Танец призраков

      - Надеюсь, граф, вы еще не умерли в этой ужасной конуре? – раздался веселый, звонкий голос.       - Кто вы? – спросил я, отчаянно жмурясь от света.       - О, дорогой друг, мы с вами несколько раз встречались пару лет назад, здесь же, в Лувре. Или раньше. Право, не помню хорошенько. Впрочем, я понимаю, сейчас вам трудно узнать меня. Позвольте отрекомендоваться: герцог Анжуйский, к вашим услугам.        Герцог Анжуйский, брат короля! Мне показалось, что я схожу с ума, что всё происходящее – бред моего воспаленного сознания. Слишком уж все нелепо, необъяснимо…        Послышался веселый смех.       - Бедный граф, вижу, вам пришлось здесь несладко! Ну-ну, поднимайтесь, поднимайтесь, давайте побыстрее уйдем из этой ужасной дыры. Здесь ничего не стоит подхватить насморк, а для меня нет ничего ужаснее, чем лицезреть в зеркале собственный распухший нос!       Мои глаза, наконец, привыкли к свету. И действительно, передо мной стоял герцог Анжуйский, которому я был представлен несколько лет назад в Лувре. Этого молодого человека – веселого, остроумного, немного мечтательного - трудно было забыть.       Невысокий, хрупкий, немного женственный. Принца нельзя было назвать красавцем, но он принадлежал к числу тех людей, природное обаяние которых затмевает самую ослепительную красоту.       Черт, я чуть не задохнулся от радости, я готов был его расцеловать! Я не знал, с какой целью принц явился в проклятое подземелье, но не сомневался, что он вытащит меня из этого каменного мешка! И тут я заметил, что рядом с моим спасителем стоит тот самый мальчишка-паж, который донес королеве-матери о моей встрече с королем и по милости которого я и оказался в этой темнице! Я снова едва не задохнулся, но теперь уже от ярости.       Принц следил за моим взглядом, и ему не составило труда догадаться, что происходит в моей душе.       - Не гневайтесь на Юбера, дорогой граф! Увы, он и впрямь стал в какой-то мере виновником ваших неприятностей, но вы должны простить его. Ведь именно он сообщил мне, что вас бросили в этот каменный мешок!       - Этот проклятый мальчишка доносит всем обо всём! – сказал я, не в силах скрыть ненависть, которую у меня вызывала наглая и похотливая ухмылка этого юнца.       - О дорогой друг, но это же так естественно для Лувра! – со смехом заметил принц. – Поверьте, здесь каждый доносит всем и обо всём, таковы уж дворцовые нравы, увы!       Кстати, я нахожу в них некую прелесть, легкий штрих, знаете ли, или полутон, который придает странное, мрачноватое очарование этому древнему, пугающему полотну под названием «Лувр». Впрочем, вы сейчас вряд ли сможете оценить изысканность подобной красоты.        - Напротив, ваше высочество, - проговорил я сквозь зубы, - напротив, мне посчастливилось оценить ее в полной мере.        - Ну-ну, граф, прошу вас, не обращайте внимания на глупости, которые я говорю, это всего лишь проявление дурной черты моего характера… Только, пожалуйста, не слишком обижайтесь на Юбера, этот мальчик дорог мне.       - Разумеется, разумеется, ваше высочество, - сказал я, стараясь изобразить подобие любезной улыбки.       - Но пойдемте, пойдемте, наконец, отсюда! – сказал принц, становясь серьезным. – По правде говоря, у нас мало времени. Сюда в любой момент могут явиться наши недруги, ведь в Лувре ничего нельзя сохранить в тайне.       - Но куда мы пойдём?       - Разумеется, не в Лувр. Если только вы не хотите закончить свою жизнь уже через пять минут.       - Пожалуй, я с удовольствием пожил бы чуть подольше.       - Тогда могу предложить вам тоннель, который соединяет это подземелье с парижскими катакомбами, - принц изящно повел тонкой рукой, унизанной перстнями и кольцами.       - Я восхищен вашими знаниями парижских тайн, ваше высочество.       - Гм, в Париже есть немало тайн, которые я предпочел бы вообще не знать. Но что поделать, граф, мне частенько приходится покидать Лувр незамеченным. Поневоле станешь знатоком подземных ходов… Пойдемте же, пойдемте!        И мы двинулись по темному, узкому, выложенному камнем коридору: первым шёл проклятый паж с фонарем в руке, за ним – принц, а я замыкал шествие. Паж передал мне мою шпагу, которую я оставил в королевской комнате оргий. Он и принц также были при шпагах.        Пройдя через тяжелую дверь, которая оказалась незапертой, мы очутились в слабо освещенной зале. На грубо сколоченном столе стояла бутылка и два полупустых стакана с красным вином, а под столом на каменном полу храпели два стражника.        - Снотворное, - тихо проговорил принц, пока паж своим ключом запирал дверь, через которую мы только что прошли. – Это я прислал им бутылочку, чтобы они заснули и не мешали мне вывести вас отсюда. Бедняги! Завтра их подвергнут пыткам, а затем, наверное, задушат и бросят в Сену, – принц произнес это с беспечным видом. - Моя добрая матушка не простит им ротозейства. Отсюда ещё никто не выходил. Вы должны стать первым, граф.        - О, ваше высочество, никогда еще в жизни мне так не хотелось стать первым!       - Еще бы! Но пойдемте же, пора завершать нашу маленькую одиссею.        За караульным помещением начинался лабиринт подземных ходов, наполненных грязью, сыростью и мраком. С каменных стен стекала вода, под ногами хлюпала зловонная жижа, а один раз мы спугнули стаю крыс, и десятки этих мерзких тварей пронеслись мимо нас, вызвав во мне отвращение и страх. В какой-то момент под ногами у меня что-то хрустнуло, и я с ужасом увидел, что наступил на человеческие кости.        - Эти лабиринты хранят много ужасных тайн, - по-прежнему беспечно произнес принц. – Настолько ужасных, что я никогда не пытаюсь эти тайны узнать. К чему? Мне кажется, гораздо приятнее думать о приятном. Вы согласны со мной, граф? Впрочем, тсс! Кто знает, на кого здесь можно наткнуться?        И он был прав. Шедший впереди паж резко остановился, заставив остановиться и нас. При свете фонаря я увидел человеческие фигуры и холодный блеск оружия. ***        Наутро, Роберт, ее величество должна была отправиться на прогулку по Темзе. Огромная барка с королевскими штандартами уже поджидала ее у пристани. А по реке сновало множество лодок, больших и маленьких – наверное, половина Лондона собралась поглазеть на королевскую речную прогулку.        Я помчался в Уайт-Холл, я хотел встретиться с ее величеством рано утром, еще до того, как она отправится на эту злополучную прогулку.        Королева приняла меня, когда парикмахер уже заканчивал колдовать над ее пышной прической.        - Государыня! – воскликнул я с порога. – Государыня, ради всего святого, заклинаю вас не покидать дворца!        Королева обернулась, на ее нарумяненном лице было написано удивление. Знаком она приказала парикмахеру удалиться. Мы остались вдвоем.        - Что случилось, Сесил? – недовольно спросила королева.        - Ваше величество, на вас готовится покушение.        - Покушение? Вы раскрыли очередной заговор, дорогой барон? – в голосе ее величества, Роберт, звучала плохо скрытая насмешка.        - О, ваше величество…        - Право, Сесил, вы каждый день докладываете мне о каком-нибудь новом заговоре. В доброй половине из них фигурирует граф Леннокс…        - Так и есть, государыня…        - Так и есть? – о, Роберт, видел бы ты глаза королевы в этот миг! Она смотрела на меня с такой ненавистью, что мне стало не по себе! – Так и есть, говорите вы? Барон, я устала от ваших бесконечных обвинений, не подкрепленных даже толикой доказательств. Иногда мне кажется, что вы принимаете меня за глупую девчонку, которую можно до бесконечности запугивать страшными историями!        - Поверьте, ваше величество…        - Я устала вам верить, барон! Ваша подозрительность становится чрезмерной. А ненависть вас просто ослепляет!        - Ненависть, ваше величество?        - Да, барон, ненависть! Ваша ненависть к Ленноксу!        - О государыня, - воскликнул я, - этот человек и впрямь заслуживает только ненависти!        Глаза королевы расширились, в них читалась ярость. Но вдруг эта ярость скрылась под ледяным покровом спокойствия.        - Барон, я хорошо знаю, кто такой граф Леннокс и что от него можно ожидать. Но мне этого недостаточно. Я хочу видеть доказательства. Недавно мы захватили в Антверпене этого католического попа… как там его имя?        - Стори.        - Стори! Вы уверяли, что он вот-вот даст показания об участии Леннокса в каком-то очередном заговоре. Где же эти показания?        - Ваше величество, мои люди прилагают все усилия, чтобы получить эти показания от Стори.        - Его пытали?        - Разумеется, ваше величество.        - Как именно?        - Испанскими сапогами. Дыбой. Водой.        - И что же? – невозмутимо вопросила ее величество.        - Государыня, у меня нет сомнений, что он заговорит со дня на день. А может быть, и с минуты на минуту.        - А если не заговорит? А если все эти утверждения о заговоре с участием Леннокса в который раз окажутся плодом вашего воображения или выдумкой ваших хваленых агентов?        - Плодом моего воображения? Выдумкой моих агентов? – о, Роберт, меня просто трясло от ярости, я не мог подыскать достойного ответа!        - Да, барон, именно так! Я давно подозреваю, что ваши агенты просто сочиняют все эти истории, а вы им верите и пытаетесь меня запугивать!       - Сочиняют! Значит, вы не доверяете мне, ваше величество! И не только мне, но… но и вашему послу в Париже, сэру Уолсингему!       - Мне нет дела ни до вас, ни до Уолсингема! – из-под видимого ледяного спокойствия королевы вновь забил фонтан гнева. – Я требую фактов! И доказательств! А не очередной страшной истории для маленьких детей!       - Вы требуете доказательств, ваше величество… Значит, вы цените доказательства выше собственной жизни, драгоценной не только для меня, но и для всех ваших подданных?        - Сесил, я устала от этих слов…        - О ваше величество, умоляю, заклинаю вас, не покидайте дворца!       - Что? – ах, Роберт, видел бы ты, какая ярость была в ее глазах! – Что? Я, королева Англии, должна быть узницей в собственном дворце?? Сударь, да вы в своем уме?        - Вашей жизни грозит опасность, смертельная опасность, ваше величество!        - Довольно, сударь! Я больше не желаю вас слушать!        - О, государыня…       - Ступайте прочь, милорд!       - Ваше величество, умоляю…       - Вон! Или я прикажу вас сей же час отправить в Тауэр, куда вы так любите отправлять других!       О, Роберт, она решительно обезумела! Мне ничего не оставалось, как покинуть ее кабинет. Наверное, ее крики слышала половина дворца. В королевской приёмной все сторонились меня словно прокаженного – меня, единственного, кто мог спасти королеву! Безумие, сын мой, наш мир полон безумия! ***        - Именем короля! – гулко разнеслось под каменными сводами.        - Именем короля? – насмешливо переспросил принц. - Бог мой, господа, да вы шутите! Что может понадобиться королю в этих гнусных подземельях?       - Ваше высочество, - произнес один из незнакомцев, - мы прибыли сюда по приказу ее величества королевы-матери.        - Вы видите, граф, как добра моя матушка, - заметил Анжу. – Она наверняка подслушала мой разговор с Юбером и отправила этих господ сюда, в подземелье, дабы они разъяснили мне мою неправоту и водворили вас обратно, в каменный мешок!        - Черта с два у них это получится! – вырвалось у меня.        - О граф, вы чересчур резки. Впрочем, резкость сейчас в моде. Последний писк нашей моды – браниться в присутствии дам. Дам здесь, правда, нет, но зато есть очаровательные молодые люди, которые, как видите, прекрасно знают это подземелье… Кажется, они из личной охраны моей матушки. Посветите, Юбер, я никак не могу разглядеть их лиц… О да, так и есть… Право, никак не могу понять, зачем моей матушке охрана. Разве что охранять от нее всех остальных. Но я все равно люблю свою матушку, а она любит меня, и я знаю, что она простит мне мою сегодняшнюю маленькую шалость… Господа, - обратился Анжу к стражникам, - передайте ее величеству, что я непременно зайду к ней пожелать спокойной ночи. Вот только провожу графа…        - Ваше высочество, - угрюмо сказал предводитель этой шайки, - ее величество желает видеть вас немедленно. Кроме того, она приказала вернуть графа в камеру.        - Нет, господа, это было бы слишком скучно, - тоном капризного ребенка заметил принц. – Я жажду развлечений, и такой поворот событий меня не устраивает. Прошу, господа, ступайте отсюда с богом в какой-нибудь кабачок, выпейте за мое здоровье, я дам вам денег и замолвлю за вас словечко перед ее величеством.        - Ваше высочество, это решительно невозможно…        - Невозможно только то, что неугодно мне, господа. А мне, принцу королевской крови и наследнику престола, неугодно, чтобы вы встали на моем пути. Учтите, господа, моя матушка слишком меня любит и легко простит мне вашу смерть…        - Ваше высочество, мы подчиняемся лишь приказам ее величества королевы-матери, - угрюмо процедил собеседник принца.       - Ах, господа, я и сам знаю, что уговаривать вас бесполезно, вы слишком тупы для этого… Что ж, будем драться. Но разве вы можете обнажить шпагу против наследника престола? – надменно и в то же время манерно осведомился Анжу.       - Мы готовы выполнить отданный нам приказ, - холодно отвечал предводитель шайки.       - Но это государственное преступление, покушение на особу королевской крови! Тогда наш святой долг, господа, расправиться с вами любым способом. Вас четверо, а нас лишь трое. Что ж, милый Юбер, - с томным вздохом обратился принц к своему любимцу-пажу, - пристрели одного, а с остальными троими мы скрестим шпаги. И тут же прогремел выстрел, гулко отозвавшийся под сводами подземелья. Предводитель шайки рухнул как подкошенный. Я понял, что паж держал револьвер наготове под плащом.        - Вперед, граф! - крикнул принц, обнажая шпагу и бросаясь на этих негодяев.        Я был совсем не против того, чтобы последовать примеру его высочества, но выполнить это при всем моем желании было весьма затруднительно. Коридор был узким и драться там могли лишь две пары соперников, да и то с трудом. Поскольку принц и его паж шли впереди, то им и пришлось драться, а мне оставалось наблюдать за происходящим. К тому же, третий мерзавец, который должен был стать моим соперником, исчез в темноте. Судя по всему, просто сбежал.       К моему удивлению, принц оказался весьма неплохим фехтовальщиком. Я никогда бы не подумал, что этот изнеженный юноша обладает такой силой и ловкостью. Тонкий и хрупкий, он яростно теснил своего противника, обладавшего куда более могучим телосложением, и, кажется, не прошло и двух минут, как принц пронзил его шпагой.       Вертлявый паж возился со своим противником чуть дольше, прежде чем разделаться с ним.        - Бедняги! – с беспечным видом заметил принц, вкладывая шпаги в ножны. – Они так и останутся лежать здесь на съедение крысам. Брр, какая мерзость! Право, мне их даже жаль немного.        - Кого, мерзавцев или крыс? – хихикнул паж.        - И тех и других, Юбер, и тех и других. У меня слишком доброе сердце. Я знаю, это непростительный для принца недостаток, но, увы, ничего не могу поделать. Кстати, а куда подевался четвертый бездельник из этой шайки? Ну, конечно, сбежал, мерзавец! Жаль, граф, мне искренне жаль. Вы лишились удовольствия проткнуть шпагой клеврета моей матушки. Это могло вас несколько развлечь…       - Действительно, ваше высочество, я совсем не прочь развлечься. Сделайте одолжение, если в этом подземелье мы наткнемся на других мерзавцев, уступите мне одного.        - С превеликим удовольствием, дорогой граф, с превеликим удовольствием! Главное, не отчаивайтесь. Даже если мы не встретим больше никого в этих проклятых катакомбах, ничего страшного. В Париже достаточно мерзавцев, которые заслуживают того, чтобы их проткнули шпагой.        - В мире вообще много мерзавцев, ваше высочество.        - О да, граф, и, признаюсь, мне частенько хочется кого-нибудь проткнуть шпагой, задушить или, на худой конец, отравить... И, знаете ли, я не отказываю себе в этом удовольствии. Мне кажется, без этого жизнь была бы скучной. Вы не находите?        - Полностью согласен, ваше высочество. Хотя, признаться, иногда я не прочь и поскучать.       - О, разумеется, милый граф, скука тоже может быть захватывающей, особенно если в совершенстве овладеть искусством скуки! Но давайте ускорим шаг. Здесь так сыро! Кажется, я уже простудился. Мне необходимо поскорее выпить горячего глинтвейна.       - Этого будет недостаточно, - похотливо заметил проклятый паж. – Нужно нечто большее, чтобы как следует согреться.        - Юбер, я думаю, за этим дело не станет, - ущипнув пажа за задницу, заметил Анжу. – А вы, граф?        - Я, ваше высочество?        - Ну да. Как вы смотрите на то, чтобы насладиться остатком ночи? – спросил принц, весело поглядывая на меня.        - Ах, ваше высочество, - с нервным смехом отвечал я, - признаться, после всего случившегося мне хочется вернуться домой, выпить стакан вина и лечь спать. Сегодня я не способен на большее.       Это была правда. Я хотел домой, где меня ждал Уолтер. Бедняга наверняка уже начал беспокоиться обо мне.       - Домой? Да вы с ума сошли! - воскликнул принц.        - Почему, ваше высочество?        - Да потому что как только вы появитесь дома, вас тут же арестуют! Ведь моя добрая матушка уже знает, что вы сумели бежать из роскошной квартиры в нижнем этаже Лувра, которую она приготовила для вас. Она просто вне себя от огорчения и сделает все, чтобы вернуть дорогого гостя.        - Проклятье! Я так устал, что эта простая мысль даже не пришла мне в голову.        - Вот видите, граф, как опасно уставать. Праздная жизнь куда более приятна и безопасна, не правда ли? Но к делу. Возвращаться вам к себе нельзя ни в коем случае. Да и вообще, оставаться в Париже вам тоже нельзя. Человек, который побывал в подземельях Лувра, не может оставаться в Париже. Он должен либо вернуться в эти подземелья, либо умереть, либо просто исчезнуть.        - Исчезнуть? Уехать из Парижа? Ни за что! – воскликнул я.        - Боюсь, милый граф, у вас нет выбора. До тех пор пока вы не найдете способа помириться с моей матушкой. Или ей зачем-то не понадобится помириться с вами. Повторяю, что выбор у вас только один: темница или бегство.        - Несмотря на свою усталость, ваше высочество, я все-таки выберу последнее, - уныло заметил я.        - Ну вот, граф, видите, вы еще способны рассуждать здраво.        - Хотелось бы верить в это, ваше высочество.        