Благородная кровь

На стол с громким звуком приземлился «Ежедневный пророк», заголовок которого гласил:

«КОШМАРНЫЕ СЦЕНЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ»

Дополненный мерцающей черно-белой фотографией Черной Метки, зависшей над вершинами деревьев. — Ты знала, что произойдет нападение? — устало спросил Марк, который и положил перед матерью газету. — Если у меня есть Метка — это не значит, что я знаю о всех планах Пожирателей, Маркс. Нет, я не знала, — спокойно ответила Изабель, продолжая ужинать. Слизеринец был явно неудовлетворен данным ответом. Скарлетт стояла за дверью, прислонившись к стене. Она чувствовала только апатию, слушая разговор матери и брата. Ей нечего было предъявить. Ей было стыдно за то, что испугалась тогда и сейчас за то, что ничего не может сказать. — Мам, — начал спокойно парень. — Я не могу верить твоим словам. — Знай я что произойдет нападение, то не отпустила бы ни тебя, ни Скарлетт! — эмоционально ответила она, что было ей совсем несвойственно. — Ты считаешь меня настолько плохой матерью? Думаешь я стала бы подвергать членов своей семьи опасности? «Одного уже подвергла, — подумала женщина. — Не хотелось бы и остальных». По сей день ее одолевали скорбь, стыд и отвращение к самой себе за то, что произошло с ее мужем. Она корила себя за то, что отпустила его тогда, за то, что позволила этому произойти и оставить своих детей расти без отца. Расти и видеть в каком он состоянии. Навещая его Изабель поднимала на А́льберта палочку, но произнести заклинание так и не смогла. Авада Кедавра. Такие простые слова, но каждый раз смотря в серые глаза мужа, которые глядели на нее и на все вокруг отрешено, она плакала и просила прощения. У Скарлетт глаза такого же цвета. Она вся пошла в отца и только что-то едва уловимое ей досталось от матери. После произошедшего с главой семьи Изабель спрятала в подвале свои маску и плащ пожирателя. Сожгла все хранившиеся колдографии ее родственников, говоря детям, что они все у бабушки с дедушкой, которых Марк и Скар не особо любили. Она была рада, когда Метка исчезла и морально убита, когда та вновь появилась на предплечье. Расплылась уродливым черным пятном на ее светлой коже. Затем письма от Каркарова, Малфоя, Снейпа, ее матери, которая была очень рада его возвращению. Изабель боялась за своих детей. Боялась за Марка, который учился на Слизерине и делал хорошие успехи в учебе. Он мог заинтересовать Темного Лорда. Однако больше всего она боялась за Скарлетт. Маленький непокорный львенок. Неугомонная, вредная и идущая наперекор требованиям. Каждый раз, когда ее пытаются загнать в рамки, она противится и стоит на своем до конца. Из-за своего характера она попадет в беду. Женщина пыталась ее усмирить, ставила в пример спокойного и послушного Марка. Младшая Блэкторн ненавидит пожирателей, свою бабку Ирен и ругается со слизеринцами. Настоящая гриффиндорка. Вся в отца и из-за этого Изабель боится. Боится потерять теперь еще и дочь. Ей хватило лишиться двоих из-за Волан-де-морта и его людей. — Прости, — извинился парень, поджав губы. Это все, что он мог сказать пока та смотрела на него отчаянным взглядом. Марк совсем не хотел задеть ее, хотя он даже и не думал о том, что сможет это сделать. Эгоист. — Если хочешь наказать меня... — начал слизеринец, но был перебит: — Нет. Я не хочу наказывать ни тебя за недопонимание, ни Скарлетт за бурную реакцию. Я сама виновата в том, что ничего вам не рассказала. Вы имеете право сердиться. Кусок в горло не лез, поэтому Изабель отложила столовые приборы и позвала Бэти — домовиху отвечающую за кухню и столовую. — Накорми детей и соберите им на завтра в дорогу перекусить, — дала наказания эльфу Блэкторн, и сама встала изо стола. Скарлетт до этого слушавшая весь этот разговор, оторвалась от двери и зашла в столовую. Она даже не пыталась скрыть свой понурый вид. Смотря в пол, молча прошла к стулу и тихо села за стол. «Трусиха», — подумала гриффиндорка, покусывая внутреннюю сторону губ. В любом случае, а что бы она смогла сделать? Ничего кроме, как убегать не получилось. — Приятного аппетита, — заботливо пожелала женщина и направилась к дверям. «Иди к черту», — хотелось ответить Скар ей в след, но промолчала. Решила стать заботливой матерью, потому что провинилась? Жаль, но не выйдет. Это не тот случай, когда лучше сделать поздно, чем никогда. Обиды останутся. Они оба рады вот-вот вернуться в Хогвартс хоть для обоих это будет тяжелый год из-за учебы и новых знаний.

