темных закоулков?       Я снова похолодел.       - Хорошо, - я услышал, как Ратвен стукнул кулаком по столу. – Давайте отправимся в мой дом на Хайстрит, там нас никто не услышит. А потом мы вернемся, чтобы покончить с этой заразой. Меррей в любом случае будет лучшим королем, хоть он тоже порядочный трус. Идемте же!       Я услышал, как все они, продолжая спорить, поднимаются и покидают зал. Вытерев холодный пот, струившийся по лбу, я ринулся назад, к королеве.                                                       ***       Ах, Роберт, я до сих пор кусаю себе локти от досады. Гонец из Шотландии привез мне донесение о том, что змееныш пробрался в Холируд. В том донесении из Данбара говорилось, что сторонники Марии Шотландской тайно собирают своих людей, чтобы через четыре дня двинуться на Эдинбург и освободить ее… Я, не теряя времени, в тот же вечер отправил гонца в Шотландию, чтобы предупредить Ратвена и его товарищей о том, какая им угрожает опасность. Но в то самое время, когда мой гонец покидал Лондон, события в Холируде стали развиваться стремительно. Я до сих пор не понимаю, что там произошло, почему эта проклятая тройка вдруг решила действовать на свой страх и риск, не дожидаясь помощи… Но я уверен, что во всем виноват Чарльз Стюарт. У него какое-то дьявольское чутье! И даже сейчас, когда он, кажется, попал к нам в руки, мы не можем быть спокойны, сын мой. Наоборот, нам надо остерегаться, ибо эта змея может в любой момент незаметно выползти из какой-нибудь щели и ужалить нас! Помни об этом, Роберт!       Сейчас мы находимся в еще большей опасности, чем тогда, когда под покровом ночи на далекий Холируд налетел целый шквал странных событий…                                                       ***       Первым делом я бросился к верному Тони Стэндону, приказал ему отправиться в известный ему дом в Холируде, привести оттуда лошадей и ждать в условленном месте. А затем я пошел в королевские покои. Королева выглядела бледной и усталой, но еще не ложилась спать.       - Ваше величество, они хотят убить всех нас этой ночью. Надо бежать немедленно! - это все, что я сказал.       В глазах королевы мелькнул было страх, но это длилось недолгое мгновение, а затем в них снова засверкали золотистые искорки. Она ждала этих моих слов, ей не терпелось вырваться из мрачного, забрызганного кровью дворца!       - Поднимите вашего брата с постели, милорд, - она снова не сказала ни «короля», ни «моего супруга».       Я молча поклонился и вышел.       Когда я стремительно вошел в спальню Генри, тот действительно уже был в постели и взвизгнул, видимо, вообразив, что к нему врываются убийцы.       - Что тебе нужно? – воскликнул он.       - Тише, - произнес я повелительно. - Мы покидаем Холируд. Немедленно. Одевайся.       - Ты с ума сошел! – запричитал мой братец, натягивая затканное золотом одеяло на себя до подбородка. – Я никуда не поеду!       - Ратвен и его свора готовятся нас убить. Ты не доживешь и до рассвета, если останешься здесь.       - Я не верю тебе, - стуча зубами, говорил этот храбрец. – Ты однажды уже пытался убить меня, в твоих глазах я читаю только злобу. Ты в заговоре с моей женой против меня.       О, святой отец, в этот момент я действительно почувствовал невероятный приступ злобы и ненависти к этому глупцу! Выхватив шпагу, я произнес:       - Я убью тебя безо всякого заговора сию же секунду, если ты не оденешься и не последуешь за мной.       Его голубые глаза стали белыми от ужаса.       - Поднимайся! Иначе я тебя убью, и никто не пожалеет о тебе. Разве что наша бедная матушка…       Генри издал странный, булькающий звук, как будто готов был расплакаться, и начал суетливо одеваться.       В этот момент в комнату неслышно вошла королева, уже одетая в походный костюм. Увидев меня с обнаженной шпагой, она, кажется, ничуть не удивилась.       - Поторапливайтесь, сударь, - произнесла она, обращаясь к своему супругу мелодичным, завораживающим голосом.       Тот торопливо натянул камзол и плащ.       - Что же? – спросила меня королева. – Лошади уже ждут?       Я развел руками, ибо не знал, возвратился уже Стэндон или нет.       - Все равно, - сказала ее величество, - я готова идти ночь напролет пешком, лишь бы поскорее покинуть этот проклятый дворец!       Она произнесла эти слова до странности спокойно, но если бы вы видели, святой отец, бурю в ее глазах!       Мы спустились по потайной лестнице в подземный ход. Впереди шел я, держа в одной руке обнаженную шпагу, а в другой - маленький фонарь, за мной - Генри, а замыкала шествие королева. Нам было не до этикета – главное, чтобы мой трусливый брат не удрал и не выдал нас.       В подземелье было темно и сыро, пахло гнилью.       Я молил небо, чтобы существование этого подземного хода оставалось тайной для Ратвена и его банды, чтобы они не выставили здесь охрану. Увы, моим надеждам не суждено было оправдаться.       - Стой! - раздалось впереди.       В свете фонаря я увидел двух вооруженных людей.       У меня вырвалось ругательство, хотя рядом была ее величество!       И тут она, отстранив меня, смело вышла вперед.       - Дорогу королеве Шотландской! - властно произнесла она. – Или вы нас не узнали?       Этот повелительный голос привел головорезов в явное замешательство.       - У нас приказ никого не пускать, - проворчал, наконец, один из них.       Я узнал того самого звероподобного детину, который не пропустил меня и Босуэла в ворота Холируда.       - Дайте дорогу вашей королеве, - властно повторила ее величество.       Но на физиономиях головорезов теперь ясно читалась угрюмая решимость не пропустить нас ни за что на свете. Признаться, святой отец, я решил, что мы обречены. Каждый из этих мерзавцев был куда сильнее и меня, и моего брата. В этот момент Генри случайно дотронулся до меня, рука его была холодна и дрожала.       Но тут королева обернулась. В ее глазах не было ни тени страха! Один лишь задор и насмешка, и мне показалось, что она насмехается надо мной и над моим братом, над нашей слабостью.       С отчаянным воплем я ринулся вперед, держа в одной руке фонарь, а в другой – обнаженную шпагу. Генри был рядом. Мы напали на этих мерзавцев, которые, похоже, совершенно не ожидали от нас подобной прыти. Это было чудо, святой отец, настоящее чудо! Прошла наверное, всего пара минут, и оба они уже лежали бездыханные на грязных каменных плитах этого подземелья.       - Идемте, ваше величество, путь свободен! - воскликнул я. – Скорее!       Мы бросились вперед и через некоторое время вышли из подземного хода. Дул пронизывающий ветер, небо было закрыто тучами, так что не было видно ни звезд, ни луны. Вдали мерцали тусклые огни Эдинбурга. А вокруг, в слабом свете моего фонаря видны были могильные плиты: мы оказались на кладбище, примыкавшем к старому Холирудскому аббатству. Позади, в темноте возвышались мрачные стены королевского дворца.       - Какое ужасное место, - произнесла королева, и я уловил в ее голосе еле заметную дрожь. – Но где же Стэндон? Где лошади?       - Боюсь, все произошло слишком быстро, ваше величество. Стэндон не успел еще вернуться.       - Но что же нам делать? – в отличие от королевы доблестный король Шотландский готов был разрыдаться. – Мы не можем находиться в этом ужасном месте, среди мертвецов!       - Увы, брат мой, - я с трудом сдерживал раздражение, - придется вам провести здесь некоторое время, пока не возвратится Стэндон.       - Зачем ты нас сюда привел? –причитал Генри. – Зачем? Может быть, это западня! Может быть…       - О, сейчас он снова начнет говорить, как в Париже я пытался подослать к нему убийц! – в отчаянии воскликнул я, топнув ногой.       - Тише, господа! – повелительно произнесла королева. – От ваших криков проснутся все мертвецы в могилах. А уж во дворце ваши крики точно услышат.       - О, ваше величество, вы правы, - произнес я.       - Дайте мне руку, сударь, и отойдем подальше от дворца, - произнесла королева.       Я подал ей руку с большим удовольствием, представляя себе, что творится сейчас с оскорбленным королевским супругом.       Снова задул пронизывающий ветер, полный морской соли. Донеслось зловещее уханье совы.       И вдруг королева вскрикнула, пошатнулась и упала бы, если бы я ее не поддержал. Признаться, мне тоже стало не по себе: прямо перед нами была свежая могила – могила Риччо. Слева тихонько охнул Генри.       