Наш разговор прервался. Принц о чем-то размышлял, и я не хотел ему мешать. Мы двигались дальше по мрачным подземным лабиринтам. Иногда звук наших шагов становился гулким, как будто под каменным полом скрывались еще более глубокие подземелья, порой под ногами начинала хлюпать вода, всё чаще слышался зловещий хруст, и я понимал, что мы шагаем по человеческим костям. Человеческих костей здесь было, святой отец, очень много. Кем были эти несчастные - искателями древних сокровищ, заблудившимися в проклятых катакомбах, неудачливыми беглецами из секретных подземных темниц, а может быть, наоборот, эти люди пришли в этот лабиринт смерти нарочно, надеясь укрыться от какой-то опасности, угрожавшей им? Я не знал ответа и даже не пытался найти его. На Земле много тайн, которые лучше не разгадывать.        Ах, святой отец, мы были похожи на призраков, блуждающих по мрачным кругам ада, и казалось, что этому не будет конца. Между тем я так устал, что просто засыпал на ходу. Чувство опасности притупилось, мне становилось все равно, что со мной происходит.        - Черт возьми! – неожиданно для себя самого заговорил я. – А куда все-таки мог подеваться тот, четвертый?        - Кого вы имеете в виду, граф? – спросил принц. – Ах, тот, который сбежал вместо того, чтобы драться с вами! Право, не знаю, что с ним стало. Да, признаться, это не очень-то меня интересует.       - Он побежал донести вашей доброй матушке о случившемся, - вмешался в разговор наглый мальчишка. – Или же сейчас следит за нами. Бьюсь об заклад, что на выходе из подземелья нас ждет засада.        - Как это утомительно! – вздохнул принц. – Одна засада - интересно, две – уже скучно, вы не находите, граф? Лучше бы нас попытались отравить, к примеру...        - О да, ваше высочество. Я так устал от прогулки по этим восхитительным аллеям, что охотно выпил бы бокал яда, лишь бы всё это, наконец, закончилось!        - Как я понимаю, вас, граф, как я вас понимаю! Впрочем, не беспокойтесь, скоро мы придем. Вернее, мы уже пришли.        И действительно, в слабом свете фонаря я увидел старую полуразрушенную винтовую лестницу, уходившую вверх. Мы осторожно стали подниматься по ней. ***        Помню, Роберт, что в то утро я задыхался в бесконечных залах и галереях Уайт-Холла. Обычно там было очень холодно… Но в тот раз мне было душно, очень душно. Всё во мне кипело, всё негодовало… Нет, не от близкой опалы – ах, сын мой, если бы ты знал, сколько раз в жизни я попадал в опалу! Нет, я был в ярости и отчаянии от несправедливости, от того, что меня грубо выгнали вон – меня, единственного, кто мог предотвратить катастрофу, угрожавшую не только королеве, но и всему королевству!        Я остановился в нескольких шагах от пристани, возле которой тяжело покачивалась огромная раззолоченная барка. По дороге от дворца до пристани были расставлены стражники. Вот-вот должна была появиться королева со свитой.        Ах, сын мой, сын мой! У меня не было никаких фактов, была лишь уверенность, полная уверенность, неведомо откуда взявшаяся, что нечто ужасное должно произойти именно сегодня!        Я огляделся… Нет, вокруг не было ничего подозрительного. Дворцовая стража. Лакеи. Гребцы. Я всматривался в лица. Все – знакомые, многократно проверенные люди.        Но ощущение опасности всё нарастало. О, Роберт, это острое, ясное чувство, что враг может появиться внезапно, неведомо откуда!        Я знаком подозвал к себе капитана Джентона – старого вояку, всей душой преданного королеве.        - Возьмите лучших стрелков и не отходите от ее величества. Будьте готовы ко всему, - тихо сказал я Джентону.        На лице старого воина не дрогнул ни один мускул.        - Будет исполнено, милорд.       Я увидел, как ее величество выходит из дворца, а с ней – ее свита: стайка придворных дам и, разумеется, молодые щеголи, разодетые в пух и прах. Пустоголовые, изнеженные юнцы! Они привыкли к роскоши, привыкли купаться в королевских милостях, но разве хоть один из них был способен защитить королеву?       