And even death won't do our part

— Джисон! — неожиданный окрик пугает его, и Джисон подскакивает в своей скрючевшейся над коробками позе, из-за чего тут же ударяется затылком о полку над ними. К сожалению, его голова знакомится с этой полкой не в первый раз, он все время забывает про нее, когда копается в подсобке. Из-за того, что он не чувствует боли при ударе, он просто не может запомнить, что стоит аккуратнее выпрямляться в полный рост в этой крошечной комнате. Он выглядывает в общий зал, по привычке потирая затылок. — Что такое, нуна? — Постоишь на кассе, ладно? — Чеен стаскивает с форменной футболки магазина свой бейдж и бросает его куда-то под прилавок. Она роется в карманах в поисках налички и слегка дует губы, когда не набирает нужную сумму. — Хочу сбегать через дорогу, купить кофе, а не то я отрублюсь прямо на месте. Сегодня они в магазине только вдвоем. Рюджин, с которой они работают в одну смену, попросила отгул, потому что ей нужно подготовиться к предстоящему экзамену, поэтому магазин оставить не на кого, кроме Джисона. Дело не в том, что ему не доверяют, ему очень повезло с коллективом, они легко сошлись с двумя девушками, что было удивительно для него. Помогло то, что хотя они и были обычными живыми людьми, они не относились к нему по-другому из-за его статуса, ведь сами состояли в близком контакте с счс-больными. У Рюджин это была девушка, с которой они начали встречаться совсем недавно, а в семью Чеен вернулась ее любимая бабушка. Так что они были максимально открыты к нему, и это помогало Джисону чувствовать себя абсолютно комфортно в их компании. К тому же, обе девушки уверенные в себе экстравертки, которые быстро растормошили поначалу неохотно идущего на контакт парня. Но все же по новому закону, который ввели специально для трудоустроенных счс, они не могут оставаться без присмотра на рабочем месте. Чеен, как старший продавец, это прекрасно знает, но на неуверенные напоминания Джисона лишь закатывает глаза и говорит, что в правительстве работают одни придурки. Хотя за кассой чаще всего все же стоит Рюджин, но только из-за того, что Джисону бывает сложно общаться с покупателями, тем более, что некоторые все еще не очень дружелюбно настроены к нему подобным. Поэтому практически всегда он отвечает за расстановку товара и за плейлист, который ненавязчиво играет в торговом зале. — Конечно, — он слегка кивает и выползает из подсобной комнаты, отряхивая пыльные на коленях черные скинни. Чеен наконец добывает достаточно мелочи и встряхивает своими короткими светлыми волосами. — Отлично, — она бодро выбегает из-за кассового аппарата, давая Джисону занять свое место. — Я быстро, не скучай! Джисон вяло машет ей, когда она скрывается за входной дверью и легкая трель колокольчика сопровождает ее уход. Джисон решает, что раз уж он возле компьютера, стоит поменять плейлист. Энергичный панк-рок, который он ставил вчера, не подходит его сегодняшнему настроению. Хочется чего-то меланхоличного и спокойного. Возможно, чтобы даже пробило на слезу. Поэтому он открывает список корейских баллад, прекрасно зная, что Чеен их терпеть не может. Пока он роется в компьютере и педантично выбирает новый плейлист, с одобрительным кивком включая его, колокольчик снова звенит, и Джисон удивляется, что Чеен действительно справилась так быстро. Он знает, что в это время в офисах вокруг наступает обеденный перерыв, и офисные планктоны стекаются за своей дозой кофеина, чтобы прожить еще один тоскливый день рабом системы. Поэтому во всех близлежащих кофейнях большие очереди, и только на то, чтобы сделать заказ уйдет минут десять. Однако когда Джисон поднимает голову от экрана компьютера он видит совсем не блондинистую макушку, едва выглядывающую из-за стелажей со всяким музыкальным барахлом, а незнакомого мужчину. Очевидно, клиент. Джисон напрягается, но старается контролировать дыхание. Ну, его симуляцию. Ничего страшного, он может обслужить одного несчастного клиента, хотя брезгливое и надменное выражение лица незнакомца доставляет ему мало удовольствия. Мужчина проходится между полок, с вялым интересом разглядывая инструменты, лапает пальцами несколько блестящих клавишами синтезаторов, дергает за струну укулеле, которое жалобно мяукает в ответ, и останавливается возле стенда с усилителями для электрогитар. Джисон наблюдает за ним краем глаза, усиленно изображая активную деятельность. — А можно в этом магазине получить консультацию? — нарочито громкий голос мужчины перебивает заунывно голосящего о разбитом сердце певца корейской эстрады, и Джисону удается сдержаться и не закатить глаза. Если бы он еще потел, ему бы обязательно пришлось вытереть потные ладони о джинсы, но так он только старается натянуть выражение вежливого интереса (на улыбку даже не целится) и подходит к посетителю. — Добрый день, чем я могу вам помочь? Посетитель смеряет его взглядом и с тяжелым вздохом небрежно машет в сторону электрогитар. — У моей племянницы день рождения, и ей нужна одна из этих штук. Джисон приподнимает бровь. — Эм, хорошо. Может, есть какие-то особые пожелания? Предпочтительное качество? Форма грифа? Тип корпуса, материал? Схема звукоснимателей? Мужчина перебивает его взмахом руки и снова показательно раздраженно вздыхает. — Я понятия не имею, что ты несешь, — Джисон хмурится. — Мне просто нужно, чтобы моя племянница была довольна, понимаешь или нет? Джисон стискивает челюсти, но кивает. Он приседает около стенда, рассматривая ассортимент. — На какой ценовой диапазон вы рассчитываете? — ему даже удается держать голос ровным, хотя недовольство так и клокочет внутри. — Парень, — клиент насмешливо хмыкает сверху, и Джисон вот совсем, ни разу, никогда не был агрессивным, но стереть ухмылку этого неприятного типа хочется именно кулаком. — Деньги