Неожиданность выбора

      Линси прислали письмо. Ребекка до сих пор была обижена на внучку, о ситуации, творящейся в жизни Ниты она не знала, поэтому решила не помогать, подумав, что внучка хочет просто развестись и не делиться имуществом с мужем.       Алика, прочитав несколько раз письмо с отказом, молча ушла в свою комнату. Нита опустила голову, чувствуя, как опускаются руки. Это конец. Что теперь делать? Соглашаться на предложение миссис Линг?       Вернулась Алика, переодевшись в выходное, чуть ли не праздничное платье.       — Мои картины давно хотели купить… Я могу написать портреты. Уж на залог мы сможем собрать деньги, — заявила Алика. — Только мне помощь нужна в перевозке…       — Алика… — Нита обняла сестру, целуя в щёки.       Немного собравшись с мыслями, строя в голове план действий, Армин предложил Райнеру сопроводить Алику. Браун согласился, помог погрузить картины, потом — посадил мисс Торсен поудобнее в карету, и они уехали.       Энни, перемывая вечером посуду, заметила Армина, который снял с крючка вафельное полотенце и начал вытирать тарелки, убирая их в шкафчик.       — Ты не работаешь здесь помощником по дому, — заметила Леонхарт, оглядываясь, не забыла ли она помыть сковороду или кастрюлю.       — Ты же устала… Мы со Смитом договаривались, что ты будешь только помогать его жене по хозяйству, — натирая одну и ту же тарелку уже минут пять, высказался Армин.       — До ареста мистера Смита я действительно только помогала, но Нита в таком состоянии сейчас, — Энни открыла один из ящиков и начала раскладывать мытые столовые приборы.       Стрелка на настенных часах неумолимо приближалась к одиннадцати вечера, а Энни никак не могла закончить по дому то, что планировала.       — Иди отдыхай. Я доделаю, — он машинально схватил её за запястье и растерялся, не зная, что делать дальше.       Энни посмотрела на руку Армина и насторожилась, поглядывая на горе-ухажера.       — Ты же помнишь, у меня муж есть? — холодно спросила Леонхарт.       — Берт… Я помню, помню, — Арлерт растерялся, чувствуя себя дураком. И зачем он начал её трогать? — Иди отдохни. Я доделаю всё! Правда!       Энни молча закончила со столовыми приборами, протёрла столы и столешницу и ушла спать. Армин полночи просидел в гостиной, думая об Энни, её муже и той искре, что успела пробежать между ними. Почему им так не везёт?       Нита смотрела на Ванду уже минут пятнадцать, слушая о плюсах помощи бездетной паре. Врач уверяла, что это хорошее дело, которое обязательно зачтётся на небесах, а будущие родители заплатят за младенца кругленькую сумму.       — Мне это всё мало интересно, — попыталась остановить бесконечный поток слов Нита.       — Я понимаю, вам тяжело жить с мыслью, что вы вынашиваете дитя для чужих людей. Это нормально. Какая сумма вас устроит? — миссис Линг написала крупную сумму на листке и передала его пациентке.       — Вы не поняли? — отдав листик обратно Ванде, сказала Нита. — Мы с мужем не хотим отдавать ребёнка в чужую семью. Он будет расти с нами.       — Что ж, — Линг сменилась в лице, заметно помрачнев, хоть и пыталась выдавить из себя улыбку. — Ваше право. Рада, что вы не боитесь трудностей.       Ванда побоялась, не зная, с кем может общаться Нита, и кому не из города может рассказать про эти махинации с детьми. У миссис Линг давно налаженная схема, и терять всё по глупости она не хочет.       — Если вас ничего не беспокоит, то вместо таблеток начинайте пить витамины прямо с завтрашнего дня. Я вам написала, когда повторный осмотр, всего доброго, — улыбнулась Линг. Жаль, конечно, что всё сорвалось, но лучше потерять эти деньги, чем пойти в тюрьму.       — До свидания, — Нита вышла из кабинета, чувствуя, что эта офера Ванды ей ещё вылезет боком. Наверняка, они уже перетёрли всё с Пейшенс, раз Ванда предложила хорошие деньги. Пейшенс не откажется от своего шанса стать матерью.       Вернувшись домой, Нита решила помочь Энни по дому, чтобы не сидеть без дела, чем-нибудь себя занять и не сомневаться, что она поступает правильно. Петра, снующая по дому с ведром и шваброй, пыталась отбиться от Лайзы, желающей помочь. Девочка очень сильно скучала по Алике, переживая, что её не взяли с собой.       Леонхарт, уставилась на нож с морковкой, медленно переводя взгляд на запястье, которое недавно трогал Армин. Она теперь постоянно находилась в воспоминаниях об этом моменте, теряя покой и привычное равнодушие.       — Энни, все хорошо? — Нита дотронулась рукой до плеча помощницы, заметив растерянность той.       Леонхарт посмотрела на Ниту, пожав плечами, не зная, что ответить. В её жизни всегда было всё сложно, начиная с самого рождения, а теперь череда неудач продолжалась, словно преследуя девушку.       — У меня муж… его отцу нужна была операция, — монотонно сказала Энни, и вдруг шмыгнула носом, вытирая ладонью накатившиеся слёзы. — Я денег заняла у серьёзных людей, а Берт смылся вместе с отцом.       Она рассказывала спокойно, хотя было видно, что эта история её очень сильно тревожит и не даёт покоя.       — Ты думаешь…       — Я думаю, что он бросил меня. И не хочу больше об этом! — Энни дочистила несчастную морковь и взяла в руки вторую.       Нита перемыла овощи на салат, считая, что не имеет права лезть к Энни в душу. Наверняка, блондинка уже жалеет, что рассказала о своих проблемах.       — Почему ты не уходишь от нас на другую работу, где заплатят больше? Возможно, скоро я не смогу даже еду себе позволить, не то что помощницу по дому, — теперь всхлипывала Нита.       — Я знаю, что такое остаться без поддержки, — взяв разделочную доску, Энни начала нарезать лук и морковь.       — Спасибо… Я постараюсь тебе помочь, как только у меня всё наладится.

***

      Было прохладно. Холодные дожди лили каждый день, не давая земле даже просохнуть. Вечером, бывало, было тихо и спокойно, но очень холодно, если открыть окно. Пол на первом этаже тоже был холодным, даже в носках по нему было ступать неприятно.       Нита спускалась с лестницы, переживая, чтобы сестра доехала обратно нормально, но странное предчувствие чего-то нехорошего никак не покидало, заставляя каждый раз вздрагивать от любого шороха.       Энни домыла полы, смотря на Ниту, разжигающую камин. Опять у хозяйки дома заметная тревожность, но от успокоительного она отказывается.       — Я слышала, что вечером будут заморозки, — сказала Энни. После тоже разговора они не стали лучшими подруга, но Леонхарт почувствовала себя в безопасности, несмотря на финансовые трудности в доме.       — Армин уже вернулся с фабрики? Я хочу съездить к Эрвину, передать ему шерстяное одеяло, — не отходя от камина, сказала Нита, смотря на деревяшку в руках.       — Он говорил, что вернётся вечером.       — Тогда… Я одна съезжу. Только переоденусь.       Энни не стала отговаривать, а начала собираться в дорогу, раз Армин и Леви ещё на фабрике.       Нита надела шерстяное платье, долго разглядывая себя в зеркале, смотря на осунувшееся лицо. Тревожность так и давала о себе знать, и никак девушка не могла её объяснить. На улице было ветрено, но не так чтобы волосы разлетались в разные стороны, мешая смотреть на дорогу.       Нита остановилась у крыльца, замерев на предпоследней ступеньке. Топот копыт, приближающихся всё ближе и ближе слегка напрягли Ниту. Алика должна приехать, в лучшем случае, только завтра вечером. Линси вряд ли бы приехали сюда, как и Торсены, ибо обязательно прислали бы весточку, что прибудут тогда-то. Выходит… Эймсы?!       