Я Токийский попаданец

Пепел…хотя нет. Дымка. Дымка на фоне серого, пасмурного неба. Где-то там, по этому полотну в вышине, вязко тянутся рваные облака. Черные, тучные, но все ещё недостаточно тяжелые, чтобы обрушиться на высушенный асфальт секущими ливнями. Шумное шелестение темно-бурых крон деревьев, которые при каждом отклонении от положения равновесия, жалобно стонали и скрипели, впиваясь могучими корнями в обезвоженную землю. Из-за такого хаотичного движения, по аллее то и дело носились звуки, точь в точь как перед грозой, но здесь, она словно застряла в цикле бесконечного начала, поэтому могла лишь бессильно шуметь и негодовать, распугивая редких птиц. По затуманенной местности внезапно пронесся резкий и неприятный крик. Ворона. Огромная серая бестия тяжело взмахнула крыльями и пикировала с ветки вниз, тучно приземляясь рядом с телом, лежавшем где-то около парковой скамьи. Гарк! И тут же глаза человека широко распахиваются, после чего они сразу же встречают острый клюв в опасной близости от лица. Буквально пара секунд и инвалидность обеспечена. Рука инстинктивно взмывает вверх и рывком, перехватывает воронье горло, сжимая со всей силы все пять пальцев. Однако теперь уже птица, не желающая умирать, отчаянно начала бить крыльями по земле и пару раз прошлась всеми когтями по смертоносной руке человека. Секунда, две, три и пернатая с угрожающим криком взмывает в небо, осыпая, вырванными перьями, сырую траву. Снова тихо. Только мучительная симфония деревьев, ветра и тяжелого дыхания, будто бы кто-то с силой надавил человеку на грудь, желая прощупать само сердце, которое с каждой секундой теперь начинало биться все быстрее и быстрее, стараясь разогнать охладевшую кровь по венам. Бешенное равное биение, которое зарождается где-то там, внутри грудной клетки, но онемевшее от какого-то непонятного, живого паралича сердце, бьется о ребра с такой силой, что кровь, словно фонтаном отдается где-то в голове, в висках, в темени, в ушах. Тело не двигается, в него словно вкололи огромную дозу адреналина, вызвавшую такую сильную дрожь, удушье и учащение пульса с каждой, проведенной здесь минутой. Если вы хоть раз в жизни испытывали паническую атаку, то наверняка поймете, каково это, лежать, будучи не в состоянии даже шелохнутся и смотреть куда-то в одну точку, ожидая непонятно чего. Сколько прошло времени, прежде чем дрожь и удушье отступили, уступая место здравому рассудку? Час? Два? Уже не важно. Парень сделал ещё пару глубоких вдохов и убедившись в том, что контролировать дыхание он уже способен сам, приподнялся на локтях, настороженно оглядываясь по сторонам. Теперь вся картина предстала немного детальнее. Запах сырой свежести тут же ударил прямо в ноздри, пьяняще туманя и одновременно с тем отрезвляя мозг. Слабых дух* травы и по всей видимости, начавшего ржаветь железа, примешались уже со временем, тут же возвращая рассудок в нужную калею. — Где…это я? — Юрий с недоумением обвел немигающим взглядом аллею, сплошь затянутую туманом, после чего с усилием напряг мышцы рук и в конце концов заставил ватное тело окончательно принять вертикальное положение. Однако как только он это сделал, его, все ещё рассеянное внимание, тут же было направленно на правую руку, которая внезапно отозвалась тупой и щиплющей болью. Согнув конечность в локте, мальчишка без особого энтузиазма начал рассматривать семерку кривоватых полос, тянувшихся от запястья, аж до самого сгиба локтя, прямо вдоль вен. Может быть из-за притупившегося страха, а может из-за своего же любопытства, он поднес два пальца левой руки к ранам и слегка надавил, вытирая кровавые струйки. Алая жидкость не заставила себя долго ждать. Пара капель тут же скользнули к внешней стороне локтя и сорвались вниз, разбиваясь о влажную поверхность уличной плитки. Болевой импульс оказался совсем слабым, поэтому парню удалось еще пару раз «обтереть» царапины рукавом своей блузки и им же забинтовать поврежденный участок кожи после двух знатных плевков прямо на раненную поверхность. Благо он не курил, поэтому в такой «профилактической» процедуре ничуть не сомневался. На этом все самолечение русского подростка и закончилось. *** Звучный хруст и какая-то ветка вновь летит вниз, падая к корням материнского дерева. Туман почти рассеялся, ветер мало помалу стих, оставив обессилившие кроны деревьев в долгожданном покое. Небо тоже потихоньку начало алеть где-то на горизонте, подкрашивая пасмурное