для меня не проблема. Смотри только лучшее. Пока Джисон прикидывает, какие варианты предложить, он чувствует на себя прожигающий взгляд незнакомца. Он жалеет, что сейчас на нем не одна из его непомерно больших толстовок и что он не может натянуть на голову капюшон, чтобы спрятаться от этого пристального внимания. Да и вряд ли он имеет право делать так, он все-таки продавец-консультант. — Эй, а ты случайно не один из этих? — неожиданно спрашивает мужчина подозрительным тоном. Джисон замирает на месте, не поворачивая головы. Только этого не хватало. Это не в первый раз, когда посетители магазина так бестактны и назойливо любопытны в его сторону. Такое случается, и Джисон почти привык. Все-таки ему больше не приходится произносить долгую речь о своем нынешнем состоянии, ведь Чеен настоятельно попросила прекратить нести этот бред, не выдержав даже второго раза. Но что-то в голосе этого посетителя напряжено, прямо как туго натянутая струна гитары, к которой Джисон успел потянуться. — Извините? — Я спрашиваю, а ты случаем не мертвяк? Джисон сжимает руку в кулак, сухо сглатывая и выпрямляется, вставая наравне с мужчиной. Чужое лицо искривлено в гримасе отвращения, и Джисон чувствует, как его внутренности затягиваются в узел. — Так и есть, у вас с этим какие-то проблемы? Вообще, он никогда не был смельчаком. Он скорее придерживается позиции избегания, потому что ему всегда было сложно вступать в открытую конфронтацию, особенно с незнакомцами. Но в этот момент Джисон неожиданно понимает, что он слишком мертв, чтобы бояться конфликтов. Ничего хуже того, что с ним уже случилось, произойти не может. Посетитель фыркает и отворачивается от него. — Позови другого консультанта. Не хочу иметь дело с гниляком. Джисон считает вдохи и пытается успокоиться. За последние месяцы он научился чуть лучше держать себя в руках, и сейчас вместо подступающей паники чувствует лишь мгновенно накатывающую злость. — К сожалению, в данный момент в магазине нет других продавцов, только я. Вы можете получить консультацию от меня или дождаться возвращения другого консультанта, — Джисон действительно старается придерживаться нейтрально-вежливого тона, ведь ему все еще нужна эта работа. Хотя он знает, что Чеен не стала бы осуждать его, сорвись он на этого придурка. Поэтому у Джисона все-таки вырывается: — Или поискать другой музыкальный магазин. Мужчина взбешенно смотрит на него и, не церемонясь, хватает его за ворот форменного поло магазина. — Думаешь, самый умный? — Джисон может чувствовать запах дыхания, разбивающегося о его лицо, но не отворачивается, упрямо удерживая зрительный контакт. — Думаешь, напялил свои сраные линзы и сразу стал человеком? Думаешь, под этим макияжем ты можешь скрыть свою гнилую натуру? Во время восстания мы убивали таких как ты без жалости, потому что вы, гребаные зомби, заслужили это. Джисон стискивает зубы и собирается ответить, когда звонкий голос опережает его. — Что тут происходит? Чеен упирает свободную от стаканчика кофе руку в бедро и хмурится в сторону незнакомца. Мужчина отпускает футболку Джисона и отталкивает его от себя, отчего парень по инерции отходит на пару шагов назад, стараясь удержать равновесие. Чеен кидает на него быстрый взгляд, проверяя, а затем тычет указательным пальцем в грудь наглеца. — Я правильно понимаю, что вы позволили себе оскорбления в сторону нашего сотрудника, когда он просто выполнял свою работу? Девушка больше чем на голову ниже обоих мужчин, у нее кукольное личико с большими глазами и пухлыми губами, с симпатичной родинкой под нижней, и выглядит она очень хрупкой, но только пока вы не увидите ее в гневе. Даже покупатель поначалу теряет дар речи от такого напора. Вообще, Джисон знает, что по профессиональной этике она, как менеджерка, должна разрешить ситуацию в пользу клиента, заставить Джисона извиниться, сделать клиенту скидку или что-то вроде того, чтобы сгладить острые углы в данной обстановке. Но она без раздумий заступилась за своего младшего коллегу, и невозможно не почувствовать тепло, разливающееся в груди от ее заботы. Мужчина быстро приходит в себя и неверяще фыркает. — Вы нанимаете на работу чертовых ходячих трупов, он должен быть благодарен мне, что я обошелся с ним мягко! Вместо ответа Чеен сужает глаза и делает глоток своего кофе, прожигая покупателя взглядом поверх стакана. — Вы либо тупой, либо не в курсе, что мир меняется, и наше общество уже не такое, как прежде. Наш магазин поддерживает всех людей, не зависимо от их состояния. Вам придется смириться с этим. Но здесь вас уже никто обслуживать не станет. Проваливайте. — Да что ты себе- — Проваливай, — Чеен бесцеремонно перебивает его, и машет в сторону выхода. Пару мгновений Джисону кажется, что мужчина сейчас плюнет ей в лицо, но он лишь гневно взмахивает руками и наконец уходит, сильно хлопая дверью и наполняя помещение звуком дребезжащего стекла. Чеен раздраженно фыркает и идет кассе в поисках своего бейджа, который скинула туда около получаса назад. Джисон выдыхает, и, оказывается, он уже какое-то время не дышал, так что сейчас по привычке жадно наполняет легкие воздухом. — Ты в порядке? — Чеен все еще выглядит слегка напряженной, но Джисон знает, что это не его вина, потому что ее тон полон искреннего беспокойства. Поэтому он только кивает, подходя к ней. — Спасибо, нуна, — девушка машет руками, мол «ничего особенного», но Джисон качает головой. — Нет, серьезно. Спасибо тебе. Мне казалось я или ударю его, или расплачусь прямо там. Чеен усмехается, делая новый глоток из своего картонного стаканчика. Джисон может чувствовать запах карамельного маккиато, когда она приоткрывает пластиковую крышку, чтобы дать напитку немного остыть. Черт, среди многих других вещей, он невероятно скучает по вкусу кофе. — Не