Горящие камни

      Дилюку искренне нравится петь. И неважно есть кто-то рядом или нет, к тому же для их мира совершенно нормально если человек ни с того ни с сего начинает петь. Скорее, странным будет то, что человек никогда этого не делает, либо же старательно избегает.       И особенно сильно Дилюку нравится, когда в его голове разносится тихий мягкий голос Альбедо, который лишь в последние годы начал петь чаще раза в неделю, как это было раньше. Его мать, Рейндотир, была слишком категорична настроена к соулмейтам, никогда не пела и запрещала это делать Альбедо. Она же растила сына, чтобы он стал таким же великим учёным, как и она, а не примерным семьянином.       Но это в прошлом, и Дилюк улыбается, когда слышит немного нерешительные слова песни.       – Но открой свои глаза, и ты будешь рядом со мной, – тихо мурлычет в голове голос Альбедо. – Забудь слова, они сами не знают, что говорят.       Неожиданный выбор песни для Альбедо, подмечает про себя Дилюк, замирая под дверью. Он как раз собирался зайти в квартиру, но боится спугнуть редкий момент.       – Нам нужно… говорить в тишину. Мы не хотели жестокости, – продолжает напевать Альбедо, но уже немного увереннее. – Нам нужно остаться вместе…       К огромному сожалению, Дилюк не знает эту песню, а потому не может начать подпевать. Но всё равно он наслаждается тем, как это делает Альбедо. У него ведь невероятно красивый голос, который долгие годы прятался от него, редко и неловко проявлялся в подростковый период и лишь после ухода из-под контроля Рейндотир стал чем-то постоянным.       – Никто не остался в стороне, чтобы справиться с тем, что мы наделали, – громче тянет Альбедо, словно повторяя за набирающей обороты песней. – Я хочу увидеть перемены прежде, чем умру и потеряю свой голос.       Дилюк кивком здоровается с соседом, который странно смотрит на него, и старается как можно тише открыть дверь, чтобы не сбить настрой Альбедо. Пожалуй, странно стоять у входа в квартиру и просто пялиться в одну точку, потому что завис из-за голоса в голове.       – Не могу дождаться, чтобы сохранить то, что мы разрушили.       Он также осторожно открывает вторую дверь и проходит в квартиру, закрывая замки. Но Альбедо всё равно обращает на это внимание и замолкает, и только тогда Дилюк понимает, что в квартире тихо играет радио именно с той песней, которую пел Альбедо. Ну зато теперь ясно, как она попала в его репертуар.       – Привет, – обращается Альбедо, выглядывая с кухни.       – Мог бы не отвлекаться на меня, – мычит Дилюк, снимая ботинки и вешая пальто на крючок. – Ты же знаешь, что мне нравится твой голос.       – Я думал, что ты ещё не скоро будешь, и немного не сдержался, – бубнит Альбедо, возвращаясь на кухню. – Твой приход просто удивил меня.       – Дела в баре прошли на удивление быстро, поэтому я смог выбраться раньше, – громко отвечает Дилюк, чтобы его хорошо расслышали.       – Нам нужно говорить в тишину, – тянет радио на фоне.       – Красивая песня, – обращает внимание Дилюк, заглядывая на кухню.       Песня удивительно хороша, и Дилюк даже улавливает в строчках небольшие параллели с их жизнью. Общий смысл, конечно, им не подходит, всё же они пока не успели в этой жизни наломать горы дров, ничего не разрушили в труху, но некоторые строки уже успели запасть Дилюку в душу. Надо будет потом поискать и послушать ещё.       – Второй раз по радио играют, вот и запомнилась сама собой, – пожимает плечами Альбедо, возвращаясь к нарезке овощей.       Он хорошо управляется на кухне, даже очень, но не очень любит это дело, потому что кулинария отнимает немало времени, которое можно было бы потратить на работу – или Дилюка, как однажды признался Альбедо.       – Пой мне ещё, – мелодично тянет Дилюк, чтобы его голос отдавался ещё и в голове Альбедо. – По-о-ой.       Этот небольшой кусочек Дилюк когда-то пел, впервые услышав в голове тихий мотив прилипчивой в те годы песни из рекламы. Он думал, что никогда не найдёт соулмейта, никогда не почувствует какого это – делить с кем-то музыку. Но Альбедо всё же смог обратиться к нему, несмотря на суровую мать, которая терпеть не могла в доме музыку, и с того момента Дилюк желал слушать его как можно больше и чаще.       Дилюк нежно целует Альбедо в макушку, прижимаясь со спины. Как же хорошо, что они всё же смогли услышать друг друга.