***

«Хогвартс-Экспресс» — красный блестящий поезд, громко выпустив дым, тронулся с платформы 9¾. Дорога будет дальней, но гриффиндорку это устраивало. Она любит дальние поездки. В купе пока что сидела лишь теперь уже четверокурсница, а если кто-то из младшекурсников заглядывал, то говорила, что занято и ждет друзей. Но, конечно, от части это была ложь. Ей просто не хотелось ехать с детьми. Они слишком шумные и любопытные. Компанию составлял ей только Юпитер в клетке, который тихо спал, спрятав шею. Девушка всегда умилялась тому, как спит ее сипуха. — Здесь не занято? — послышался мягкий, спокойный голос со стороны двери. — Луна, — улыбнулась Скарлетт, радуясь появлению знакомой. — Нет, проходи. — Удивительно, потому, в других мест нет. Мне повезло. — Я просто говорила всем, что здесь занято, — с дружелюбной, легкой улыбкой, объяснила Блэкторн. — Умно, — улыбнулась теперь и когтевранка. — Нужно было взять того парня с собой... — Какого парня? — опешила гриффиндорка. — Я не спросила его имени... — поникла Лавгут. — Он шестикурсник и тоже с Когтеврана. Мы вместе искали места, но он ушел вперед. Никто в их купе больше так и не зашел. Девушки рассказывали, как провели лето. Скарлетт решила умолчать о Пожирателях в Испании, о разладе в семье и о матери. Про чемпионат молчать не стала и рассказала все, что смогла вспомнить. Рассказала то, как искали портал, но Полумна исправила ее, что портал нашел ее брат пока Скарлетт и Эдриан ели малину из-за чего гриффиндорка возмутилась, сказав, что они тоже его искали. Восторженно упомянула про сам матч, стараясь не упустить ни единой детали. Про нападение Пожирателей тоже молчать не стала. Пожиратели. Черная Метка в небе. Она предвидела это тогда на уроке профессора Трилони. Кто тогда те мужчина и девушка, которых она увидела в том же шаре? Когда Скарлетт удастся встретить их и встретит ли вообще? Они тоже Пожиратели? Столько вопросов и ни одного ответа. Девушки продолжали общаться, пока переодевались в школьные мантии. Скарлетт с легкой улыбкой взглянула на свое отражение в окне купе. Красно-золотой галстук ярким пятном отражался в стекле. Как гриффиндорка была рада вновь надеть его на шею, как и черную мантию с красной подкладкой и гербом Гриффиндора. Стоило только выйти из поезда, в небе грянул гром и закапал дождь, усиливаясь с каждой секундой. Ливень был так силен, что многие склонили головы и зажмурились — струи стояли стеной и били с таким неистовством, будто кто-то решил вылить огромное ведро в Черное озеро напротив Хогвартса, но промахнулся. Скарлетт, зачесала уже мокрые волосы назад. Сипуха недовольно кричала из-за дождя и била крыльями по клетке, которую Блэкторн держала в руках. Она осмотрелась в поисках знакомых лиц и заметила рыжую макушку, схватив чемодан, поспешила вдоль темной платформы станции. — Джинни! — окликнула она гриффиндорку. Уизли за озиралась по сторонам, услышав свое имя. Скарлетт пробираясь сквозь толпу, наступая кому-то на ноги, спешила к подруге. — Привет, — запыхавшись, поздоровалась Блэкторн, когда нагнала младшую Уизли. — Могла бы и... подождать! — Привет, Скар. Ты могла крикнуть чтоб я остановилась! — Я и так тебя окликнула! — Я думала мне показалось. Рыжая схватила подругу под руку и ускорила шаг к сотням карет без лошадей. Она помогла Скарлетт забраться и дверь с треском захлопнулась, и несколькими минутами позже длинная вереница карет, грохоча и разбрызгивая грязь, покатила по дороге к замку Хогвартс. — Ты знаешь, что произойдет в этом году? — спросила ее Джинни. — Нет. Что произойдет в этом году? — Я думала ты знаешь... — поникла Уизли. — Мой брат Билл скал, что у нас будет интересный год. — Ну и зачем ты сказала мне об этом?! Теперь мне тоже интересно! Что-то конкретное не сказал? — Неа, — покачала головой она. — Ладно, узнаем в любом случае, — подытожила Блэкторн, смотря по сторонам. В ближайшей карте она заметила группу слизеринцев и пыталась высмотреть брата, но, казалось, это невозможно найти его в этой веренице карет. Марк молча ехал в карете, краем уха слушая ребят, с которыми ехал в одной карете. Никто из них не видит их. Фестралы. Именно табун этих редких крылатых коней везут кареты с учениками. На втором курсе слизеринец и вовсе испугался, когда впервые увидел их. Тогда многие посчитали странным то, что мальчик испугался