Цвета и цветы

Бутоны сложили лепестки в плотные комочки, спрятавшись от разлившейся за окном тьмы. Пушистый небольшой куст пришёл на смену букетам с подачи Лизы — Влад Дракула просто не возражал, хоть и сожалел об утраченной возможности тайно оставлять на столе в её спальне очередной букет. Не то чтобы Лиза не знала, кто их оставляет: их в замке всего двое, нетрудно догадаться. Но она никак не комментировала их появление, когда просыпалась и видела новую охапку цветов в расписанной вазе. Первое их появление она сопроводила удивленным взглядом и приподнятой левой бровью. Дракула не удостоил её реакцию своим вниманием — внешне, по крайней мере. Они тогда переглянулись — и молча сделали вид, что ничего не произошло. А несколько дней назад во время прогулки по вечернему саду Лиза изъявила желание выкопать один из оранжерейных цветков и посадить в горшок. Необычное желание для той, кто явно не сбежал из почтенного семейства скучающих аристократов. Лиза объяснила этот порыв просто:  — Не всё же цветы обрекать на медленную смерть ради красоты, — она пожала плечами, не глядя принимая из рук Дракулы полотенце, чтобы стряхнуть с рук землю.  — Думаешь, медленная смерть в вазе хуже долгой жизни в тесном горшке? — хмыкнул Влад, осторожно помогая ей подняться. Раны на теле Лизы затянулись, но он всё ещё не одобрял резких движений, опасаясь, что совершенно неприспособленное к жестокому миру человеческое тело не выдержит и такой мелочи.  — Вампиры же почему-то её выбирают, — Лиза потянулась вниз, чтобы поднять горшок, и Влад её опередил, неодобрительно сверкнув в её сторону глазами. — Долгую жизнь в тесном горшке.  — Сомнительная аналогия, — отрезал он. — Тем более, в отличие от вампиров и людей, цветы вообще ничего не выбирают.  — Цветы не выбирают, где им расти, — меланхолично кивнула Лиза, скользнув кончиками пальцев по зелёному листочку, чтобы стряхнуть землю. — Люди тоже.  — У людей есть ноги и руки, чтобы уйти, а не торчать свой жалкий век среди невежественной толпы. Лиза подняла на него взгляд: голубые глаза не мигая изучали его лицо, прежде чем она разомкнула губы, уклончиво ответив:  — Всё немного сложнее.  — Ты же ушла, — Дракула приподнял брови. Стоящий посреди оранжереи со свежевскопанным горшком, он наверняка выглядел как старый брюзжащий мизантроп, а не могущественный вампир, вполне заслуженно считавший человечество недостойным своего внимания. Лиза посмотрела на него с укором, словно он действительно не улавливал какую-то понятную любому суть. Впрочем, возможно, что и не улавливал: он давно разучился мыслить мелкими человеческими категориями, а вампиров редко сдерживало хоть что-то на пути к цели. Другие вампиры, разве что, да солнце. Так на прикроватном столике появился аккуратный кустик шиповника, хлопоты о котором взяла на себя Лиза. Она с внимательной заботой поливала его, выставляла поближе к свету, убирала пожелтевшие листья. Делала всё, чтобы хрупкое живое существо не умерло, запертое в этой комнате. Дракула смотрел на это с долей иронии. Где-то он что-то подобное уже видел. Другое дело, что вся эта забота прекрасно вписывалась в характер Лизы, в отличие от него. Для неё это было нормально, для него — событие из ряда вон. Лизу действительно заботили чужие жизни, и не просто из эгоистичного желания сохранить собственный комфорт или нежданно приобретённые привязанности, а из искреннего стремления помочь. И дело ведь не в её человеческой природе: за сотни лет Дракула успел насмотреться, каким жестоким может быть человек, а некоторые деяния отдельных отличившихся даже вампира могли впечатлить своим размахом. Лиза же впечатляла своим альтруизмом. Неразумным, совершенно для неё бесполезным, но… её вера в собственные идеи