У Ниты резко закружилась голова, когда из кареты вышла Пейшенс, приподнимая свои многочисленные юбки, чтобы не испачкались. Всё та же тонкая талия, красивые блестящие волосы, уложенные в сложную причёску и умоляющие глаза.       — Энни, поставь чай. Мы никуда не едем, — холодным тоном попросила Нита, возвращаясь в дом. Пейшенс зашла следом, снимая верхний плащ и вешая его на вешалку.       Миссис Эймс присела на диван в гостиной, поправляя своё платье невероятной красоты. Зелёная плотная ткань переливалась от более светлого оттенка до более насыщенного благородного.       — Я знаю, зачем вы приехали, миссис Эймс, но моё решение от вашего визита не изменится. Нет! И точка, — скрестив руки на груди, заявила Нита.       Пейшенс опустила голову, ещё раз поправляя платье. Потом, поднявшись на ноги, медленно подошла к Ните, неуверенно кладя руку ей на плечо.       — Послушайте, мой муж наконец-то согласен на приёмного ребёнка, потому что у вас — хорошая родословная! Вы с мужем ни алкаши, ни наркоманы…       — С такими критериями выбора вы с лёгкостью подберёте себе щенка на рынке, — злобно плюнула Нита и присела в кресло, отворачиваясь от незваной гостьи.       — Я заплачу… Мы с мужем заплатим вам такую сумму, что вы уедете отсюда, начнёте новую жизнь… А у меня это последний шанс стать матерью! — Пейшенс присела на колени возле хозяйки дома и попыталась взять её за руку, но Нита поднялась с кресла и отошла в сторону.       — В приюте полно брошенных детей осчастливьте кого-то оттуда, а моего оставьте в покое! — Нита подошла к окну, начиная нервничать от наглости гостьи.       — Я знаю, что у вас финансовые трудности и…       — Мы с мужем сами решим… Наши трудности вас не касаются. Всего доброго. Надеюсь, дверь найдёте сами! — Нита резко оглянулась, одарив подошедшую к ней Пейшенс таким презрительным взглядом, что той поплохело, и она решила покинуть дом в расстроенных чувствах.       Когда Пейшенс хлопнула дверью, Нита присела на диване, проведя руками по лицу. У неё поднялась температура.       Энни принесла чай, присев рядом с Нитой, слыша весь разговор, но не зная, что сказать. И стоит вообще что-то говорить?       — Она теперь будет донимать меня уговорами. Бесстыжая семейка! — злобно пробормотала Нита.       — Вам стоит прилечь. Кажется, у вас жар. Пойдёмте! — Энни помогла Ните дойти до комнаты, а потом принесла чай с малиной и отправилась заниматься делами.       Армин продолжал смотреть на Энни, но больше не подходил к ней. Леонхарт видела его взгляд, но старалась углубляться в работу, чтобы не оставалось времени на раздумья.       Вернулась Алика. С деньгами. Она сразу поспешила к сестре, которой, со слов Энни, нездоровилось.       — Привет. Я продала картину, написала два портрета и один пейзаж. У меня ещё четыре заказа, так что скоро я уеду, — радостно воскликнула Алика. Нита впервые видела её такой счастливой.       — Привет. Вижу, ты получила удовольствие от всего этого? — старшая сестра поднялась с постели, чувствуя лёгкую слабость в теле.       — Оказалось, писать портреты не так уж и скучно, как я думала. Кстати, жить я буду в неплохой квартире. Может, Лайза со мной уедет? Будет мне помогать мыть кисточки…       — Посмотрим. Пойдём к столу. Расскажешь всё более детально.       — Идём!       Алика долго рассказывала о своих приключениях, вспоминая всё с явным восхищением. Она с детства любила рисовать, Кевин был только за, поэтому пригласил в дом одного из неизвестных, но очень талантливых художников. Алика перенимала опыт, не пропуская ни одного слова.       