карет. Но напугали его вовсе не кареты, а черные скелетообразные лошади с крыльями, как у летучих мышей. — Профессор... — неуверенно тогда обратится к Северусу юный слизеринец. Профессор зельеварения пугал его, но любопытство взяло вверх, поэтому и решил спросить. — Да, мистер Блэкторн? — глянув на мальчика, спросил Снейп своим строгим, но в то же время спокойным голосом, слегка выгнув правую бровь. — Что за существа тянут кареты? — задал такой интересующий Марка вопрос. Северус пристально посмотрел на своего ученика, удивляясь такому вопросу. — Вы их видели? Марк кивнул. Северус же нахмурился. Он знал родителей этого мальчика. — Это фестралы, — ответил на вопрос Блэкторна профессор. — И видеть их могут только те, кто видел смерть. «Видеть их могут только те, кто видел смерть», — эти слова профессора Снейпа всегда всплывали в его голове, когда он видел этих существ. Разве он видел смерть в свои тогда двенадцать лет? Спросить у матери никак не решался. Возможно, ничего страшного и не произошло из-за чего Марк мог видеть фестралов. Возможно, в детстве он просто увидел чьего-то мертвого родственника. Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. Хогвартс был все ближе, а множество его освещенных окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя. Кареты постепенно останавливались перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы. Гром сотряс тучи, когда слизеринец вышел из кареты. Он подал руку своей однокурснице, помогая той спуститься. — Каков джентльмен, — улыбнулась слизеринка. — Спасибо. — Выпендрежник, — сказал Эдриан, спускаясь следом. — А мне ты руку подать не хочешь? — Как-нибудь сам справишься, дружище, — ответил Марк, ухмыльнувшись. — Еще друг называется, — закатил глаза, Пьюси. — Тебе бы поучиться манер у друга, Эдриан, — сказала та девушка, которой помог Блэкторн. — Да иди ты, Кьяра, — огрызнулся Эдриан и прошел мимо нее.

***

Пивз во всю бесновался у входа в Большой зал, кидаясь водяными шарами в и так мокрых учеников. — Я позову директора! — пригрозила призраку профессор МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз! Тот высунув язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший. По лицу Скарлетт было отчетливо видно раздражение. Ей не нравился Пивз. Он раздражал ее своим идиотизмом. Ненормальный идиот. — Ну, пойдемте! — строго обратились к забрызганным грязью студентам профессор МакГонагалл. — В Большой зал, побыстрее! Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. От этого вида на душе стало легче. Чувство было сродни тому, когда спустя долгое время возвращаешься домой. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов, над которыми висели флаги факультетов, расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Гриффиндорки пройдя мимо других факультета, уселись вместе с остальными за гриффиндорский стол рядом с золотой троицей и Почти Безголовым Ником — факультетским привидением. Ник, жемчужно-белый и полупрозрачный, сегодня вечером был одет в свой обычный камзол, но зато с необъятных размеров плоеным воротником, служившим одновременно и праздничным украшением, и гарантией того, что его голова не станет уж слишком шататься на не до конца перерубленной шее. — Добрый вечер, — улыбнулся он Скарлетт и Джинни. Блэкторн кивнула ему в знак приветствия и села напротив Гермионы, здороваясь с остальными. — Надеюсь, распределение будет недолгим, а то так есть охота, — подперев подбородок ладонью, сказала Скар, смотря на преподавательский стол. Распределение первокурсников по факультетам проводилось в начале каждого учебного года. Ни разу не видев это, девушке было интересно, как это выглядит со стороны. Тут за столом раздался слабый и дрожащий от волнения голос: — Эгей, Гарри! Это был Колин Криви, третьекурсник, для которого Гарри был чем-то вроде героя. Блэкторн не стала обращать на него внимание и только краем уха слушала его щебетание и какие-то радостные восклицания. — Вы в ожидании? — неожиданно спросил Джордж, выскакивая из-за спины гриффиндорки с правой стороны от чего та вздрогнула. — А вот мы в ожидании! — тут же вслед за братом с левой стороны от девушек выскочил Фред. — Фред, Джордж! Вы дураки! — воскликнула Джинни, злясь на братьев за такую выходку. Близнецы только рассмеялись и дали друг другу «пять» за то, что смогли напугать сестру. — Да, о