бери в голову. Когда работаешь в сфере обслуживания столько, сколько я, подобные экземпляры тебя уже не удивляют. Привыкаешь. Джисон с интересом выгибает бровь. — А кем ты работала раньше? — он знает, что в магазине она работает не так долго, те полтора года, которые прошли после восстания, но девушка звучит как человек с огромным, изнуряющим опытом. — В университете я подрабатывала официанткой в итальянском ресторане. Это был ад. Начиная зарплатой, которая почти всегда состояла из одних только чаевых, заканчивая каждодневными невероятными посетителями, — Чеен усмехается, опираясь поясницей на тумбу с кассовым аппаратом и предаваясь воспоминаниям. — Например, к нам регулярно забредала женщина, которая не понимала, почему мы не можем подать ей рамен, ведь «лапша везде лапша». Она изобразила пальцами кавычки, заставляя Джисона искренне рассмеяться. — Но серьезно, ты в порядке? Прости, что оставила тебя одного. Я знаю, как ты не любишь общаться с покупателями, и после такого я не могу тебя винить, — Чеен снова возвращает себе серьезное выражение. Джисон слабо улыбается ей. — Все в порядке, нуна, правда. В конце концов, это и моя работа тоже, — не давая девушке ответить, Джисон машет в сторону подсобной комнаты. — У меня там еще осталась пара коробок на разбор, так что я вернусь туда, ладно? Чеен немного хмурится, но кивает. Джисон спокойно проходит в подсобку, крепко закрывая за собой дверь, и только тогда позволяет себе сползти по ней на пол, когда его колени неожиданно подгибаются. Он смотрит на свои трясущиеся руки и недовольно складывает их между бедрами, пытаясь остановить дрожь. Это занимает какое-то время, пока он окончательно не возвращает дыхание в норму. Что ж, он определенно делает успехи, ведь на этот раз обошлось даже без панической атаки. — Эй, — громкий голос Чеен снова пугает его, и он подскакивает на месте. — Это что, Ким Джонкук? Ты же знаешь, что я ненавижу баллады! У Джисона вырывается несколько искренних смешков. — Привет, хен! Спустя несколько часов уставший Джисон запрыгивает на пассажирское сидение машины Чана. Солнце уже село, так что переулок, где находился их магазинчик освещали только одинокий фонарь и фары машины старшего. Его смена закончилась несколько минут назад, и Чеен отпустила его домой, когда снаружи раздались гудки. Чан широко улыбается ему и ждет, пока младший застегнет ремень безопасности, после аккуратно выезжая на проезжую часть. — Привет, Сон-а. Как прошел день? Это стало их рутиной. Чан и Джисон заканчивают работу примерно в одно время, так что старший чаще всего заезжает, чтобы забрать парня с работы. За все три месяца, что он работает в этом магазине, Джисону приходилось ехать на автобусе всего четыре раза, когда Чан задерживался на работе. Все эти разы Чан так искренне сожалел о том, что не смог забрать его, хотя Джисон не видел в этом проблемы. Поначалу он пытался совсем отказаться, потому что не хотел обременять Чана, но мужчина настаивал и совершенно не принимал отказов. Он говорил, что ему нравится компания Джисона, и ему хочется возвращаться домой, где их всегда ждет Минхо, вместе. На это младший просто не нашелся, что возразить. Поэтому теперь каждый вечер после смены его ждет дорогая машина мужчины и он сам, улыбающийся во все свои тридцать два и сверкающий милыми ямочками. Иногда они подвозят Рюджин, и Джисону невероятно комфортно от того, как легко проходит их ни к чему необязывающая беседа каждый раз. Чан действительно хороший слушатель, и Джисон чувствует себя в безопасности, когда делится с ним всем накопившимся за день. Да, ему понадобилось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к присутствию Чана в его второй жизни, но сейчас он рад тому, какую крепкую связь они создали. Хотя на краю сознания он все равно не может избавиться от горечи, отравляющей его спокойствие. Но Джисон научился игнорировать эту часть себя. — Как обычно, — Джисон пожимает плечами, щелкая станциями на магнитоле, и издает счастливый звук, когда натыкается на знакомую песню, которая ему нравится. — Хотя сегодня попался не самый приятный покупатель. Чан вопросительно мычит, не отрывая взгляда от дороги. Джисон глубоко вздыхает и, стянув с ног кеды, подтягивает колени к груди, утыкаясь в них подбородком. Он кратко пересказывает Чану сегодняшнюю ситуацию, опуская оскорбления, которыми его наградили, но обозначая их наличие. Когда он заканчивает, Джисон осмеливается кинуть взгляд на Чана, и с удивлением отмечает, насколько сильно старший сжимает руль. — Мне жаль, что это произошло, — хмуро говорит мужчина. — Как ты? Джисон ценит сердечную озабоченность в голосе Чана, поэтому отвечает ему на это честностью. — Нормально? — Джисон бездумно ковыряет дыру на своих джинсах, путаясь пальцами в нитках. — То есть, конечно, меня это задело, но в то же время я понимаю, почему он такого мнения о нас. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе спрашивает Чан, и младший взмахивает руками. — Не знаю, но он вроде как прав? Во время восстания мы убивали людей и ели их, из-за нас мир погрузился в хаос. Так что нет ничего удивительного, что некоторые люди до сих пор винят и ненавидят нас, потому что это то, что мы заслужили. Голос Джисона затихает к концу предложения. Он еще ни с кем не делился этими своими мыслями, даже с Чанбином, который был точно таким же, как сам Джисон — восставшим мертвецом. Но отчего-то ему захотелось открыться Чану, потому что он знает, что старший не станет осуждать его за подобные мысли. Возможно, если говорить ну совсем честно, какая-то часть его ищет утешения. — Джисон-а, — они останавливаются на долгом светофоре и Чан наконец поворачивается к парню лицом, кладя руку на его беспокойные пальцы и слегка сжимая их. Джисон поднимает глаза на старшего и сухо