Королева обернулась к своему мужу, как будто хотела что-то сказать, но промолчала. Я перехватил ее взгляд, и этого было достаточно, чтобы понять: она ничего не простила и никогда не простит. В этом взгляде, святой отец, был тот самый огонь, что позже взметнется в темное небо над Эдинбургом…       Но тут послышался глухой шум. Мы обернулись и увидели, что в окнах дворца заметались факелы, тени, послышались голоса, и сквозь ветер можно было различить слово: «Тревога!»       Наше отсутствие заметили.       - Боже мой! – воскликнула королева. – Где же Стэндон?       Я лишь развел руками, я был в полном отчаянии. А Генри, издав слабый стон, начал медленно оседать прямо на могилу Риччо.       - Мы погибли, - простонал он с омерзительным, бабьим всхлипом.       - Держись, трус! – в ярости крикнул я и, не в силах больше сдерживаться, залепил своему брату и королю увесистую затрещину.       - Браво, милорд! – радостно воскликнула королева и, на мгновенье позабыв об опасности, захлопала в ладоши.       О, святой отец, я видел ее взгляд, счастливый и задорный! Она была благодарна, искреннее благодарна за эту пощечину ее супругу!       И тут до нас донесся стук копыт.       - Стэндон! – воскликнул я, чуть не подпрыгнув от радости. – Стэндон! Скорее!       Это действительно был Стэндон, который привел лошадей для нас.       - Где вы пропадали? - раздражено бросил я. – Нас уже ищут!       - О, милорд, городские ворота закрыты, мне пришлось объезжать...       - Скорее, господа! – решительно произнесла королева и без посторонней помощи вскочила в седло, причем удивительно легко, словно и не была на сносях. – Едем отсюда и да поможет нам Бог!       - Я не могу, - пролепетал Генри, зубы которого снова стучали от страха. – Я болен, я не выдержу скачки…       - Тогда оставайтесь здесь, сударь, - презрительно бросила королева. – Оставайтесь со своим другом Ратвеном или ступайте в любимый вами притон…       - Нет, не оставляйте меня! — вскричал тот, кто называл себя шотландским королем. – Не оставляйте меня! Я погибну!       Со стороны Холируда долетали невнятные возгласы и шум. Было ясно, что нас заметили. А проклятый Генри… По нему было видно, святой отец, что он так ослабел от страха, что не удержится в седле.       - Оставайся тут, - зарычал я в ярости. – Оставайся тут, и пусть тебя растерзает челядь Ратвена прямо здесь, на могиле того, кого ты убил!       Но при этом упоминании о несчастном Риччо королева резко обернулась.       - Нет, - голос ее дрогнул. – Нет, я не хочу, чтобы и он тоже был убит.       - Сударыня! – прошептал Генри, молитвенно складывая руки. – Сударыня…       - Да садись же в седло! – заорал я. – И довольно причитать!..       - Стэндон, вы поедете вместе с моим мужем на одной лошади и будете его поддерживать, - сказала королева.       - Слушаюсь, ваше величество, - пролепетал юный паж, явно ошеломленный всем увиденным и услышанным.       - Нет! – воскликнул я. – Тогда нас точно настигнут.       - Милорд, - с горькой усмешкой заметила королева, - я ведь тоже в своем положении, увы, не смогу скакать слишком быстро. Выполняйте приказ, Стэндон.       Я кусал себе пальцы от досады.       Мы помчались прочь от Холируда. Справа остался Эдинбург, огромный и черный, словно затаившийся во тьме хищный зверь.       Оглянувшись, я оглянулся и увидел, что за нами скачут всадники в развевающихся плащах. Увы, в небе была полная луна, и нас хорошо было видно.       - Скорее, - в отчаянии воскликнул я, - скорее, ваше величество!       - Смотрите! – услышал я визгливый крик Генри.       И тут впереди мы увидели еще одну группу всадников.       - Это Ратвен! – в голосе Генри слышались рыдания. – Это Ратвен! Мы погибли.       - Спасайте себя, сударь, - королева произнесла эти слова с невероятной горечью и презрением. – Спасайте себя и избавьте меня от вашего присутствия…       Всадники все приближались. Их было много, целый отряд. Я вглядывался вперед с отчаянием, готовясь к самому худшему и пытаясь собрать все остатки мужества в душе.       Но чем ближе приближался этот отряд, тем яснее я понимал: это не Ратвен и не его люди.