Нас не увидят

*** 19 сентября Хх года. Умерли родители. Дождь бил в окно с яростью, выживая с улиц последних людей. Шёл второй час немецкого, и я слегка устал. Учитель прервался на телефонный звонок и, извинившись, вышел. Через пару минут вошёл Юлий, и я понял, что что-то не так. Ведь Юлий не позволял себе заходить дальше подъезда. 21 сентября Хх года. Похороны родителей. Мы похорони его в очень хорошем месте. Отец был бы рад. А ещё он был бы рад, если бы мама лежала рядом с ним. Но бабушка ее не любила. Ее кремировали, даже не придав земле. На территории «Райских Холмов» было всего пятнадцать человек. Из семьи пять, остальные друзья и партнёры. Бабушка крепко держалась за мое плечо, порой слишком сильно, что причиняло мне сильную боль. Но слез на ее лице я так и не увидел. Я старался не смотреть на неё. Она не любила мой взгляд. — Александр, дорогой, — бабушка протянула руку к моему брату. Он позволил ей ухватиться за его ладонь. — Забери брата отсюда. Дальше будет озвучено завещание. Не хочу, чтобы он тут присутствовал. Александр скользнул взглядов на меня и молча кивнул. — Маргарет, я уже просила вас не называть их братьями. Мне это не нравится. — Мама Александра за моей спиной злостно прошипела, чем сразу вызвала злость моего дяди. Отец Александра женился на своей двоюродной сестре. Брак довольно выгодный, но теперь у его жены триггер на взаимоотношения кузенов. -Алисия… — Все. Мне больше не интересно. Я вообще не знаю, что делать дальше. Мне тринадцать и мне страшно. Александр отвёз меня в дом бабушки. Я не уверен, что он должен был поступать так. Когда я сел в его машину, уже тогда знал, что что-то не так. Это предчувствие меня не покидает последнюю неделю. Он ни разу не посмотрел на меня за всю дорогу. Когда мы доехали до моей квартиры, он оглянулся на заднее сиденье, посмотрел мне в глаза и сказал: «Выходи». В следующий раз я увижу его только через полтора года. *** — Йоханн, — женщина напротив меня яростно размахивала листками. Щеки ее багрились от злости, а капилляры глаз заливались алым цветом. Каждый раз я теряюсь, смотря на это искажённое от гнева лицо. А оно таким бывает часто. — Послушай меня хоть раз! Мне вообще все равно, что ты делаешь, где ты находишься, но ещё раз ты меня подставишь перед Аланом, и клянусь Богом, ты вылетишь из этого дома в эту же минуту! — Алисия, я вообще не понимаю, о чем вы. Проснувшись от раздумий, я, стягивая сумку с ноутбуком с соседнего стула, нервно оглядываясь на часы в столовой. Юлий заходит ровно за минуту до катастрофической истерии женщины. — Ты не сказал мне, что будешь участвовать в конкурсе.- На ее вопль оборачиваемся и я, и Юлий, шокированные ее тоном. Порой кажется, одиночество и отсутсвие внимание делает с человеком страшные вещи, а с женщиной тем более. Она теряет свою человечность и остаётся только обида. Алисия — яркий припер этому. Видеть, как взрослая, некогда симпатичная женщина не орет, а воет. Лицо ее, раскрасневшийся, похоже на пасть животного. Мне грустно, честно. И это переломный момент, когда ты думаешь, а почему бы не помочь. Но это самая большая ошибка людей. Если кто-то не просит о помощи, не стоит пытаться ее оказать. — Алисия, я не знаю, при чем тут мой конкурс, как и другие ваши претензии на протяжении последнего полуторагодичного совместного проживания, абсолютна беспочвенных скандалов. Но впервые в жизни я искренни хочу Вам сказать, что Вы заслуживаете больше, чем сейчас имеете. Вы мне не чужой человек и я желаю Вам счастья. Возможно, его просто стоит перестать ждать, и создавать самой. В следующую секунду мне прилетает вторая моя в жизни пощечина. Длинные ногти женщина рвут мне кожу, оставляя багровые полосы на моей щеке. И я срываюсь. Каждый может устать. Вот и я устал. Я не ударю, нет. Я сделаю больнее. Иногда и со мной такое бывает. Я подхожу ближе к женщине. Мне пятнадцать, но я довольно высок. Мы одного роста, так что я не утруждаюсь, и говорю тихо и четко: -Ты будешь тут всю жизнь ждать его, пока он трахает все, что движется, — я вижу как она замахивается для второго удара, но руку ее перехватывается Юлий. -Хватит, Алисия. Иначе я доложу Алану. -Пошли вон оба! — и мы уходим. К концу уроков я узнаю, что Алисия Хартманн будет госпитализирована в попытке самоубийство путём передозировки снотворным. Я не почувствую вины.