сглатывает. — Ты же знаешь, что это неправда, да? Не имеет значения, что ты делал во время восстания, ты себя не контролировал, и это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого, ладно? Джисон опускает глаза на их с Чаном сцепленные ладони и чувствует желание заплакать. — Сейчас ты и другие, страдающие синдромом частичной смерти, принимаете лекарство и не кидаетесь на людей. Этот придурок не имел права так с тобой разговаривать, никто не имеет. Ты хороший человек, Сон-а, и ты успел множество раз это доказать. Действия, за которые ты даже не мог отвечать, не определяют тебя. Светофор щелкает цветами и снова загорается зеленый, так что Чану приходится оторваться от него и вернуться к дороге. Старший не давит на него и дает комфортной тишине опуститься между ними. Джисон проглатывает всхлип и смотрит на Чана глазами, полными благодарности. — Спасибо, хен. Думаю, мне нужно было это услышать. Мужчина дарит ему еще одну поддерживающую улыбку. — Ты всегда можешь прийти ко мне с чем угодно, Сон-а. Остаток пути проходит спокойно, Джисон расслабляется и тихо подпевает знакомым песням по радио, пока Чан рассказывает, с какими из этих исполнителей успел поработать. — Ты шутишь! — неверяще восклицает Джисон, пока Чан со смехом качает головой, роясь в кармане своей сумки в поисках ключей от входной двери. — Это был любимый исполнитель моей мамы. А теперь ты говоришь, что он снова возвращается на сцену, и ты будешь с ним работать! — Должен сказать, это довольно храбро с его стороны. Он станет первым счс-артистом. — Ну, — Джисон задумчиво прищуривается. Чан вставляет ключ в замок и делает пару оборотов. — Не могу представить, сколько на него всего выльется. С другой стороны, он был одним из самых обожаемых айдолов в Корее. Думаю, много кто скучал по нему. Чан кивает и открывает дверь, пропуская Джисона вперед. — Ты прав. Он сказал мне, что это одна из главных причин, почему он решил вернуться. Мы дома! Чан кричит в сторону кухни, откуда доносится звук шкварчащей на плите еды. Дом. Джисон глубоко вдыхает в себя запах сандаловых свеч, которые Чан любит зажигать по вечерам. Он и не заметил, как этот аромат стал ассоциироваться у него с домом. Парень цепляет носками пятки на кедах и проходит в комнату, где Минхо творит свои кулинарные чудеса. — Ужин будет готов через пять минут! — кричит старший через плечо, не замечая подошедшего Джисона, давая младшему рассмотреть забавную картину. Минхо стоит к нему спиной, помешивая жареный рис с кимчи в сковороде. У него на плечах удобно разлеглась Дори, и она любопытно заглядывается на готовящуюся еду, щурясь из-за горячего пара и шевеля усами. Две другие кошки расположились на кухонных стульях, внимательно наблюдая за каждым действием Минхо. Джисон мягко усмехается и наклоняется погладить их. Дуни прикрывает глаза, а Суни слегка мяукает и лижет его руку. Старший оборачивается на мяуканье и в уголках его глаз расползаются морщинки от широкой улыбки. — Привет, — он кладет деревянную лопатку на специальную подставку и приобнимает Джисона за талию, кладя подбородок ему на плечо. — Как день? — Теперь лучше, — Джисон не может сдержать нежной улыбки, когда он поворачивается к Минхо и их носы едва-едва соприкасаются. Какую бы жалкую дистанцию он ни пытался держать со старшим, Минхо ее просто-напросто игнорирует. Так что, в конце концов, Джисон сдался. В этот момент на кухню заходит Чан, чтобы тоже поприветствовать мужа, и Минхо тянется к его щеке, оставляя на ней ласковый поцелуй. Джисон пытается отстраниться, но хватка на его талии усиливается, так что они оказываются в некоем подобие тройных объятий. Это далеко не в первый раз, ведь у Минхо вошло в привычку встречать их именно так, но Джисон не может расстаться с зудящим ощущением того, насколько он лишний в этот момент. Он опускает глаза вниз, упираясь взглядом в вырез чановой черной футболки. — Как дела? — спрашивает Чан. — Мои мужчины наконец дома, так что все хорошо, — Минхо игриво треплет их за щеки, и Джисон сглатывает ком в горле. Очевидно, что старший просто шутит, но горькое чувство на кончике языка при этих словах отравляет Джисона. Ему приходится растянуть губы в улыбке, когда он слышит, как посмеивается Чан рядом с ним. — Мойте руки и за стол. Хотя Джисона не заставляют принимать участие в трапезе, он часто присоединяется к старшим за ужином, просто потому что ему нравится проводить с ними время. Он давно перестал чувствовать дискомфорт из-за того, что он не может поесть вместе с ними. Теперь он просто развлекает их историями, и мужчины отвечают ему со всей теплотой. Джисону это нравится — их компания, искренние реакции, их внимание. Он это любит. — Да, минутку, — Чан мягко отстраняется, пятясь назад. — Только отправлю несколько файлов по работе. — Чан, — Минхо угрожающе хмурится, но Чан продолжает отступать, даря Минхо одну извиняющуюся улыбку за другой. — Бан Чан, только попробуй. — Извини, Минхо-я, — говорит старший мужчина уже из-за угла, — это всего на пару минут, клянусь! — Бан Кристофер Чан! — кричит Минхо, и Джисон не может сдержать смеха из-за гримасы чистейшего возмущения на его лице. Минхо тут же прожигает его взглядом. — Ничего смешного, Хан Джисон. — Прости-прости, хен, — Джисон пытается подавить свое хихиканье, но проваливается, и выражение глаз Минхо смягчается. Хотя при этом он замахивается на младшего той самой деревянной лопаткой, на что Джисон взвизгивает и убегает в гостиную. — Мне скучно, — ноет Рюджин, драматично разваливаясь на стойке. Джисон выгибает бровь, продолжая сортировать товары по категориям на онлайн-страничке их магазина. — Поздравляю, — сухо говорит он, на что девушка раздраженно стонет. — Ну чего ты хочешь от меня? — Чтобы ты развлек меня, оппа, — говорит она как само собой разумеющееся. Джисон