вызывала уважение, пускай эти идеи и были диаметрально противоположными взглядам Влада Дракулы. Спорить с ней интереснее, чем просто соглашаться. Спорить о чём-то не слишком личном — ещё лучше: не приходится после расходиться по разным углам, отчаянно и взаимно делая вид, что оба не задеты наличием у оппонента достойных аргументов. Спорить о науке, об устройстве этого мира, о его законах — прекрасно. И пускай Дракула одерживал верх в этих спорах в силу собственной образованности, он чувствовал, что Лизу это не задевает. Лиза слишком любопытная и упрямая, чтобы обижаться на подобные мелочи на пути к своей цели. Впрочем, кое-что в процессе обучения задевало самого Влада Дракулу. Подлая мысль, печально напоминавшая ночь за ночью, что Лиза собиралась исчезнуть до того, как успеет наскучить. Дракула не сомневался, что ей это удастся: она в любом случае умрёт раньше, чем ему надоест их колкое общение. Дракула сомневался, что она вообще ему надоест. Чёртовы родственные души.  — Ты не слушаешь? — Лиза поймала его взгляд и сощурилась, словно пытаясь разглядеть что-то внутри него. Слишком внимательная, как обычно.  — Уже слушаю, — Дракула нахмурился, раздосадованный собственной невнимательностью. Засмотрелся на золотые локоны, переплетённые алой лентой, — и пропал. Как мало, оказывается, нужно, чтобы заманить его в ловушку: немного магии, древнее его самого, и одна смертная женщина. Непозволительно мало. Лиза недоверчиво выгнула бровь, но повторила вопрос:  — Здесь идёт левая доля, — Лиза провела в воздухе ланцетом, зажатым в левой руке, — а это?..  — Желчный пузырь, — Влад Дракула осторожно перехватил её ладонь, в последний момент спрятав свои когти. К чести Лизы — она почти незаметно вздрогнула и через мгновение расслабилась, когда он потянул её руку чуть в сторону, аккуратно показывая кончиком лезвия на нужный орган. Руку следовало отпустить, но — не хотелось, и Влад Дракула сделал вид, что внезапная мысль его отвлекла:  — Я удивлён, что ты даже не поинтересовалась, откуда у меня печень, — он приподнял уголок губ, намечая улыбку. Тёплая ладонь всё ещё покоилась под его пальцами. Даже расслабилась немного, перестав так сильно сжимать ланцет.  — А имеет смысл? — Лиза отзеркалила его полуулыбку и наклонила голову, светлый локон выскользнул из косы, перечеркнув скулу. — Возвращать её прежнему хозяину уже поздно.  — А как же попытки заставить меня больше так не делать?  — Сомневаюсь, что я сумею заставить тебя что-то делать или не делать.  — Я бы не был столь категоричен. Лиза со смесью скепсиса и удивления в чистых голубых глазах изогнула левую бровь. Она открыла рот, готовая ответить, и мгновение спустя сжала губы, едва заметно нахмурившись. Её рука по-прежнему грела ладонь Влада.  — Хочешь сказать, если я чего-то попрошу, то… ты не откажешь?  — Ты уже попросила обучить тебя, и вот, — он указал свободной рукой на металлический поднос с печенью.  — Мне казалось, это был договор.  — И я открыт для дальнейшего диалога. Ланцет с тихим стуком упал на стол под их ладонями. Лиза выдохнула, обернувшись. Один её взгляд — такой живой, такой странным образом неожиданный и будто бы уже привычный — и из головы вылетела вся наносная ерунда, глупые договорённости и условия, выставленные и перед Лизой, и перед ним самим. Какая разница, что за безумная магия привела её сюда, когда вот она — стоит, разомкнув губы, опустив светлые ресницы, застывшее в нерешительности воплощение до обидного быстро утекающей кровью по венам жизни? Какая разница, если достаточно одного движения — и приговоренная магией родственная душа станет его? «Никакой», — пронеслось в голове с жадным нетерпением, но Влад Дракула и поворота головы не изменил. В топазовых отблесках