чем вы... — не поняла Блэкторн. — Перед отъездом мама сказала, что вероятно мы захотим остаться в Хогвартсе на Рождество. И что какие-то правила изменили, — объяснил Фред, плюхаясь рядом с Блэкторн. — В общем никто из нас ничего не понял, но мы в предвкушении, — сказал Джордж, садясь рядом с братом. — Братья и сестры обычно поступают на один и тот же факультет, ведь так? — не отставал от Гарри Колин. — Совсем не обязательно, — возразила Гермиона. — Сестра Парвати Патил учится в Когтевране, а ведь они близнецы, так что по твоей теории должны непременно быть вместе. Вот даже Скарлетт, например, учиться в Гриффиндоре, а ее брат в Слизерине. Скарлетт почувствовала, как на нее уставились несколько пар глаз. — Ну да, — пожала она плечами, стараясь говорить, как можно более беззаботно. — Ужасно, когда родственники на разных факультетах, — посочувствовал Колин, искренне округлив глаза. — Ничего ужасного, — перебила его Скарлетт, может быть, слишком резко. — Мы все равно остаемся братом и сестрой. — А где новый преподаватель защиты от темных искусств? — спросила Гермиона, когда Колин Криви наконец отстал от них, смотря на профессоров. Скарлетт очень хотелось бы знать ответ на этот вопрос. И также хотелось бы, чтобы новый преподаватель был хорошим. За преподавательским столом для Блэкторн не было новых лиц. Малютка-профессор Флитвик, преподаватель заклинаний, сидел на высокой стопке подушек рядом с профессором Стебль, преподавателем травологии, чья шляпа сидела набекрень на копне разлетевшихся седых волос. Она беседовала с профессором Синистрой с кафедры астрономии. С другой стороны, Синистры восседал желтолицый, крючконосый, с сальными волосами мастер зелий профессор Снейп. За профессором зельеварения было свободное место, принадлежащее. В самом центре стола, сидел профессор Дамблдор — директор школы. Его длинные серебряные волосы и борода блестели в свете огней, а роскошная темно-зеленая мантия была расшита звездами и полумесяцами. Соединив концы длинных тонких пальцев и положив на них подбородок, словно уйдя мыслями куда-то очень далеко, он устремил взгляд в потолок, глядя сквозь свои очки-половинки. Гриффиндорка тоже подняла глаза к потолку. Тот, благодаря колдовству, отображал все то, что в самом деле происходило в небе. Там клубились черные и фиолетовые тучи, и вместе с ударами грома снаружи по потолку ветвились молнии. Похожий потолок был в трехэтажной библиотеке ее дома, но отображался там только ночной небосвод со звездами и созвездиями. Она часто бывала в библиотеке, но Марк чаще. Он мог сидеть за роялем и тяжело вздохнув, поднимал голову вверх, смотря на то, как блестят очертания созвездий, а в глазах тлели грусть и печаль, с которыми никогда ни на кого не смотрел. Марк довольно скрытен и сдержан, даже для самых близких людей он не открывается полностью. Полная противоположность Скарлетт. Несмотря на то, что гриффиндорка умеет держать себя в руках и быть достаточно уравновешенной, часто она не чувствует в этом никакой необходимости. В такие моменты проявляет себя как импульсивная, а порой даже агрессивная натура. — Ох, да, когда же? — простонал Рон. — Я готов съесть гиппогрифа. Не успели эти слова слететь с его уст, как двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первогодков на возвышенную часть зала. Они все были настолько мокрые будто добились вплавь, а не на лодке. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе — все, кроме самого маленького мальчика, закутанного в огромное кротовое пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое личико, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес: «Я упал в озеро!» Он явно этим гордился. Профессор МакГонагалл выставила перед первокурсниками трехногую табуретку и водрузила на нее необычайно старую, грязную, заплатанную Волшебную шляпу. К ней были прикованы взгляды всего зала. В наступившем молчании у самых ее полей открылась широкая щель наподобие рта, и Шляпа запела: Наверно, тыщу лет назад, в иные времена, Была я молода, недавно сшита, Здесь правили волшебники — четыре колдуна, Их имена и ныне знамениты. И первый — Годрик Гриффиндор, отчаянный храбрец, Хозяин дикой северной равнины, Кандида Когтевран, ума и чести образец, Волшебница из солнечной долины, Малютка Пенни Пуффендуй была их всех добрей, Ее взрастила сонная лощина И не было