даже отрывается от экрана, чтобы взглянуть на нее. — Я что, похож на клоуна для тебя? Рюджин задумчиво похлопывает указательным пальцем по подбородку, осматривая его сверху вниз и обратно. — Вообще, да, — безапелляционно заявляет девушка, и Джисон кидает в нее чей-то скомканный чек. — Эй! — прикрикивает Чеен со своего места, где она развалилась на стуле, закинув ноги на кучу неразобранных коробок. — Не разбрасываться мусором. При этом она даже не отрывает взгляда от своего смартфона. Рюджин показывает Джисону язык, и Джисон, как старший на целый год, показывает его в ответ. А что? У него есть оправдание — он на пять лет выпал из жизни, так что не особо повзрослел за это время. По итогу они с Рюджин играют в крестики-нолики на тех же самых использованных чеках, и Джисон проигрывает с разгромным счетом в 20:9. Девушка не перестает его дразнить и даже предлагает начать поддаваться, но Джисон сердито сопит и продолжает ставить крестики в неправильные клетки. Обычно так и проходят их самые скучные дни, когда потенциальные покупатели даже не смотрят на их магазинчик, спрятанный в переулке между офисными высотками. Но все в порядке, Джисону все нравится именно таким, каким оно является. Джисону нравятся эти ленивые смены, ведь он все равно получает за них зарплату. Сегодня он ставит на фон какой-то инди плейлист, и Чеен слегка качает ногой в такт. За час до закрытия раздается легкая трель колокольчика над входной дверью, но Джисон даже не поднимает головы. Сегодня обе девушки в зале, так что вошедший не останется без помощи. Он продолжает мучиться с сайтом, с которым сражался весь день из-за их старенького компьютера, который грузит интернет-страничку по семь минут и имеет привычку периодически отключаться. Он щурится в экран, пока Рюджин не пихает его ногой. Джисон, конечно, не чувствует этого, но из-за импульса его расслабленное тело слегка качается, и подбородок, лежащий на раскрытой ладони, резко соскальзывает. — Эй, — шипит Джисон, поворачиваясь в сторону девушки, и Рюджин кивает ему в сторону посетителя. Это высокий парень, с невероятно длинными ногами, облаченными в светлые рваные джинсы. Он одет в легкую голубую рубашку, заправленную спереди, а рукава закатаны, открывая вид на множество разноцветных самодельных браслетов из бисера и бусин, фенечек и бог знает что еще. Его длинные светлые волосы частично собраны сзади, открывая высокий лоб, но некоторые специально выпущены и спадают по бокам его модельного лица. Но не его привлекательная внешность захватывает внимание Джисона, а его сероватая кожа и тусклый блеск белых глаз. Самое несправедливое, что этот парень все равно выглядит невероятно красивым, и даже смерть не отняла у него этого. Джисон ему завидует. — Иди, — шепчет Рюджин, когда парень кидает смущенные взгляды в сторону кассы, видимо, ожидая помощи. Джисон вздыхает и поднимается со своего места. Да, они решили, что ему не придется работать с клиентами, за исключением крайних случаев, но это не касается счс-покупателей. Чеен предположила, что им как раз-таки будет комфортнее работать с Джисоном, и он не мог с этим поспорить. Но это не значит, что от этого ему становилось приятнее общаться с незнакомцами. Хотя этот незнакомец не выглядит, как будто собирается наброситься с ругательствами. — Добрый день, я могу Вам чем-нибудь помочь? — Джисон старается натянуть вежливую улыбку, и парень в ответ отвечает ему своей, совершенно искренней. — Да, привет! У вас есть виниловые пластинки? Джисон задумчиво мычит и манит парня за собой. — Есть небольшой ассортимент, мы их особо не закупаем, потому что специализируемся все-таки больше на музыкальных инструментах. Вы ищете что-то конкретное? — Ах, нет, — парень рассматривает их небольшую полку с всякими дисками, пластинками и прочими видами носителей. — У меня что-то вроде коллекции. Хотелось послушать что-нибудь новенькое. Джисон кивает и указывает на несколько ярких обложек. — Есть парочка альбомов локальных исполнителей, они сами приносят их нам. Обычно, это маленькие неизвестные группы или соло-исполнители. Сомневаюсь, что Вы о них слышали, так что можете посмотреть их. — О, спасибо! — парень кивает и принимается рассматривать пластинки, пока Джисон отходит обратно к кассе. Рюджин показывает ему пальцы вверх, и он смущенно отмахивается, мол «ничего особенного я не сделал». Покупатель тщательно рассматривает каждый из предложенных альбомов, что-то мыча себе под нос. Он выбирает две пластинки — одну кислотно-зеленую с изображением какого-то индуистского божества, а другую пастельно-розового цвета с цветами по краям обложки. Парень подходит к кассе, все так же улыбаясь, и ему невозможно не ответить тем же, настолько он располагает к себе. — Интересный выбор, — говорит Джисон, пробивая покупки, и незнакомец смеется. — Выглядит весело, — он пожимает плечами, извлекая из кошелька банкноты. — Думаю, детишкам в общине должно понравиться. Джисон замирает, над кассовым аппаратом и вскидывает голову. Парень все так же улыбается, но теперь в его улыбке есть растерянная нотка. — Ты, — Джисон прокашливается, стараясь не звучать так задушенно, — Ты живешь в общине? Парень кивает с интересом во взгляде. Джисон опускает глаза, упаковывает пластинки в форменный пакет магазина и протягивает ему, бормоча «спасибо за покупку, приходите еще». — Что с тобой? — спрашивает Рюджин, когда покупатель скрывается за дверью. Джисон делает глубокий вдох. — Я сейчас, — он быстро выскакивает на улицу и озирается по сторонам. — Эй, подожди! — он кричит в сторону удаляющегося светловолосого затылка и бежит к нему. — Я знал, что ты меня догонишь, — незнакомец улыбается и протягивает ему руку. — Я Хенджин. Его браслеты звенят при движении, и Джисон концентрируется на этом звуке, стараясь