Что? Нет, Роберт, повторяю, у меня не было никаких данных, никаких улик. Но я знал, что внезапно бежавшие из Лондона послы Шотландии и Англии, а также съехавшиеся тайно в нашу столицу проклятые иезуиты чего-то ждут. Я также знал, что где-то здесь, в Лондоне, находится Реффилд. А письма Леннокса этому предателю? О, сын мой, все указывало на то, что все они что-то готовят, чего-то ожидают. И нечто страшное должно произойти вот-вот.       Ее величество приближалась. Я склонился перед ней, но она на меня даже не взглянула, сын мой. Еще один удар! Это был более чем ясный сигнал: меня не хотят видеть на прогулке по реке.       Но всё же прямого запрета не было. И я дерзко ступил на борт барки, не обращая внимания на то, что все сторонились меня как зачумлённого.       Ее величество, закутанная в меха, уселась в приготовленное для нее кресло на носу барки. Я скромно стоял на корме.       Раздался зычный крик начальника стражи, гребцы налегли на весла и барка тяжело отвалила от берега. ***        Паж открыл люк, в который упиралась лестница, и мы, наконец, оказались на свежем воздухе. Ах, святой отец, каким счастливым был этот миг, какое это было блаженство почувствовать себя свободным! Мы стояли на пустыре, заваленном грудами гниющих отбросов. В другое время я в ужасе бежал бы отсюда, но сейчас смрадный воздух пустыря показался мне свежим и чистым, потому что это был воздух свободы. В небе мерцали звезды. Они, всегда казавшиеся мне холодными и колючими, на этот раз были приветливыми, мягкими и прекрасными! О, святой отец, как, оказывается, мало нужно для счастья! Увы, это понимаешь лишь в темнице. Как сейчас.        К реальности меня вернул голос принца.        - Пойдемте же, граф. Если мы не хотим снова встретиться с очаровательными кавалерами из охраны моей матушки, то нам не следует здесь оставаться.        Мы покинули пустырь, располагавшийся неподалеку от Шатле, и по узеньким улочкам, тянувшимся вдоль Сены, направились в сторону Гревской площади, то есть в сторону Лувра.        - Признаться, ваше высочество, - заметил я. – Мне совсем не хотелось бы возвращаться туда, откуда мне удалось уйти с таким трудом.        - Не беспокойтесь, граф, - со смехом сказал принц. – Рядом со мной ни о чем не беспокойтесь!        На колокольне Сен-Жак пробило три часа пополуночи. В этот предутренний час улицы Парижа были безлюдны. Холодный ветер гулял между погруженными во мрак домами и пробирал до костей. Я молил небо, чтобы принц поскорее привел меня куда-нибудь, где будет тепло, где можно будет выпить стакан горячего глинтвейна.        Неожиданно принц резко остановился и обернулся.        - Черт возьми, господа, - сказал он, нахмурившись. – Вам не кажется, что за нами следят?        - Вполне вероятно, ваше высочество, - устало отозвался я. – Вы ведь сами говорили, что в этом славном городе решительно все следят друг за другом.        - Мне тоже показалось, что за нами следует какая-то тень, - сказал паж. – Может быть, это тот мерзавец, что удрал от нас в подземелье?        - В таком случае ему не поздоровится, - снова принимая беспечный вид, заметил Анжу. – Пойдемте, господа, я замерз окончательно. Здесь недалеко.        И действительно, свернув в узенький переулок, а затем в другой, мы остановились возле неприметной на вид двери, ведущей в какой-то полуподвал. Мне сразу стало все ясно. Боже мой, сколько подобных дверей я видел в своей жизни! И эта дверь, разумеется, вела в очередной притон, куда же ещё! Ошибиться было невозможно. И я не ошибся. Это действительно был притон, каким обычно может быть притон в три часа пополуночи: пьяные размалеванные физиономии, крики, песни, брань, запах вина, духов и еще черт знает чего…        Впрочем, принц не собирался располагаться в большом зале, где было полно пьяных буянов. Он сделал знак хозяину – маленькому юркому типу с гнусной улыбающейся физиономией. Тот подскочил к нам и провел в небольшой зал, где царил полумрак и было гораздо меньше гостей, а те, кто здесь был, имели более благородный вид, нежели те, что веселились в главном зале.       - Надеюсь, вас не смущает подобное заведение, граф?        - Ничуть, ваше высочество, - сказал я, удобно располагаясь на мягком диване.        - Тсс, граф, - принц с улыбкой приложил к губам длинный белый палец с холеным ногтем. – Прошу вас не называть меня здесь «ваше высочество». Конечно, постоянные посетители прекрасно знают, кто я такой, но об этом здесь не принято распространяться.        - Как же вас в таким случае именовать, ваше…        - Просто Генрих, граф, зовите меня просто Генрих. Здесь принята простота, и в этом есть своя прелесть.        - Ваше… Простите, я хотел сказать, Генрих… В таком случае я хотел бы, чтобы меня здесь именовали Шарлем. Иначе я буду чувствовать себя неловко.        - Шарль? Как вам будет угодно, Шарль. Вам здесь нравится?        - Скажу честно, мне понравится, если мне принесут стакан горячего глинтвейна и что-нибудь поесть.        - Какая грубость! Эти несносные шотландцы! Впрочем, признаться, я сам умираю с голода. И Юбер тоже. Не так ли Юбер?        - Меня вообще можно считать мертвецом, - томно протянул маленький мерзавец, прижимаясь к принцу и кладя голову на его плечо.        Принц сделал знак хозяину, стоявшему в стороне с подобострастной улыбкой. Тот тут же подскочил и почтительно склонился к его высочеству. Принц что-то тихо сказал ему, и хозяин исчез.        - Сейчас нам все принесут, - сказал принц.        И действительно, глинтвейн появился почти мгновенно, а еда чуть погодя, и мы с жадностью накинулись на нее. Кстати, кормили в этом гнусном заведении отменно.        Когда голод был утолен, и мы впали в блаженную расслабленность и стали потягивать великолепное вино, принц решил поговорить о деле. ***       В тот день приближенные ее величества сторонились меня как чумы, Роберт.       Королева милостиво разговаривала со своими приближенными, а я стоял на корме в одиночестве и ловил на себе взгляды, полные опаски и презрения.       Меня же снедала тайная тревога. Я всей кожей ощущал приближение опасности.       Но что это за опасность, откуда она могла исходить? Ах, Роберт, мне казалось, что я схожу с ума. Никогда прежде я не испытывал ничего похожего на эту изнуряющую тревогу!       На берегах Темзы было полно зевак, до нас долетали их приветственные возгласы. По реке туда-сюда сновали лодки, но все они держались на почтительном расстоянии от королевской барки.       И тут… Тут, Роберт, я заметил одну лодку – узкую, длинную и, судя по всему, очень легкую. Она отошла от берега и стремительно полетела к середине реки. На ней было несколько гребцов. Нет, она направлялась не прямо к нашей барке, ее курс лежал как бы по касательной. Пока ничего подозрительного не было. Но я вздрогнул, Роберт, что-то подсказало мне: «Вот оно!»       Я стал пристально следить за этой лодкой. Шестеро гребцов. Еще два человека на корме. Лодка находилась пока на большом расстоянии, и я не мог рассмотреть их лиц, к тому же, глаза мои с годами ослабели, Роберт. В трех шагах от меня стоял Джентон. Я указал ему на эту лодку. Старый солдат насторожился.       А государыня ни о чем не подозревала и весело переговаривалась со своими любимчиками-хлыщами. Один из них с томным видом наигрывал на лютне какую-то слащавую мелодию, от которой меня тошнило.       Джентон подошел ко мне.       - Вы полагаете, сэр? – тихо произнес он, указывая глазами на подозрительную лодку.       - Да, - так же тихо ответил я.       - Но… их курс не пересекается с нашим, сэр.       Не успел я ответить, как лодка резко повернула и понеслась прямо на нас.