обращённого на него лишь на секунду взгляда читалось сомнение — и этого оказалось достаточно, чтобы принять как должное не только свои собственнические мотивы. Лиза чуть отшатнулась, глубоко вздохнув. Сердцебиение, шелест ткани платья, сопротивление выдыхаемого воздуха — слишком много живой суеты рядом с застывшим в полушаге Дракулы. Лиза перевела взгляд на печень. Вопреки дружелюбному вроде бы предложению Влада, она нахмурилась, подцепила кончиками пальцев ланцет, попутно выпутавшись из ладони Влада. На смену теплу, трепетавшему в его ладони ещё мгновение назад, пришла пустота. Стылая, привычная за века существования — и оставляющая после себя металлически холодное послевкусие. Дракула едва ли подавил разочарованный выдох, переступив с ноги на ногу, чтобы чуть отодвинуться от Лизы, стоявшей перед ним.  — Давай вернёмся к… — Лиза взмахнула ланцетом, рассеянно поджав губы, — …печени. — Без проблем, — Влад повернулся, присев на край стола так, чтобы видеть и лицо Лизы, и препарируемый ими орган. — К печени, так к печени. Улетучившийся вмиг волнительный момент больно ударил досадной обидой. Они не в первый раз попадали в ловушку собственных взглядов и чувств, но в первый — в полушаге от поцелуя. И если до сегодняшней ночи Влад Дракула скорее радовался, что его любопытство и восхищение, как ему казалось, не переходят в столь обыденное влечение, то теперь он ощущал обжигающую злость. Не на Лизу, нет. На эту чёртову магию родственных душ, которая заманила их в ловушку — их, парочку самых неподходящих друг другу душ. На собственное сознание, на собственное тело, желавшее теперь узнать Лизу куда ближе. На его глупый договор, лишивший их возможности разбежаться, пока он ещё не влюбился. На печень — ошмёток какого-то неудачливого человечишки — завладевшую сейчас вниманием Лизы. Дракула слишком хорошо помнил, как его злость способна сломать Лизу, чтобы сметь злиться на неё ещё хоть раз.

***

Молчаливых взглядов, говорящих куда больше тишины, звеневшей порой между ними, становилось всё больше. Такая маленькая приятная рутина, которая заканчивалась обычно лёгкой улыбкой ускользающей куда угодно от него Лизы. Не то чтобы Влад Дракула не мог поймать её и остановить, вынудив задержаться… Заставлять он не хотел. Его родственная душа была своевольной, свободной и живой — и этим пленила. Впрочем, ничто не мешало Владу то и дело нарушать границы его родственной души. Понемногу, проверяя, как много ему дозволено. Осознавая, насколько непривычное это занятие — считаться с мнением кого-то, кроме себя самого. Лиза быстро перестала вздрагивать от чужой ладони на плече. Не протестовала, когда Влад убирал за ухо её непослушную отросшую чёлку, прятавшую часть лица. Едва заметно улыбалась, когда Влад проводил кончиками пальцев — без когтей — по её скуле и подбородку, заставляя без всякого сопротивления поднять голову. Заглядывала в глаза, даря мгновения совершенного волшебного молчаливого взаимопонимания. И отступала. Словно между ними была проведена невидимая черта, переступить которую Лиза была не в силах, а Влад Дракула — просто не видел. Близость, разлитая в воздухе, раз за разом заканчивалась побегом Лизы, мрачневшей после всё больше. И в этот раз всё шло по уже проторенному пути. Они раскладывали более не нужные инструменты по футлярам, завершив занятия на эту ночь, перебрасывались короткими ни к чему не обязывающими шутками, заставляющими забыть о том, с чего началось их знакомство, и Влад ощущал, что нынешнее хрупкое положение вещей его абсолютно устраивает. Присутствие Лизы, которая пока никуда не собирается уходить, её незаурядные способности к обучению, их практически дружеское общение — всё оплетало мир вокруг тончайшим, как паутина, ощущением счастья. Лиза бросила на него светлый взгляд, вложила в футляр ланцет и щёлкнула замком. Сжала ладонь, вдруг призадумавшись; золотая кайма по краю кожаного футляра впилась в ладонь, но Лиза и внимания не обратила. Словно она снова у этой черты. — Что тебя мучает? — Влад отложил витую подставку с длинными колбами.  — Так заметно? — Лиза выдавила вялую улыбку. Присела в кресло, ссутулившись и опустив голову.  — Не то чтобы мне обычно интересны человеческие переживания, но я всё же не слепой, — Дракула обошёл стол и остановился перед креслом, в котором сжалась в нерешительный комок Лиза. Она со странной досадой усмехнулась его словам. — Так что да, твои метания заметил.  — Ну вот ты сам и назвал причину. Причину? Влад Дракула приподнял брови. Лизу задевало его равнодушие к людским горестям? Он и сам в каком-то смысле мог зваться людской горестью и не видел никакого смысла сопереживать своим жертвам. Или Лиза имела в виду нечто иное?  — Вот как? Лиза глянула на него исподлобья. Неуверенно, чуть испуганно даже, так что на секунду Владу показалось, что они вернулись назад во времени. Она лежит и отказывается выживать, а он — отказывается убивать. Лиза вздохнула, сцепила пальцы на выделанной коже футляра. И, похоже, решила начать издалека:  — Я обещала уйти прежде, чем наскучу, и…  — И у тебя ещё полно времени, не переживай.  — А ты не перебивай! — Лиза встрепенулась и, словно усеянный красивыми бутонами куст, ощетинилась шипами. Скрестила руки на груди: — Где ваши манеры, Влад Дракула Цепеш? Влад с совсем не извиняющейся полуулыбкой развёл руками. Недовольная Лиза нравилась ему куда больше поникшей. Да, колючая, но что её словесные колючки против его когтей?  — Я уйду как можно скорее. Если ты позволишь, — она снова опустила голову. Словно кусты белых роз, проросшие по какой-то нелепости в бедной засушливой земле.  — Почему?  — Потому что я начинаю влюбляться. Так просто произнесённые слова шипами впились в душу. Так легко, так откровенно Лиза призналась в чувствах, которые даже в мыслях Влад Дракула старался избегать. Всё верно. Её век короток, некогда бежать от чувств. Дракула осторожно поймал кончиками пальцев её подбородок. Ему необходимо видеть её лицо. Лиза же не только посмотрела на него, она встала, оказавшись слишком близко: подол платья с шелестом скользнул по его штанинам. Лиза выглядела побеждённой. Будто с собой боролась, сдалась — и уже всё проиграла.  — Не ты одна. Влад мягко провёл рукой по щеке Лизы, не без удовольствия заметив, что она сама уткнулась в его ладонь. Нестерпимо хотелось запустить руку в волосы, притянуть ещё ближе, стереть и это жалкое расстояние между ними. Лиза не сопротивлялась, подаваясь навстречу, но вместо поцелуя проронила:  — И ничего хорошего из этого не получится. Лиза озвучила его мысли, но произнесённые её голосом слова звучали неприятно и неправильно. Не как неверный ответ на задачку, а будто сущий вздор вроде: «солнце встаёт на западе». Влад Дракула с первой минуты осознания связавшей их магии считал, что всё их общение — это крайне неудачная шутка вселенной. Сначала потому что ставить в родственные души хищника и его жертву, слабую, хрупкую и беззащитную, наверняка не отличающуюся от своих сородичей, — это несусветная глупость. Хищник не проникнется жалкой душонкой, а жертва вряд ли сможет испытать что-то, кроме страха. Потом их связь стала крайне плохой идеей, потому что Влад Дракула проникся. Вместе с тем пришло горькое понимание: Лиза не умерла сейчас от его руки, но обязательно умрёт потом. Может, и не от его руки, но это уже не имеет никакого значения. Просто люди — эти ненадёжные смертные создания — так поступают. Умирают то от одного, то от другого. А значит, что бы Влад ни сделал сейчас ради неё — это лишь отсрочка неизбежного, не имеющая почти никакого смысла. Выиграть пару десятков лет — в этом разве есть смысл?  — Может, ты и права. Хотя мне любопытно узнать, почему ты так думаешь?  — Любопытно? — губы у Лизы изогнулись в невесёлой усмешке. Словно она уже раскусила, что он лишь прячет свои чувства за благовидным любопытством. Может, и раскусила. Лиза уже доказала, что она умная женщина.  — Да. У нас неожиданно совпадает мнение, но что-то мне подсказывает, что аргументы в пользу оного мы подберём разные.  — Хорошо. Я тоже не слепая и понимаю, что люди для тебя — лишь источник вечного раздражения и пропитания, — Лиза пожала плечами, не отстраняясь. — Ты всегда отнимаешь жизни, а я хочу их спасать. Я уже пыталась — и хочу продолжить.  — Я обещаю, что больше не буду убивать твоих пациентов. После того, сколько пришлось вытаскивать с того света тебя, я понимаю: неприятно, когда твою работу сводят на нет. Может, это спасение действительно всего лишь отодвинуло неизбежный финал, но Влад мог с уверенностью сказать, что сейчас он уже не жалел. Хотя бы ради вот этого мгновения, когда Лиза задумчиво провела по оторочке его рубашки пальцем, запнувшись на каждой пуговице. Этого мгновения Владу мало: слишком дразнящий жест под аккомпанемент слов, не сулящих продолжения.  — Пациенты — это только следствие. А причина… — Лиза подняла взгляд и посмотрела неожиданно твёрдо и решительно. — Я часть того, что ты так ненавидишь. Я не исключение. Такая же смертная, знающая ничтожно мало. Я всего лишь плоть и кровь — и больше ничего.  — Я хочу, чтобы ты стала исключением, — Влад нахмурился: Лиза отступила на полшага. Ничтожно мало и чертовски красноречиво.  — Вот только я не хочу становиться исключением. Хоть это и не изменит того, что я тебя люблю. Она смотрела на него своими чистыми небесными глазами и молча ждала. Ответа, реакции — чего угодно. Испуганно ждала: страх прятался в голубых прожилках зрачков, но это не привычный для человека, стоящего перед Дракулой, ужас. Она боялась услышать в ответ то, что разобьёт ей сердце. Это настолько ясно читалось в голубых глазах, что Влад на мгновение растерялся, решив, что сумел и в мысли ей пробраться. Он приподнял левую бровь. Относиться к человечеству так же, как к Лизе? Единственному представителю рода людского, который не вызывал в нём чувство глубочайшего презрения? Куда там толпе невежд, даже не пытающихся стать хоть немного лучше, до женщины, которая чуть не умерла в поисках знаний! От его руки. Желание Лизы — не быть исключением — требовало от Влада Дракулы слишком много: наступить на горло собственным принципам, признать неправоту хоть в одном своём слове — всё то, за что иного вампира он бы не раздумывая убил. Непомерная цена за короткий человеческий век, который Лиза могла бы разделить с ним — и исчезнуть, оставив его с вырванным из груди бессмертным сердцем. Лиза права: из них точно не получится ничего хорошего. А ядовитые цветы следовало бы срезать безжалостно ещё ростками, чтобы не успели пустить корни. Будет непросто. Дракула протянул ей руку. Лиза расцвела от одного жеста: розовый румянец загорелся на щеках, бледно-голубые глаза заслезились, засияв ярче и живее. Прежняя Лиза вдруг стала казаться лишь бледной тенью той, которая стояла перед Владом Дракулой сейчас, также как ни один натюрморт не идёт ни в какое сравнение с живым букетом благоухающих цветов в россыпи фруктов. Их цветы уже пустили корни и вцепились колючками во всё вокруг. — Я постараюсь. Лиза опустила глаза к протянутой ладони. Взгляд скользнул по острым когтям, дыхание сбилось. Она дёрнулась, будто желала отступить ещё на шаг — или сбежать. Она осторожно вложила свою ладонь в руку Влада Дракулы.