успокоить свой кричащий разум и выровнять дыхание. — Эм, Джисон, — он принимает рукопожатие. — И ты, Джисон, хочешь расспросить меня насчет моей общины, потому что сам думаешь жить в ней? Джисон смотрит на него, приоткрыв рот и заторможено кивает. — Откуда ты знаешь? — на что Хенджин лишь смеется. — Знаешь, сколько мы видели таких, как ты? Тех, кто ищет себе пристанище, или убегает от чего-то, или ищет родственные души. Но все в порядке. Мы открыты для всех. Джисон сухо сглатывает. Какой он тип из перечисленных? Ищет ли он пристанище? Нет, оно у него есть. У него есть то место, которое он может назвать домом. То, куда он любит возвращаться каждый день. Там пахнет сандалом, и можно прижаться к трем пушистым бокам. Там ему дарят комфорт и поддержку. Но он также не ищет никого. В его жизни есть все, чего он только мог желать. Есть Чанбин, который готов выслушать все его нытье по поводу несправедливости жизни (и смерти) и подставить свое крепкое плечо для невыплаканных слез. Есть Рюджин и Чеен, которые тепло приняли Джисона и по-дружески заботятся о нем. Есть Чан, разговоры с которым Джисон полюбил едва ли не больше совместной работы над музыкой, куда его упорно пытаются втянуть, невзирая на слабое сопротивление самого младшего. И Джисону страшно, насколько хорошо ему стало с Чаном за последние несколько месяцев. И есть Минхо. Минхо. Точно. Джисон бежит. Он бежит от Минхо, от своих чувств к старшему, от этого огромного необъятного шара, разросшегося у него в груди. Шара любви, наполняющего его до краев, ломающего ребра, разрывающего мертвые, гнилые органы. Шара, которому все равно не хватает места внутри него, и он грозиться вот-вот вырваться наружу, уничтожить бренное тело, в котором он засел, оставляя на стенах отвратительные черные ошметки — то, чем стал Джисон. Он не в праве предлагать свою бесполезную любовь Минхо, заражать его этой болезнью. Поэтому он бежит. Чтобы освободить старшего от себя. И это самая жертвенная вещь, которую он когда-либо делал. — Да, — Джисон глупо кивает невпопад, и Хенджин сочувственно поджимает свои полные губы. — Знаешь что? Запиши мой номер, и ты сможешь задать мне все интересующие тебя вопросы. Можешь даже приехать и сам все посмотреть. Джисон тихо благодарит его, пока парень записывает себя в книгу контактов. Он сейчас немного не в состоянии для подробных расспросов. Ему нужно побыть в одиночестве. Он так привык к своей нынешней жизни, что забыл, что до конца его надзора остался всего месяц, и вот реальность решила ударить его прямо под дых. Хенджин прощается с ним, и Джисон плетется обратно в магазин, игнорируя взволнованные взгляды Чеен и Рюджин. Он практически не рассказывал им ничего личного, и они не нарушают его границ, даже если им ужасно любопытно. Несмотря на легкую панику, Джисон чувствует к ним нежность. Он смотрит на часы и понимает, что Чан приедет меньше, чем через полчаса. За это время ему нужно вернуть свою невозмутимость, ведь он так и не нашел в себе сил поговорить со старшими о будущем. — Не думаю, что это хорошая идея, — ворчит Чанбин вместо приветствия, когда Джисон плюхается на заднее сидение его супер дорогой и супер крутой машины, припаркованной прямо у подъезда младшего. — Привет, Феликс, — Джисон игнорирует его, измучено улыбаясь солнечному блондину, сидящему на пассажирском месте. — Джисон-и! — Феликс сверкает ему своей улыбкой в ответ и оборачивается на сидении практически на 90 градусов, чтобы видеть Джисона лицом к лицу, не замечая впивающийся в его тело ремень безопасности. — Как дела? — Эм, нормально? — Джисон тяжело вздыхает и опускает глаза в пол, бессознательно теребя рукава одного из десятков его безразмерных худи. — Немного нервничаю. Феликс сочувственно поджимает губы и тянется, чтобы накрыть руку Джисона своей собственной в безмолвном жесте поддержки. Джисон благодарно щурится. — Все будет хорошо, — говорит ему парень. — Ты же просто едешь посмотреть, а не перевозишь свои вещи. Хотя его басовитый голос не способствует тому, чтобы узел напряжения внутри Джисона, появившийся там с самой встречи с Хенджином, ослаб, Джисон все равно кивает. Он не хочет, чтобы еще и Феликс волновался о нем. Он не заслуживает столько заботы, сколько ему предлагают. — Да-да, не обращайте на меня внимания, — Чанбин хмурит брови в зеркало заднего вида, но Джисон избегает его взгляда. — Только потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Бини, — Феликс шипит на своего парня, получая в ответ надутые губы. Джисон понимает, почему Чанбин так злится. Мало того, что Джисон за все пять с лишним месяцев так и не смог заставить себя поговорить с Минхо искренне, рассказать ему о своих чувствах и поделиться переживаниями, так теперь он еще и планирует тайный побег из дома Чана и Минхо. И втянул в это все Чанбина, полностью пренебрегая его советами. И Чанбин, как настоящий друг, хотя и бурчит, все равно помогает ему. Горло Джисона сжимает спазм. — Прости, хен, — выдыхает он, с силой потирая глаза ладонями. — Прости, что вовлекаю в это вас с Феликсом. Мне больше не к кому обратится. Чанбин молчит какое-то мгновение, но Джисон не находит в себе сил посмотреть на его лицо. — Джисон, — он наконец тяжело вздыхает, но голос его звучит мягче. — Я расстроен, потому что ты продолжаешь избегать разговоров с Минхо, как чумы. Потому что я уверен, что все намного проще, чем ты себе напридумывал, но ты упорно продолжаешь накручивать себя. Один откровенный разговор может все разрешить. Джисон откидывается на спинку сидения, запрокинув голову. Он знает, что Чанбин прав, он правда знает. Но он не может. Он смертельно напуган. — Я знаю, хен, — даже его шепот звучит потерянно, точно так же, как он сам себя ощущает. — Но это просто…я не знаю, сильнее меня? Страх, что все на самом деле совсем