После падения с лошади, Алика ещё больше углубилась в рисование, спасаясь только им, совершенствуя с каждым днём свои навыки, читая книги, смешивая краски и перенося садовые розы на холст.       — Ещё одна галерея хочет провести выставку картин. Я буду смотреть, куда какую поставить. Кстати, оказывается, у моих картин нет названий! — Алика сделала глоток воды. — Некоторым я успела придумать. А некоторым… Может, придумаем вместе?       — Я люблю придумывать! Могу прямо сейчас! — засуетилась Лайза.       — Хорошо, но чуть позже. Я хочу отдохнуть с дороги.       — Конечно, отдохни. Энни уже приготовила тебе твою комнату, поменяла постельное, — Нита улыбнулась, собираясь убирать со стола. Алика кивнула и ушла вместе с довольной Лайзой.       Прошло несколько дней. Нита читала бесполезный журнал, разглядывая прошлогодние платья, костюмы и аксессуары. Алика вместе с Лайзой рисовали, тихо беседуя о красках и линиях персика и кувшина. Торсен объясняла, как перенести кувшин и персик на лист. Энни читала письмо, которое пришло ей рано утром, а Петра вызвалась гладить постельное.       В доме было тихо. За окном — мороз. Снега выпало немного, он практически сразу начал таять, перешиваясь с грязью. Благо, дров на зиму было достаточно, чтобы протопить дом, а вот запасы еды стремительно заканчивались, но до весны должно было хватить.       Нита чувствовала, как её всё резко стало раздражать. Хотелось куда-нибудь уехать из этого дома, города… подальше от Пейшенс, которая постоянно наведывалась в дом, предлагая деньги. С каждым приходом миссис Эймс, возрастала сумма. Один раз приезжал и Этан, но в дом заходить не стал, решая покурить на крыльце и дождаться жену там.       Энни сложила письмо, убрав его в карман, направилась открывать дверь. Кажется, письмо огорчило госпожу Леонхарт, хоть она и пыталась удерживать лик равнодушие, но получалось это уже всё хуже и хуже.       В гостиную зашёл Эрвин. Нита сразу с недовольством отвернулась, закрывая журнал.       — Привет, — он хотел наклониться и поцеловать жену, но…       — Давай без этого… Прими душ и иди к столу. Энни накроет! — резко ответила Нита и ушла к себе в комнату, явно не желая общаться с мужем.       Армин и Энни переглянулись, будто мысленно сказав что-то друг другу. Леви присел на диван, смотря, как Петра отглаживает наволочку. Лайза и Алика, переглянувшись, свернули кружок рисования и начали помогать Энни накрывать на стол.       Когда всё было готово, Армин подошёл к Энни в кухне и, откашлявшись, спросил:       — Что за письмо?       — Мой отец переехал в другой город. Пишет, что всё хорошо, — монотонно произнесла Энни. Она говорила так, будто заготовила этот ответ заранее. Армин видел, что она что-то не договаривает, но не стал лезть в душу, считая, что ещё не время для откровений.       Энни, поставив еду на поднос, отправилась к Ните. Она не рассказала Армину, что её отец написал, что Берт её ищет. Энни пока не хочет видеть мужа. Она не готова к этой встречи, не зная, нужно ли им вообще видеть друг друга.       Энни застала хозяйку дома у окна. Нита поглядывала на начавшийся снегопад, не заметив, как в комнату вошли.       — Я принесла вам обед, — Леонхарт поставила поднос на журнальный столик у окна.       — Тебе… тебе… хватит этого выканья, — вздохнула Нита, посмотрев на куриный суп и макароны с котлетой.       — Тебе надо поесть, — сказала Энни.       — Поем, но только если ты поешь со мной вместе, — поставила ультиматум Нита.       Энни решила не спорить, вернувшись через несколько минут с подносом ещё одной порцией обеда.       — Письмо тебя огорчило, — заметила Нита.       — Отец написал, что меня муж искал, — нервно пробормотала Энни, ковырясь вилкой в макаронах.       — А ты?       — Я не хочу его видеть.       — Понимаю. Эрвин за эти месяцы стал для меня чужим. Хотя он всегда таким был. Когда его арестовали, я не знала, что делать. Привычный уклад жизни расшатался, — Нита разломила котлету. — Я вижу, как вы с Армином смотрите друг на друга, — она слегка улыбнулась.       — Я замужем, — Энни вдруг покраснела и смутилась. Нита впервые видела помощницу такой растерянной и будто находящейся на перепутье, не зная, какой путь лучше и правильнее выбрать. С одной стороны — муж. Энни думала, что любила Берта, но со временем поняла, что испытывала к нему привязанность, плавно текущую ещё из детства, когда из посадили за одну парту. С другой — Армин. Друг, помощник и просто человек, с которым можно поговорить обо всём. Друг, от прикосновения которого запястье до сих пор горит, требуя повторения.       Энни дотронулась до запястья, вспоминая, как они с Армином стояли на кухне, он вызвался ей помочь и дотронулся. В сердце Леонхарт в тот момент что-то щёлкнуло, ускоряя ритм. Она думает об Арлерте, хоть и изо всех сил отрицает это. Врёт самой себе, пытаясь делать вид, что всё хорошо, но всё запутано и непонятно.       — Я замужем, миссис Смит. Изменять мужу я точно не собираюсь, — холодно высказалась Энни. Сначала — развод, а только потом мечтания об Армине. Так будет правильнее для всех, а прежде всего для Леонхарт.       — Измена — всегда плохо. Конечно, сначала нужно развестись и никого не обманывать, — будто прочитала мысли помощницы Нита и подошла к окну. — Никого не обманывать…       — Десерт принести? — Энни поставила пустые тарелки на поднос, желая выпить по чашке чая с хозяйкой дома.       — А что там?       — Печёные яблоки с мёдом.       — Неси. Может, ещё посекретничаем, — Нита хихикнула, хотя на душе было тяжко. Когда Энни ушла, Нита обошла комнату, проводя рукой по спинке кровати, стёганному покрывалу и подушкам. Она так привыкла спать на этой кровати одна, иногда просыпаясь среди ночи от очередного кошмара. Как пускать мужа в кровать? Как засыпать с ним и просыпаться?       Эрвин застал жену, трогающую покрывало. Она была задумчива и явно растеряна, не понимая, как реагировать на всё происходящее в жизни. Последнее время на Ниту много чего навались, начиная от самого замужества, заканчивая арестом мужа.       — Алика сказала, что Ребекка и Дэвид отказались помочь? — осторожно начал разговор Эрвин.       — Алика заработала деньги на твой залог, — на выдохе сказала Нита, отходя к окну.       — Она сказала, что у неё новый этап в жизни.       — Тебе хочется поговорить о моей младшей сестре? — она начала терять терпение.       Он подошёл к ней, остановившись в нескольких сантиметрах от неё. Нита хмыкнула, чувствуя, что муж чуть ли не в затылок ей дышит. От этого стало неуютно.       — Армин и Энни… Кажется, они нравятся друг другу, — не зная, что сказать, Нита высказалась по этому поводу, хотя и не любила лезть в чужие отношения, считая, что каждый сам должен разбираться в своей жизни, выбирая, с кем просыпаться по утрам.       — Следствие не закончилось. Ты уверена, что не хочешь уехать? — Эрвин сжал плечи жены.       — Как ты замучал! — Нита задёргала плечами и подошла к туалетному столику. — Я никуда не уеду из своего дома!       Энни, увидев мужа хозяйки дома, идущего в их спальню, поняла, что идти туда теперь неприлично. Остальные уже доели, и Армин начал убирать со стола, продолжая вызываться в помощники по дому. Энни было от этого не по себе, даже стыдно в каком-то смысле. Армин, подкатив рукава на своей белоснежной рубашке, уже перемывал тарелки и столовые приборы.       — Зачем ты выполняешь мою работу? Я за неё деньги получаю! — хмуро заметила Энни, поставив поднос на столешницу.       — Ты и так устаёшь, а мне совершенно не трудно помочь тебе! — улыбнулся Армин, продолжая ставить чистые тарелки рядом. — Возьми полотенце и помоги вытереть тарелки.       Энни взяла полотенце, тарелку и вздохнула. Берт и Армин были похожи чем-то. Гувер тоже иногда помогал ей по дому. Леонхарт вспомнила, как Берт рубил дрова, топил печь и приносил мясо для бульона. Энни дотёрла одну тарелку, взяла другую и натёрла её до скрипа. Они с Бертом жили неплохо, можно. Как все: ни лучше, ну и ни хуже. Только теперь Энни чувствовала, что никогда не испытывала к мужу настоящих любовный чувств, маскируя их под симпатию и привязанность. Она никогда не думала о муже постоянно, как думает об Армине, с замиранием сердца вспоминая его прикосновение…       — Тарелки я помыл… Что ещё помочь? С ужином…       — Армин! — перебила Энни своего помощника. — Не нужно. Мне Петра поможет с ужином, а ты пойди отдохни.       Армин подошёл к Энни, кладя руки поверх её рук, сжимающих полотенце и тарелку. Он так посмотрел ей в глаза, что Энни показалось, что она начала таять, как снегурочка. Вот-вот и от неё останется лишь лужица.       — Энни…       — Я замужем. Уйди! — строго напомнила о своём семейном положении госпожа Леонхарт.       И Арлерт ушёл, не пытаясь навязываться.       Энни положила полотенце на стол, подошла к раковине, набрала в ладошки воды и умылась. Почему она чувствует себя так неуверенно рядом с Армином? Ей хочется спрятаться и не выходить из укрытия, пока Арлерт никуда не уйдёт.

***

      Алика уехала вместе с Лайзой. Энни продолжала избегать Армина, делая это всё заметнее с каждым разом, не в силах сохранять привычное равнодушие и отрешённость от всего.       Армин тоже стал слегка нервным, видел, как Энни сторонится его, и сам начал её избегать. Неловкие взгляды, напряжённость и наигранное молчание — создавали тяжёлую атмосферу в доме, из которого хотелось всё быстрее и быстрее бежать, как можно дальше.       Энни, ранним утром поднявшись раньше всех, по привычке вышла из дома, накинув на плечи тёплую светлую шаль. Прохладный ветерок мгновенно пробрался под одежду, настойчиво пробегая вдоль позвоночника.       Пение птиц разбавляло утреннюю тишину, иногда нарушаемую шелестом старого куска железа, оставшееся от прежнего забора. Энни робкой походкой подошла к почтовому ящику, чувствуя себя подавленной и уязвимой. Взгляд Армин раз за разом оказывался прикованный к её скромной персоне, вызывая в ней неуютность и лёгкую панику, перерастающую в тревожность.       Энни посмотрела на дом. Окна были плотно закрыты, но мельком, как ей показалось, одна из занавесок пошевелилась. Наверняка, проснувшись, Армин стоял у окна, неотрывно наблюдая за госпожой Леонхарт, выгребающей почту.       Энни кожей ощущала его взгляд на себе, а от этого по телу побежали мурашки, и начало неметь тело. Леонхарт с трудом зашла в дом, закрыла входную дверь и дотащила целую стопку макулатуры на стол, на ходу стаскивая с себя шаль. Газеты, счета, письма… Энни дрожащими руками сжала в руках конверт со своим именем от отца, смотря куда-то в сторону, будто не желая его вскрывать. Отец опять напишет про её мужа. Так было хорошо без этих новостей, взглядов Армина, его прикосновений… Энни глубоко вздохнула и направилась в сторону окна, продолжая вчитываться в инициалы получателя письма, словно чудесным образом буквы соберутся в другое имя, и ей не нужно будет вскрывать конверт.       На часах было начало седьмого. Энни сидела в кресле, дочитывая письмо, в котором отец рассказывал про себя, дом, здоровье и, к счастью, не говорил о муже.       