Верь иль не верь

– Ах, Добрый охотник! – Кукла подзывает его. Её волосы черны под кружевом косынки, фарфоровая кожа темна, будто подкрашена краской, и круглые неморгающие глаза похожи на агатовые камни. Она протягивает костяные руки, ладони открыты; сочленения пальцев сгибаются слишком резко, чтобы создавать опасное обманчивое ощущение человечности. – Подойди. Позволь жажде крови стать твоей силой.       Лео преклоняет перед ней колено, одёргивая длинные рваные полы плаща, вкладывает ладонь в её руки. Он перепачкан кровью чудовищ, убийству которых посвящена его жизнь, с ног до головы, и даже на его тёмной коже видны въевшиеся багровые пятна. Или, может быть, они ему только кажутся. – Не надо стесняться крови, Добрый охотник... – Она, кажется, хочет улыбнуться, но жёсткие фарфоровые губы только едва дёргаются. Её холодные пальцы стирают кровь с его ладоней. – Ибо, когда мир наполняют чудовища, кто-то должен возглавить охоту на них. Не страшись крови.       Лионель поднимается с колен, их руки всё ещё сцеплены. Над острым шпилем охотничьего домика тёмное небо сияет далёкими отголосками света полной красной луны. Где-то за спиной он слышит шорох поля белых цветов и разносящийся над ним тихий тонкий звон зовущего колокола. Лео не хочет внимать ему. Лео не уверен, что готов внимать ему. – Я не хочу больше возвращаться в мир яви. – Лео протягивает к ней руку, несмело обнимает ладонью холодную смуглую щёку. – Не хочу больше убивать. – Нельзя задерживаться во сне. – Кукла перехватывает его пальцы, целуя холодными губами. Знакомое прикосновение, что-то разделённое так давно, что это уже истёрлось в его памяти, оставив только смутные очертания. Широкая улыбка. Мягкие объятья. Тёплая кожа. – Сон заманчив. Но это обман. Ты не можешь остаться здесь навечно.       Колокол звенит громче, затмевает его мысли, и он почти сам готов сдаться безумию, захватившему город. Он отпускает её руку – меч его ладони держать привычнее, чем тонкие женские пальцы.       Лео кланяется ей, прикладывая к груди снятый с головы потрёпанный низкий цилиндр, и кукла тихо смеётся, прикрыв рот ладонью. – Прощай, Добрый охотник! – Она машет ему на прощание, наблюдая за его пробуждением. Если бы только создатель мог наделить её чувствами, она бы ощутила сожаление в груди и тоску по тем воспоминаниям, которые были отняты у неё. Кукла потирает пальцами неяркий чёрный узор на сгибе локтя под плотной шерстяной одеждой. Что-то похожее на то, что носит на руках её Добрый охотник.       Если бы она только могла понять значение этих символов.