наоборот, что с моим исчезновением жизни Минхо и Чана станут намного лучше. И я просто не хочу узнать это точно. За все это время он так и не сказал мне, что любит меня. — А ты говорил это ему? Джисон молчит. Чанбин вскидывает одну руку, сдаваясь, пока другая остается на руле суперкара. — Мы уже столько раз говорили об этом, но тебя не переубедить. Хорошо. Но ты хотя бы скажешь им, что уходишь? — старший выгибает бровь, и ложь застревает у Джисона в горле. — Я не знаю, — вместо ясного ответа бормочет он. — Ну все, хватит его мучить, — Феликс слегка шлепает своего парня по бедру. — Джисону сейчас не нужны твои нотации. — Я просто забочусь о нем! — обиженно возмущается Чанбин, из-за чего у них с Феликсом начинается небольшая перепалка. Они напоминают Джисону родителей, спорящих о том, как их сыну следует ответить школьному хулигану. Иногда он себя так и ощущает — будто Чанбин и Феликс усыновили его. Эта мысль заставляет его слабо улыбнуться. Старший стал первым и единственным, кому Джисон сказал о встрече с Хенджином. Ему срочно нужно было привести свои мысли в порядок, а Чанбин хорошо умел вправлять мозги. Хотя он и пытался отговорить парня от этой затеи, он все равно предложил свою помощь. Джисон был рад, что ему не придется проживать все это в одиночку. И он совсем не возражал против компании Феликса, который неожиданно стал его еще одним другом после того, как начался их с Чанбином бурный роман. Ладно, на самом деле совсем не бурный, они такие милые, что сводит зубы. Джисон завидует тому, как просто сложились их отношения. Они приближаются к общине спустя примерно сорок минут дороги. Это небольшое поселение, состоящее из нескольких скученных небольших коттеджей и расположенное на границе города. Выглядит неплохо, но Джисон все равно нервно натягивает рукава на пальцы, выходя из машины. Ожидающий Хенджин машет им от входа главного коттеджа, насколько может судить Джисон. Он больше других, двухэтажный, его стены увиты плющом, кое-где на крыше потрескалась черепица, а из нескольких окон выглядывают любопытные лица, которые тут же скрываются за шторами, стоит Джисону их заметить. Хенджин одет в простой джинсовый комбинезон и высокие сапоги, и на ком-либо другом этот наряд смотрелся бы нелепо, но он выглядит, как будто сошел с обложки модного журнала. «Фермерский вог» или типа того. Джисон слышит детский смех и собачий лай, чьи-то разговоры, слышит, как Хенджин знакомится с его друзьями, но не может заставить свой мозг включится, пока Чанбин не хлопает его по плечу, отчего он слегка пошатывается. -…осмотреть главное здание, — продолжает Хенджин с любезной улыбкой. Браслеты на его руках сверкают на солнце. — Мы с Джисоном много общались за эту неделю. Кажется, я рассказал ему все, что только знаю сам, — парень смеется, и Джисон выдавливает улыбку. Эта идея кажется ему все менее привлекательной с каждым шагом, что они делают по направлению к дому. — Но можете задавать все интересующие вас вопросы, не стесняйтесь. Здесь вас никто судить не станет. Джисон с Чанбином заходят внутрь, пока Феликс остается на улице, чтобы поболтать с парочкой детей, которые любопытно вытягивают шеи в их сторону. Община напоминает что-то среднее между гостевым домом и общежитием. Внутри туда-сюда снуют люди, в огромной гостиной расположилась группа с гитарой, и все тепло приветствуют вошедших. Джисон видит парочку людей, вводящих друг другу вакцину по очереди. Он не может не заметить, что никто в этом доме не носит маскировку. Чанбин и Феликс тоже предпочитают ходить без нее, и он чувствует себя неуютно из-за того, что единственный светит своим неестественным цветом кожи и карими линзами. Хенджин рассказывает, что сейчас в общине проживает около тридцати человек, в основном одиночки или пары, но есть даже целая семья. За нуждами они периодически выезжают в город, нейротриптилин получают в больнице и живут тут на абсолютно законных основаниях. Владелец этого земельного участка тоже немертвый, и он решил создать такое место, где сможет дать приют людям в сложной ситуации. Джисон все это уже и так знает, поэтому не особо прислушивается к разговору. Вместо этого он больше осматривается. Здесь уютно. И люди кажутся милыми. Джисон может представить, как живет здесь, знакомится с кучей чужаков, играет по вечерам на гитаре у камина, рассказывает историю своей трагической любви под порывом момента. Он вполне может представить это себе, но не хочет. Он хочет в крошечную светлую гостиную, где на диване его ждет утробно мурчащая Суни. Где Минхо игнорирует любое его личное пространство, располагаясь щекой на плече Джисона и обвивая его своими конечностями, пока смотрит одну из своих кулинарных передач. Где Чан приходит после долгой работы за компьютером, хрустя суставами (за что получает кучу шуток про его возраст) и не забывая со смехом взлохматить Джисону волосы. Он хочет домой. — Они кажутся хорошими, — говорит Феликс много позже, когда они усаживаются обратно в машину. Джисон согласно хмыкает, прислоняясь лбом к окну и прикрывая глаза. — Но Джисону там не понравилось, — проницательно замечает Чанбин со своего места. — Мне понравилось, — слабо возражает парень. — Просто там я не чувствую себя на своем месте. Но, — он старается казаться приободренным, — я привыкну. Могло быть намного хуже, правда? В ответ он получает только раздраженное фырканье. Когда они подъезжают к подъезду, где он живет на данный момент, уже далеко за полночь. Джисон соврал старшим, что отправляется с Чанбином и его парнем на прогулку, потому что ему захотелось проветриться, и предупредил, что вернется поздно, поэтому они должны уже спать. Минхо точно, ведь Чан имел привычку задерживаться на работе. — Джисон, — на прощание Чанбин ловит его за руку, пока он не успел вылезти