Отделив остальные письма от газет и счетов, Энни решила заняться привычными делами, почувствовав в себе уверенность и каплю спокойствия. Мысли о муже сильно измотали её за последнее время. Пора отдохнуть от них.       Первой с Энни поздоровалась Петра, ненавязчиво помогая с завтраком. Потом — Армин, поздоровавшийся мимолётно, очень тихо и сразу ушедший в гостиную. Нита спустилась вниз практически к завтраку, поздоровавшись с Энни и Петрой.       — На завтрак… Овсянка? — Нита поморщилась, потирая глаза. Она не спала полночи, а сейчас еле поднялась с кровати.       — Да. С орехами и мёдом, — Энни достала яблоки и сливы, начиная мыть их.       — Мне бы кофе… С молоком, — Нита вздохнула, уходя к столу.       — Странная она, — шепнула Петра, наблюдая за Нитой, присевшей за стол.       — Отнеси фрукты на стол, а я займусь овсянкой, — пробормотала Энни, делая вид, что не услышала Рал.       Петра кивнула, взяла мытые фрукты, уложенные на красивую светлую тарелку, и направилась к столу.       Завтрак был довольно напряжённым. Армин смотрел в тарелку, явно думая об Энни. Нита была чем-то недовольна, как обычно. Петра смотрела то на Ниту, то на остальных, желая, чтобы побыстрее всё наладилось.       Чтобы хоть чем-то себя занять, Нита решила съездить в приют, в котором не была довольно долго. Из-за выпавшего снега дорога стала опасной, но теперь от зимнего воздушного одеяла не осталось и следа, поэтому можно было проветриться, помочь Кристе, посмотреть на детей…       Остановившись у коня, чувствуя, как всё надоедает, Нита поправила капюшон от своей бежевой накидки из плотного и грубого хлопка. Ткань была пропитана специальным раствором, который защищал от промокания, а значит, что никакой дождя не страшен.       — Ты собираешься поехать верхом? — спросил Эрвин, накинув куртку на плечи. Их отношения с женой испортились окончательно, а разводиться не хотелось. Всё же только-только начало налаживаться…       — Тебе есть до этого дело? — Нита, приподняв одну бровь, подбоченилась. Она ощутила злость и дискомфорт. Хотелось плакать и убежать куда-нибудь подальше от этих бесконечных проблем.       — Переживать за жену — нормальное явление. Куда ты хочешь поехать?       — Не твоё дело! — оскалилась Нита, став похожей на маленького шипящего котёнка, впервые увидевшего человека. Ей хотелось позвать Энни, собрать кое-какие вещи и… а ехать и некуда.       От бессилия и отсутствия выхода у Ниты начиналась паника. Гордость не позволит ей даже подъехать к дому Линси. Страх перед Кевином — тоже не позволит приехать к матери. Заявиться к отцу? Нита не знает его адреса, только адрес ювелирной мастерской. Ситуация явно безвыходная, но Нита даже не рассматривает вариант оставить всё как есть. Зачем ей нужно куда-то уезжать? Её не гонят, ей не угрожает опасность, но есть трудности, с которыми нужно справиться. Просто взять и пережить этот период.       — Нита, я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Куда ты хочешь поехать? — Эрвин подошёл к ней ближе.       — Не обращайся со мной, как с больной или отсталой! Мы без тебя отлично справлялись! И дальше бы справлялись, — заявила Нита, шмыгая носом. На улице становилось прохладно, а конь начал нервничать.       Эрвин видел, что девушка на грани истерики и нервного срыва. Слишком много всего навалилось на неё. Очень много для её возраста и ещё толком неокрепшей психики.       — Уйди! Я не желаю тебя видеть! — заявила Нита.       Подул очередной порыв ветерка. Где-то совсем недалеко послышался лай собак. Конь тряхнул гривой и опустил голову, ища сочную травку, но она только-только начала пробиваться из земли.       — Отвези меня в приют, раз так желаешь, — холодным тоном проговорила Нита, выражая крайнюю степень своего недовольства.