коварней, хитроумней и сильней Владыки топей — Салли Слизерина. У них была идея, план, мечта, в конце концов Без всякого подвоха и злодейства Собрать со всей Британии талантливых юнцов, Способных к колдовству и чародейству. И воспитать учеников на свой особый лад — Своей закваски, своего помола, Вот так был создан Хогвартс тыщу лет тому назад, Так начиналась хогвартская школа. И каждый тщательно себе студентов отбирал Не по заслугам, росту и фигуре, А по душевным свойствам и разумности начал, Которые ценил в людской натуре. Набрал отважных Гриффиндор, не трусивших в беде, Для Когтевран — умнейшие пристрастье, Для Пенелопы Пуффендуй — упорные в труде, Для Слизерина — жадные до власти. Все шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать, Покоя не давать авторитетам — Вот мы умрем, и что ж — кому тогда распределят Учеников по нашим факультетам? Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор, Настал мой час, и я в игру вступила. «Доверим ей, — сказал он, — наши взгляды на отбор, Ей не страшны ни время, ни могила!» Четыре Основателя процесс произвели, Я толком ничего не ощутила, Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли Их разум и магическая сила. Теперь, дружок хочу, чтоб глубже ты меня надел, Я все увижу, мне не ошибиться, Насколько ты трудолюбив, хитер, умен и смел, И я отвечу, где тебе учиться! Когда Волшебная шляпа закончила петь, весь Большой холл загремел аплодисментами. — Когда распределяли нас, она пела другую песню, — заметил Гарри, хлопая вместе со всеми остальными. — Она каждый год поет новую, — ответил Рон. — Согласись, это, наверное, довольно скучное занятие — быть Шляпой, так что, я думаю, она целый год сочиняет очередную песню. Профессор МакГонагалл уже разворачивала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы надеваете Шляпу и садитесь на табурет, — обратилась она к новичкам. — Когда Шляпа назовет ваш факультет, вы встаете и идете за соответствующий стол. Профессор называла имена, шляпа быстро распределяла их по факультетам и дети бежали к столам под аплодисменты своих новых сокурсников. Это было достаточно нудно. Блэкторн думала, что вот-вот заснет, но Хагрид, который со своими габаритами пытался ступать как можно осторожнее, боком протискиваясь в зал через дверь позади преподавательского стола, ее позабавил. — Ох, да скорее же, — вздыхал Рон, массируя себе желудок. — Ну, Рон, распределение гораздо важнее еды, — попробовал поспорить Почти Безголовый Ник. — Конечно, если ты уже умер, — огрызнулся Рон. Распределение заняло положенное время. Скарлетт слушала, хлопая, когда очередного первокурсника отправляли за нужный стол. Гриффиндор пополнился новыми львятами. Она заметила, как на другом конце зала, за столом Слизерина, Марк вежливо аплодирует, сидя рядом с Эдрианом. — Я очень надеюсь, что пополнение Гриффиндора этого года проявит себя достойно, — заметил Почти Безголовый Ник, аплодируя, когда к гриффиндорскому столу подбежала девочка. — Мы же не хотим прервать нашу победную серию? Распределение завершилось. Профессор МакГонагалл унесла и Шляпу, и табуретку. — Самое время, — пробурчал Рон, схватив нож и вилку и с нетерпением уставившись в золотую тарелку. Поднялся профессор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки. — Скажу вам только одно, — произнес он, и его звучный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте. — Верно, верно! — с неподдельным чувством закричали Рон и Гарри. И в это время стоявшие перед подростками и преподавателями блюда волшебным образом наполнились. Почти Безголовый Ник со скорбным видом наблюдал, как ученики нагружают свои тарелки. — А-а-а, от эфо лушше, — пробормотал Рон со ртом, набитым картофельным пюре. — Вам повезло, что банкет поздно вечером, знаете ли, — продолжил беседу Почти Безголовый Ник. — Тут немного раньше на кухне были неприятности. — Какие? — спросила девушка. — Пошшему? Чшо слушшилось? — поинтересовался Гарри сквозь изрядный ломоть бифштекса. — Разумеется, дело в Пивзе. — Ник сокрушенно покачал головой, и та опасно заколебалась, поэтому он осторожно передвинул воротник чуть повыше. — Обычная склока, легко можно представить. Пивз выразил желание присутствовать на банкете — тут все ясно, вы его прекрасно знаете — совершеннейший дикарь, не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею куда-нибудь. Мы собрали Совет призраков — Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс — хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция Кровавого Барона — тот решительно воспротивился. — Кто?... — не поняла Блэкторн, так как не знала имен всех приведений. — Кровавый Барон — это слизеринское привидение. Он весь покрыт серебрящимися пятнами крови. Он единственный в Хогвартсе кого Пивз по-настоящему боится, — объяснила Гермиона, на что Почти Безголовый Ник благодарно кивнул. — Мы так и поняли, что Пивз чего-то переел, — мрачно отозвался Рон. — И что же он натворил на кухне? — О, все как обычно, — пожал плечами Почти Безголовый Ник. — Учинил разгром и скандал. Повсюду раскиданы горшки и кастрюли. Все плавает в супе. — Почему его никто не хочет выгнать? Он как паразит, — раздраженно спросила Блэкторн. — Иногда он бывает полезен. Его энергию можно направить в нужное русло. Надо только знать, как. Секрет прост: надо подсказать полтергейсту, как именно ему следует набедокурить. Но из-за сегодняшней его выходки Домашние эльфы чуть с ума от страха не посходили. Блямс! Гермиона опрокинула свой золотой кубок, тыквенный сок разлился по скатерти, сделав несколько футов белого льняного полотна желтым, но Гермиона даже не обратила внимания. — Здесь есть домашние эльфы? — Она ошеломленно уставилась на Ника. — Здесь, в Хогвартсе? Скарлетт с недоумением посмотрела на нее. — Разумеется. — Почти Безголовый Ник был порядком удивлен ее реакцией. — Одна из самых больших общин в Британии — около сотни. — Но я никогда ни одного не видела! — поразилась Гермиона. — Вероятно, потому, что днем они почти не покидают кухни, — ответил Ник. — Они выходят только ночью, для уборки… присмотреть за факелами, то да се… Я хочу сказать, вы и не должны их видеть… Это ведь и есть признак хорошего домашнего эльфа — что вы его не замечаете, не так ли? Гермиона вперила в него негодующий взгляд: — Но им платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и все такое? Почти Безголовый Ник фыркнул с таким изумлением, что его воротник соскользнул и голова свалилась, повиснув на том дюйме призрачной кожи, что все еще удерживал ее на шее. Блэкторн же в полном удивлении смотрела на Грейнджер не понимая что та несет. — Отпуска и пенсии? — переспросил он, водружая голову обратно на плечи и еще раз подпирая ее воротником. — Но домовики вовсе не желают получать отпуска и пенсии! Гермиона посмотрела на свою тарелку с едой, к которой едва успела притронуться, и отодвинула ее от себя, положив нож и вилку. — О-м-м, фы фаешь, Эммиончик, — Рон, по-прежнему с набитым ртом, окатил Гарри брызгами йоркширского пудинга. — О-о, ишвини, Арри. — Он сделал могучее глотательное движение. — Гермиона, ты не предоставишь им отпусков, если уморишь себя голодом! — Рабский труд. — Гермиона буквально задохнулась от гнева. — Вот что создало этот ужин — рабский труд. И она больше не взяла в рот ни кусочка. Дождь по-прежнему с силой барабанил в высокие темные окна. От очередного удара грома задребезжали стекла и на грозовом потолке полыхнула вспышка, озарившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами. — Пирог с патокой, Гермиона! — Рон специально помахал над блюдом так, чтобы соблазнительный запах достиг ноздрей Гермионы. — А вот, смотри-ка, пудинг с изюмом! Шоколадное печенье! Но ответный взгляд Гермионы до того напомнил ему профессора МакГонагалл, что Рон умолк. — Да что с тобой? — спросила Скарлетт у подруги, выгнув правую бровь. — Чего ты так взъелась из-за работы домовых эльфов? — Да что-то стукнуло ей в голову после нападения на чемпионате мира по квиддичу, — ответил за нее Рон, явно недовольный этим. — Вы не понимаете! Это рабский труд! Так нельзя! — У меня дома есть домовые эльфы, — призналась Блэкторн. — Они отвечают за кухню, уборку и приготовлениям к праздникам. И что-то они совсем не выглядят несчастными. — Круто! Мне бы тоже хотелось домовика в наш дом, — сказала Джинни. — Да и маме бы помогал. — Садовых гномов гонял, — присоединился Рон. — Убирался в комнатах, — с энтузиазмом добавили близнецы. Гермиона нахмурилась. Она явно не разделяет восторга Уизли. Когда были уничтожены и пироги, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дамблдор снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя. — Итак, — заговорил, улыбаясь Дамблдор. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамблдор продолжил: — Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид — ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. — Что? — ахнул Гарри. Он оглянулся на Фреда и Джорджа, своих товарищей по команде. Те беззвучно разинули рты, уставившись на Дамблдора и, похоже, онемев от шока. — Ну нет! — расстроилась Скарлетт. Она хотела в этом году пробоваться на охотника команды. — Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе… Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и похромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Гермиона охнула, и было от чего. Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько каких-то слов, которые девушка не услышала. Похоже, он что-то спросил у вошедшего — тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя. Незнакомец сел, отбросив с лица длинные сивые патлы, и пододвинул к себе тарелку с сосисками; поднял к тому что осталось от его носа и понюхал, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов. — Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него. — Грюм? — шепнул Гарри Рону. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому твой отец отправился помогать сегодня утром? — Должно быть, — пробормотал Рон благоговейным тоном. — Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом? — Не знаю, — ответил Рон, завороженно глядя на Грюма. — Выглядит он ужасно, — с улыбкой сказала Блэкторн. — Мне нравится. Этот человек явно многое знает о темных искусствах. — С чего ты взяла? — недоверчиво спросила Джинни. — Потому что он аврор! — восхищенно ответила гриффиндорка и заметила, как глаза Гарри и Рона загорелись после этих слов. — Насколько я знаю он знаком с моим отцом. Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом, давая узреть часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой. Дамблдор вновь прокашлялся. — Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грозному Глазу Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. — Вы ШУТИТЕ! — оторопело произнес Фред Уизли во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул. — Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Хотя, если уж вы заговорили на эту тему я этим летом слышал анекдот… словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон… Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула. — Э-э-э… но, возможно, сейчас не время… н-да… — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Так о чем бишь я? Ах да, Турнир Трех Волшебников. Я тоже, думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. Итак, Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить. — Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить ее беспокойство, многие шепотом переговаривались. — За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности. Дамблдор сделал небольшую паузу, сделав глоток тыквенного сока. — Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов. — Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от перспективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета Гарри видел людей, с не меньшим восхищением уставившихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк. — Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте — я подчеркиваю это — семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот — близнецы Уизли, например, сразу рассвирепели, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали, и весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. — Его лучистые голубые глаза вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати. За слизеринским столом, Марк, который загорелся энтузиазмом, поник. Ему очень хотелось участвовать и показать себя, но семнадцать ему исполнится только в декабре. — Делегации из Шармбатона и Дурмстранга появятся здесь в октябре и пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь — уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени! Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл. — Они не могут так поступить! — заявил Джордж Уизли, который не присоединился к людскому потоку в дверях, а остался стоять, с гневом глядя на Дамблдора. — Семнадцать нам исполняется в апреле, почему же нас лишают шанса? — Они не помешают мне участвовать, — упрямо сказал Фред, тоже хмуро поглядывая на преподавательский стол. — Чемпионам позволено такое, о чем остальные и мечтать не смеют. И тысяча галлеонов награды! — Разголделись, недовольные, — провлрчала Блэкторн и взяв близнецов за руки, потащила их к выходу из Большого зала. — Ну да, — произнес Рон с мечтательным видом. — Тысяча галлеонов… — Пойдемте-ка, — предложила Гермиона. — Если вы не пошевелитесь, мы тут останемся в одиночестве. Все направились в холл, и близнецы занялись обсуждением тех мер, которые может употребить Дамблдор, чтобы не допустить к Турниру тех, кому меньше семнадцати. — А кто этот беспристрастный судья, что будет решать, кому быть чемпионом? — спросил Гарри. — Понятия не имею, — ответил Фред, не обращая внимания на то, что его с братом тащит девушка, которая была раза в два меньше их. — Но его-то нам и предстоит провести. Я полагаю, Джордж, тут сработает пара капель Старящего зелья… — Но Дамблдор знает, что вы не проходите по возрасту, — возразил Рон. Стоило им окончательно выйти из Большого зала, Блэкторн отпустила близнецов и просто шла рядом. — Это-то да, но ведь не он решает, кто станет чемпионом, правильно? — весьма проницательно отметил Фред. — Сдается мне, что как только этот судья узнает, кто хочет участвовать, он выберет лучшего из каждой школы и внимания не обратит, сколько тому лет. А Дамблдор пытается помешать нам подать заявки. — Там люди гибли, учти! — с беспокойством напомнила Гермиона, когда они прошли через дверь, скрытую гобеленом и начали подниматься по другой, более узкой лестнице. — Да, да, — беззаботно согласился Фред, — но это когда было… Да хоть бы и так — что за удовольствие без элемента риска? Эй, Рон, а что, если мы и впрямь отыщем способ, как обойти Дамблдора? Мы участвуем, представляешь? — Подскажете что за способ, если он работает? — нагло влез в разговор слизеринец. — Еще один! Марк, ты то куда?! — возмутилась Скарлетт, взглянув на брата. — Как будто ты не хочешь участвовать, — сказал он, а губы растянулись в хитрой улыбке. Конечно, она хочет участвовать! Но, к сожалению, будет только зрителем, болеющим за участника Хогвартса. — Как будто ты бы смог пройти, — пробубнила Гермиона. — Ты в меня не веришь, Герми? Какая ты жестокая. Ты разбила мне сердце. Теперь довольна? — Я не... Но дальше она ничего не сказала, смущенная такими смелыми высказываниями парня — Вали к своим! — закатив глаза, ответила Скарлетт. Марк только рассмеялся и напомнив близнецам о словах, связанных им на счет способа, ушел в противоположную от гриффиндорцев сторону. Скарлетт посмотрела на Гермиону, которая старалась сдерживать улыбку, но у нее это явно плохо получалось. «Она что влюбилась в моего брата?...», — подумала Блэкторн. Грейнджер сегодня не перестает ее удивлять. — А ты как думаешь? — спросил Рон у Гарри, продолжив разговор. — Было бы круто принять участие, верно? Но боюсь, они могут захотеть кого-нибудь постарше… не знаю, если бы мы учились получше… — Вот я точно не участвую, — раздался позади Фреда и Джорджа унылый голос Невилла. — Наверное, моя бабушка хотела бы, чтобы я попытался — она беспрерывно толкует о том, как я должен поддерживать фамильную честь, и мне просто придется… ой!.. Нога Невилла провалилась прямо сквозь ступеньку на середине лестницы. Скарлетт испуганно посмотрела на лестницу и ногу сокурсника. У нее сердце в пятки ушло от такого факуса со стороны лестницы. Она уже видела такое и однажды чуть не провалилась также как сейчас Невилл. В Хогвартсе было полным-полно лестниц с подобными фокусами, у старшекурсников уже выработалась привычка перепрыгивать такие сюрпризы. Гарри с Роном подхватили его под руки и вытащили, в то время как рыцарские доспехи на верхней площадке заскрипели и залязгали, заливаясь хриплым смехом. — Закройся, ты, — буркнул Рон, захлопнув им забрало, когда они проходили мимо. Друзья дошли до входа в гриффиндорскую башню, загороженного большим портретом Полной Дамы в розовом шелковом платье. — Пароль? — потребовала она, как только они приблизились. — Чепуха, — отозвался Джордж. — Мне староста внизу сказал. Портрет развернулся, открыв проем в стене, в который и пробралась вся компания. Круглая общая гостиная была согрета огнем, потрескивающим в камине, кругом стояли мягкие кресла и столы. Осматривая гостиную, девушка поймала себя на том, что улыбается. И все же она счастлива снова вернуться сюда в уже такие родные стены.