Цвета и цветы

Она лежала светлым пятном на багровых простынях. Как тряпичная кукла — такая же хрупкая, легко рвётся. По крайней мере, под его когтями вчера плоть разошлась не хуже дешёвой ткани её платья. Бледная ужасно — болезненно белая кожа резала глаз, хотя рядом с руками самого Дракулы подобная бледность смотрелась вполне сносно. Впрочем, бледная — это ерунда, пока ей не становится хуже — уже хорошо. Спасенная девушка то и дело безмолвно грозилась умереть, но единственное, что толком выдавало её, — вновь начинающие пропадать краски. Ещё утром простыни казались Дракуле серыми, а сейчас зрение снова обрело цвета, что позволяло выдохнуть чуть свободнее. Дракула сел на край кровати, прищурившись, оглядел свою едва живую родственную душу. Какая же глупая и совершенно бесполезная магия их связала! Да ещё и с кем — словно насмешка над ним, мол, не любишь людей? Вот тебе человек! «Спасибо», дорогая судьба, чёрт бы тебя побрал!.. Сердце у его «судьбы» всё ещё билось, и Дракула так и не мог определиться, рад он этому или не очень. Сама идея родственных душ звучала для него чуждо — Влад Дракула Цепеш ни в ком не нуждался, — но поэтично. В конце концов, некоторых представителей человечества не обошёл стороной талант, и они сумели красиво воспеть древнюю магию в поэмах и балладах. Можно для разнообразия развлечь себя на вечер, листая страницы какого-нибудь талмуда с подобной историей, но поучаствовать лично? Нет уж, увольте. Магия, к сожалению, не спрашивала его мнения. Дракула осторожно коснулся лба, проверяя температуру. К счастью, в порядке. Повинуясь глупому порыву заправил непослушную светлую прядь девушке за ухо. Безуспешно: своевольный золотистый локон выбился и свернулся на подушке. Ещё и способ распознать родственную душу древняя магия выбрала исключительно издевательский: если один умирает, то второй начинает видеть всё в чёрно-белых цветах. Зачем? К чему этот способ, если распознать столь важного человека можно лишь после его смерти? Чтобы потерянные цвета служили постоянным напоминанием об утрате? Или об упущенной возможности хотя бы познакомиться? Несомненно, был в истории хоть один невезучий человечишка, который оказывался в чёрно-белом мире, так и не познакомившись с кем-то, умершим в тысяче миль от него. Ужасная несмешная шутка от самой жизни. Прежде Дракула не особо задумывался об этом, но за последние сутки укрепился в мысли: древняя магия родственных душ была не даром, а проклятьем, и если у него имелись все поводы, чтобы заслужить проклятие, то за какие грехи расплачивалась лежащая перед ним девушка? Сомнительно, что у неё нашлось достаточно времени, чтобы успеть так сильно согрешить. А может, коварные высшие силы решили, что её упрямство — это гордыня? Ответа на этот вопрос искать негде, да и незачем. Он не изменит того, что есть. Дракулу раздражало, что неоткуда узнать её имя: сначала он старался думать о ней как об очередном человеке (в конце концов, он просто исправит то, что натворил, и сможет спокойно жить дальше, избегая этой глупой магии!), но не получалось. Подсознание то и дело пыталось как-то отделить спасённую от той массы людей, которые встречались ему на пути: хотя бы потому что любого очередного человека Дракула убивал, а её — пытался спасти. Мысленное «она» же отчего-то казалось слишком исключительным. И эту дурную мысль об исключительности Дракула старательно гнал из своей головы. Нет. Произошедшее — только злая шутка судьбы, решившей столкнуть лбами тех, кто вряд ли сумеет поладить. Уж слишком разные стороны они заняли — хотя Дракула не мог не признать, что смелость девушки, решившей в открытую выступить ему наперекор, по-своему восхищала. Вряд ли она полагала, что достаточно сильна, скорее надеялась на что-то вроде совести у своего противника. Или на какую-то глобальную справедливость, которая не позволила бы ей, в определённой степени правой в своём возмущении, погибнуть. Вот только человеческие мольбы совсем не трогали совесть Влада Дракулы, а высшая справедливость…  — Жаль, ты не самым приятным образом выяснила, что наш мир — несправедливое и очень жестокое место, — закончил свою мысль уже вслух Дракула. Девушка ожидаемо безмолвствовала в ответ. Дракуле отчего-то подумалось, что будь она в сознании — между ними сейчас разгорелась бы нешуточная ссора. Он усмехнулся: глупо пытаться предсказать поведение человека, с которым знаком чуть больше суток и который в сознании при тебе был лишь несколько минут. Гордость внутри протестовала, уверяя, что предсказать поведение человека — легко, ведь Дракула видел тысячи людей, и все они были совершенно одинаково скучными созданиями. Может, за парой редчайших исключений. Дракуле не нравилось думать о том, что перед ним, возможно, лежало одно из исключений. Светлые волосы с медным переливом пошли под его взглядом серыми пятнами: будто на светлый шёлк какой-то неумëха капнул чёрной краской. Дракула прикрыл глаза. Люди!.. Хрупкие, неспособные выжить, безнадёжные… Со свистом выдохнув, он встал с кровати и в один миг пересёк комнату. Остановился у стола, где ждали своего часа инструменты и микстуры — Дракула не прогадал, решив, что они ещё пригодятся. Он прокалил лезвие ланцета, прихватил пару бутыльков и вернулся к недоспасëнной, старательно игнорируя серые пятна — словно насмешку над его бессилием. Осторожно снял повязку с ран. Поморщился. Края раны всё ещё нехорошие, припухшие, воспалившиеся. Работы по отвоёвыванию быстротечной человеческой жизни предстояло ещё много. Что ж, у Влада Дракулы было много свободного времени.