из машины. — Разберись уже со своим дерьмом. Серьезно. Поговори с Минхо. Джисон прикусывает внутреннюю сторону щеки, но послушно кивает и прощается с Феликсом. Он заходит в квартиру, ожидая встретить полную тишину, но из гостиной доносится тихое бормотание телевизора, и слабый, мелькающий свет от экрана видно еще в коридоре. Джисон осторожно разувается, скидывая обувь, и заглядывает в комнату. Он видит Минхо, который скрючился на диване, подтянув к себе колени и уложив на них подбородок. У него включена какая-то развлекательная передача, но он лишь с отсутствующим видом пялится в пространство. Джисон замечает на журнальном столике перед ним бутылку вина и пустой бокал. Он хмурится. Когда он заходит в комнату, кошки, лежащие на своих полках под потолком, даже не шевелят ушами. Видимо, не голодные. Зато Минхо вскидывает голову и немного криво, но ласково ему ухмыляется, протягивая свои ладони в его сторону. — Сон-и, — его голос звучит хрипло, будто он только проснулся. — Ты вернулся. Джисон берет его руки в свои собственные и присаживается рядом на диван, осматривая немного плывущий взгляд старшего, его взъерошенные волосы, с которых успел смыться фиолетовый, и они стали больше пепельными с розоватым оттенком. Минхо слегка покачивает, и он облокачивается о спинку дивана, чтобы держаться в вертикальном положении. — Все нормально, хен? — осторожно спрашивает Джисон, слегка сжимая его пальцы. Минхо непонимающе на него смотрит. — Да, почему нет? Джисон кивает в сторону пустой больше, чем на половину, бутылки. Он только сейчас замечает рядом с ней сверкающее в электрическом свете обручальное кольцо Минхо. — А что у тебя за повод? Минхо пьяно хихикает и чешет его под подбородком. — Мне просто захотелось расслабиться, Джисон-и. Ничего серьезного. Это же не преступление? — Конечно нет, хен, — Джисон ему не верит, но не настаивает. Он знает, что Минхо очень редко пьет, и он не из тех людей, кто коротает вечер за бокальчиком. Заметив, что старшему сложно держать голову прямо, Джисон помогает ему усесться поудобнее, из-за чего Минхо остается полулежащим на нем самом. Мужчина укладывает макушку под подбородок младшего и трется щекой о ткань его толстовки. — Тебе хорошо, хен? — ласково спрашивает Джисон, запуская пальцы в его волосы и массируя его кожу головы. — Сон-и мягкий, — довольно отвечает Минхо. — Удобно. У парня вырывается смущенный смешок. Они погружаются в уютное молчание на некоторое время. Одно присутствие Минхо оказывает целебное действие на Джисона. Он вдыхает запах его шампуня, слушает его умиротворенное дыхание и чувствует, как расслабляется каждая клеточка его мертвого тела. Он вырывается из их комфортного пузыря, когда слышит легкое сопение. Джисон усмехается. Ему стоит разбудить старшего, потому что у Минхо будет болеть шея от сна в неудобной позе, да и младший сам не знает, как будет смотреть в глаза Чану, когда тот обнаружит их в такой позе, вернувшись с работы. Но когда он шепчет «хен», пытаясь встать, Минхо тихо хнычет и вцепляется в его одежду пальцами. — Хен, давай уложим тебя в кроватку. — Нет, — Минхо мотает головой, которая все еще располагается на груди Джисона, из-за чего его лицо трется о материал толстовки. — Не хочу. Так хорошо. Джисон вздыхает. Он и забыл, каким капризным становится Минхо, когда выпьет. Парень снова двигается, невзирая на сонные протесты, и ему удается выскользнуть из-под старшего, осторожно уложив его на диван. — Давай я хотя бы принесу тебе одеяло и подушку, — Джисон нежно проводит костяшками по щеке мужчины, а затем зачесывает его челку назад, пропуская пряди между пальцев. Минхо сладко выдыхает, приоткрыв рот. Однако когда Джисон встает, чтобы сходить в комнату старших за постельными принадлежностями, в его штанину крепко вцепляются. — Сон-и, — жалобно мяукает Минхо, и у Джисона от этого просто разбивается сердце. — Не уходи. — Хен… — Пожалуйста, — старший слегка дует губы, и вся оборона парня рушится в один момент. Это просто поразительно, какую силу имеет над ним Ли Минхо. — Останься со мной. Он разводит руки в стороны, как бы приглашая Джисона нырнуть в его объятия, что младший и делает, признавая свое поражение. По правде говоря, он не сильно сопротивлялся. Если уж быть совсем честным, ему вообще не хотелось сопротивляться. Он ерзает, укутанный руками Минхо, лежа с ним лицом к лицу. Их разделяют жалкие сантиметры, и Джисон может видеть, как в темных, прикрытых глазах старшего отражается картинка с экрана телевизора, заставляя их сверкать изнутри. — Я скучал, — шепчет Минхо, его дыхание на губах Джисона оседает вином. У него перехватывает дыхание. Он должен сказать ему правду. Прямо сейчас. Он должен быть с Минхо честным. — Хен, — Джисон сглатывает, и Минхо отвечает недолгим мурчанием, показывая, что слушает. Он утыкается носом в шею младшего, и Джисон жмурится до белых пятен перед глазами. — Спи крепко. Парень оставляет на лбу Минхо невесомый поцелуй и давит в себе всхлип. Старший проваливается в сон пару мгновений спустя, и Джисон путается пальцами в его волосах, пока не засыпает сам. Он просыпается пару часов спустя от какого-то шороха. Он думает, что это Суни решила пробраться к ним в постель, как всегда делала раньше. Он приоткрывает глаза, но ему требуется время, чтобы привыкнуть к темноте. Он осознает, что теперь лежит спиной к Минхо, пока тот крепко обвивает руками его талию, не отпуская от себя. Кто-то движется рядом с диваном, и Джисон различает Чана, укрывающего их пледом. — Чан-хен, — виновато шепчет парень, приподнимаясь, но старший не дает ему встать, поглаживая его макушку, и Джисон смиренно опускается обратно. Минхо что-то бормочет во сне и притягивает его ближе. — Спи, Джисон-а, все хорошо. Засыпай, — убаюкивает его Чан, и Джисон мгновенно подчиняется.