Цвета и цветы

Мир, заключённый в замке, обрёл хоть какой-то порядок: всё расписание теперь крутилось вокруг Лизы, но не вынужденно, как в начале её лечения, а по взаимному молчаливому согласию. Большую часть времени она по-прежнему проводила в одиночестве — в компании книг, которые ей продолжил приносить Дракула, если говорить точнее, — но теперь он то и дело задерживался, чтобы обсудить прочитанное Лизой. Отчего-то проверять, насколько внимательно Лиза изучила оставленную им литературу, оказалось… интересно. Любопытно, насколько быстро она схватывала новую информацию, демонстрируя весьма достойные для смертного способности к обучению. Дракула не без оснований полагал, что большая часть человечества не смогла бы так: многие люди до сих пор едва ли освоили грамоту и счёт. Необходимый скудный минимум для того, чтобы купить у ремесленников нужные в обиходе товары и продать собственные плоды унылого крестьянского труда. Дракула мотнул головой, переводя взгляд на Лизу. Она сидела в кровати, прикрыв ноги одеялом, и смотрела в раскрытую книгу. Не читала, это Дракула видел ясно, взгляд у неё не бегал по строчкам. Задумалась о чём-то — и не впервые. Лиза последние три дня — и это только то, что Дракула заметил, — периодически погружалась в мысли, и мысли явно безрадостные: кажется, ещё немного и Дракуле точно надоест смотреть на эти поникшие плечи и потухший взгляд. Лизу словно отбрасывало обратно в то состояние, когда она уже пришла в себя, но ещё не нашла общий язык с то ли спасшим, то ли захватившим её в плен вампиром. Золотистый локон соскользнул вниз — Лиза и не заметила. Дракула не без удовольствия смотрел: с того момента, как Лиза пошла на поправку, исчезла нездоровая худоба, на щеки стал возвращаться лёгкий румянец. Лиза выглядела всё более живой — каким и должен выглядеть живой человек. Обычно подобное зрелище никак не трогало Дракулу в лучшем случае — а зачастую вызывало отвращение, но Лиза — это совсем другое дело. Смотреть на неё приятно… и любопытно. Дракула уже не видел особого смысла отрицать, что родственная душа его как минимум интриговала. Древняя ли это магия, или же личные качества Лизы, но она сумела захватить его внимание, и сопротивляться — по крайней мере, в мыслях — Дракула уже не видел смысла. Другой вопрос: что ему с этими мыслями делать? Будущее Лизы зависло в тишине замковых сводов неразрешённым вопросом. Как влажное марево в воздухе в знойный день, когда не знаешь, то ли погода всё же смилостивится и прервëт затяжную жару ливнем, то ли многообещающие тучи унесёт подальше, так и не остудив округу. Неопределённость весьма походила на душную жару — такая же вроде бы и терпимая, но в то же время изматывающая. Ещё недавно Дракула бы без сомнения ответил на эту неопределенность: едва его родственная душа будет достаточно здорова, она может быть свободна и жить свою унылую человеческую жизнь где-то подальше от него. Дракула сжал пальцы и проколол когтями толстую обложку книги, которую собирался забрать. Что ж, стоит признать, что эта идея — крайне неприятная. Лиза была его родственной душой, и что-то глубоко собственническое не давало просто позволить ей… уйти? Рациональная часть Дракулы же продолжала считать, что разойтись в разные стороны — это наилучшее решение для них обоих. Наиболее милосердное по отношению к Лизе, уж точно. Лиза оторвалась от книги, которую так и не начала читать, и подняла голову, посмотрев на Дракулу. Ясные голубые глаза отражали едва заметное сомнение: словно она на что-то решалась и наконец набралась смелости. Тень сомнения растворилась в её глазах, едва она начала говорить — слишком уверенно для вопроса, словно у неё в голове уже таился вариант решения:  — Что будет потом, когда я встану на ноги? — сама того не зная, Лиза озвучила мысли Дракулы, заставив того в сдержанном удивлении приподнять бровь. — Отпустишь меня? Они одновременно терзались одной и той же проблемой, и Дракуле очень хотелось верить, что это лишь совпадение, что они задались вполне логичным вопросом. Если это лишь влияние магии родственных душ — то он предпочёл бы никогда этого не знать и не испытывать. Что приятного в том, что твоей жизнью начинает управлять не твоя магия?  — Если пожелаешь, — он лишь пожал плечами.  — А если не пожелаю? — Лиза села в кровати поудобнее, отбросив книгу и чуть склонившись в сторону Дракулы. Сощурившись, она строго оглядела Дракулу так, словно оценивала. Словно у неё сейчас был выбор встать, уйти и найти себе компанию поинтереснее. Словно она находилась здесь по собственному желанию. Словно не один Дракула искал достойный для неё предлог, чтобы остаться. Прежнее раздражение и капля злости на незваную смертную, которая посмела вмешаться в его жизнь, исчезло, растворилось в неясных, путанных сомнениях. Уже подзабытое ощущение: будучи вампиром, Дракула давно не задавался вопросом, как правильно. Он просто получал всё, чего желал. А сейчас… слишком непросто понять, чего именно он желал получить. Чтобы Лиза не исчезла из его жизни? Чтобы Лиза… Если её нежелание уходить — всего лишь следствие всё той же магии родственных душ, то Дракула не может на неё за это злиться: она такая же жертва, как и он. Если её нежелание уходить — действительно принадлежит ей… Дракула медленно преодолел разделявшее их расстояние — всего-то три шага. Медленных, которые должны были перепугать человека до чертиков. Сел на кровать, скептически осмотрел внешне не дрогнувшую Лизу и приподнял бровь:  — И отчего же человек не желает покидать логово опасного вампира? Лиза перевела взгляд на свои ладони, сцепленные на скрытом багровым одеялом колене. Светлая кожа контрастировала с тёмной тканью. По крайней мере — не серо-белая, а розовато-персиковая, живая, с голубыми прожилками на внутренней стороне запястий. Море оттенков, полутонов. Дракула был крайне рад их видеть. Никогда бы не подумал, что будет радоваться подобным бесполезным мелочам.  — У тебя есть знания, которые могли бы мне пригодиться. Многовековой выдержки хватило, чтобы не среагировать по велению разменянной на бессмертие души. Чтобы остаться внешне безразличным к наивным человеческим надеждам.  — И ты думаешь, что я ими охотно поделюсь? — Дракула сощурился, высматривая в сидящей перед ним смертной женщине страх или сомнения. Ничего — только образ, неумолимо отсылавший к изящным античным скульптурам. С исчезнувшей за века краской эти скульптуры стали воплощением всей элегантности, на которую только был способен человек, воплощенной в камне теплых молочных оттенков. Чудесное зрелище. — С чего вдруг? Лиза медленно повернула голову, глянула на Дракулу исподлобья — и озорно приподняла краешек губ:  — В качестве компенсации за то, что чуть не убил меня, — она на секунду замолчала, не сводя с Дракулы ясных глаз, а потом сложила губы во всё ещё сдержанную, но на удивление коварную для своего светлого образа улыбку: — Тем более я же вижу, что тебе это нравится. Ну надо же! Ох уж эти обрывочные, набранные где попало человеческие знания: значит, туше Лизе неведомо, а компенсация — знакома настолько, что она смеет её требовать? И это слишком уверенное замечание, словно не один Дракула за все эти дни пытался разгадать кое-чей характер. Хотя почему — словно? Дракула усмехнулся, приятно поддетый догадкой, угодившей в самую цель. Лиза не спускала с него взгляда, замерев, как добыча обычно застывает перед хищником. Нет. Как хищник перед добычей. Дракула не видел причин считать, что всё их знакомство — лишь хитрый план, но отчётливо видел в голубых глазах желание получить от не самых приятных обстоятельств всё и немножечко больше.  — Смело, — он хмыкнул, но удержаться от довольной ухмылки не смог. — Но проницательно.  — Стараюсь. Лиза выпалила это так легко, ни на секунду не задумавшись. Парировать словами она умела. И без ненависти и презрения, прежде стоявшими за этими препирательствами, Дракуле она нравилась куда больше. Он, помедлив, постучал пальцами по собственным коленям, словно размышлял над предложением. Рационально совершенно невыгодном для него, но… с Лизой было интересно? Пожалуй, да. Ни о какой компенсации, разумеется, и речи быть не могло: Дракула не собирался извиняться перед смертной женщиной за то, что собирался выпить её кровь. Подобные глупости — не в его правилах. Но любопытство — это весьма достойная причина. Любопытство стоит утолять наравне с жаждой, иначе зачем вообще жить вечно?.. Дракула протянул Лизе ладонь в знак согласия на сделку:  — Никакой компенсации. Но мне любопытно, как много ты способна изучить. Лиза посмотрела на протянутую руку как-то странно. Словно оскорбительное что-то увидела, но всё же выдавила из себя улыбку — натянутую, через силу, совсем не такую, что мелькнула на её губах с полминуты назад.  — И что ты ждешь от меня взамен? Стакан крови к завтраку? — Лиза приподняла левую бровь, по-прежнему глядя на протянутую ладонь как на нечто сомнительное.  — А это всё, что ты можешь мне предложить? Они столкнулись взглядами. Голубые глаза поблескивали, отчего-то растеряв весь задор и смелость, с которыми Лиза завела этот разговор. Сердце у неё билось быстрее обычного, Дракула это чувствовал. Уголки её губ едва заметно опустились.  — Я бы могла попробовать убедить тебя, что человечество отнюдь не столь… ужасно. Дракула хотел было рассмеяться над подобной глупостью: и пришло же ей такое в голову, а ведь Лиза — неглупая женщина! — но осёкся, по её дрогнувшему голосу догадавшись, в чём дело. За практически мирными и почти что приятными разговорами он и забыл про когти. Лиза не забыла. Лиза перевела взгляд, уставившись ему в глаза и запрятав приступ паники в глубину расширившихся зрачков. Лиза — храбрая смертная женщина, и это не могло не вызывать уважения. К ней лично — не к людям в целом. Дракула отвёл руку в сторону, не вынуждая больше Лизу отвечать на угрожающий ей жест в знак перемирия.  — Сомневаюсь, что сумеешь. Но ты можешь попробовать, потому что я согласен учить тебя — пока не наскучишь. Она тихонько фыркнула. Неужели полагала, что не может надоесть?.. Дракула приподнял уголок губ — какая глупая мысль! И ощутил живое тепло в своей ладони, так и повисшей в воздухе. Тонкая кожа не скрывала от него торопливый бег крови, но Влад Дракула не смотрела туда, где его когти кольнули запястье схватившей его за руку Лизы. Он смотрел в её голубые глаза.  — Не переживай, я быстро учусь и уйду прежде, чем успею наскучить, — Лиза выдавила чуть хвастливую, но всё ещё нервную улыбку. Она, кажется, победила и свой страх, и судьбу, наверняка не баловавшую её прежде толковыми учителями. Влад Дракула тоже улыбнулся: куда более сдержанно, едва ли заметно. Он отчего-то уже твёрдо знал — Лиза не уйдёт. Он не отпустит.