полотно в пурпурный цвет. Изредка пробивались резкие лучи света к сонной земле, топя своим куцым теплом последние сгустки молочного тумана. Так бы наверное и дремала природа, если бы только не неожиданно резкий и протяжный зов человека, уже в который раз рвущего глотку, в попытке получить хотя бы подобие ответа со стороны неизвесть кого. — Эээй! Ау! Есть хоть кто-нибудь, кто еще коньки не отбросил? — парень в очередной раз недовольно цыкнул языком и опять прибавил шагу, озираясь по сторонам. Минут семь точно он бежал, потом еще десять шел и снова все то же самое по второму, а то и по третьему кругу. Время идет, но вот аллея, как закольцованная вообще не меняется. Уж кто кто, а он, Юрий Серовский, выход найти просто обязан. Иначе даже после смерти его доброе имя не будет очищено. Парень ещё в свои двенадцать лет, был довольно известной личностью. В школе на тот момент к нему намертво привязалось прозвище «Уж», чем он явно гордился. Ещё бы. Ведь именно тогда он уже был главным стратегом по побегам и просто шныряниям везде, где только можно и нельзя. Во всех играх он пользовался особым уважением у сверстников, а многие задиры, любящие повыпендриваться на публику, частенько заминали свое веселье, как только на радаре проявлялась фигура «демоненка» средней школы. И не потому что боялись именно его, просто отец мальчика, Виктор Сергеевич Серовский, работал в полиции и частенько патрулировал в районах недалеко от места, где учился его сын. Что уж тут скрывать, слава и правда была притянутой ушами к ушам, но именно она поспособствовала формированию такого несломимого характера у парня. Только это помогло ему удержаться на плаву и не стать изгоем сразу же после того, как отца повысили и начали раскидывать по командировкам, как мяч для волейбола, из-за чего сына он разумеется прикрыть уже не мог. Вспоминая все это, каждый раз Юра словно снова и снова открывал для себя что-то новое, что-то, что в той или иной ситуации как спасительный трос вытягивало проблемного подростка из болота. Невольная улыбка появлялась каждый раз, при мыслях об отце. Его чуть размытый силуэт с вытянутой вперёд рукой, широкая улыбка и такие же, как у Юры, аквамариновые глаза. Только у отца они всегда искрились каким-то живым азартом, а вот у парня, если время от времени и появлялась искра интереса к чему-то, то как правило она очень скоро гасла, чтобы потом вновь подхватить обманчивую волну и вспыхнуть на короткое время ярким светом. Неожиданно резкий и уже знаковый крик, бесцеремонно выдернул парня из раздумий, заставив рефлекторно скрестить руки перед лицом и чуть согнуть ноги в коленях, словно он готовился принять удар в область черепа. Однако удара разумеется не последовало. Вместо этого мальчишка обнаружил себя прямо перед странной горой какого-то мусора. Хотя, если быть точнее, то это была гора авто-мусора. Несколько высоченных «холмов», образованных по всей видимости каким-то мелким барахлом. Вероятнее всего, это были части от старых автомобилей. Вся территория с четырех сторон была обнесена рабицей, не имеющей ни единой прощелины. Юра наконец поднял голову и несколько раз обернулся вокруг собственной оси, пытаясь понять, откуда он сюда вообще пришел. Но все попытки были тщетны. Свалка была намертво обнесена кольцом колючей проволоки, сквозь которую не пробежала бы даже мышь. Хотя что самое странное, прямо за ней, с двух сторон росли огромные деревья, раскинувшие свои пышные кроны, где каждая веточка была усеяна миллионами мелких розовых цветков. Мимо этого парень бы не прошел, даже если бы бежал с закрытыми глазами и в наушниках. Немного помедлив, он аккуратно приблизился к металлической преграде, чтобы получше рассмотреть необычайно красивые деревья. Пара лепестков зацепились при падении за острые шипы металла, поэтому Юрий смог их достать и даже попробовать на вкус. — Вишня? Разве она уже цветет?..?! Внезапно позади послышался резкий шум, который не просто не стихал, а с каждой секундой становился все сильнее и сильнее. Обернувшись на источник звука, парень даже остолбенел, созерцая невероятную картину. Десятки…нет, сотни огромных серых воронов спускались откуда-то сверху, из-под облаков и все, как один набрасывались на один из помойных холмов, но никто из них, даже и не думал притрагиваться к самому́ содержимому кучи. Обезумевшие пернатые демоны только неистово кричали, толпились, сталкивали друг друга, били крыльями, клевали и просто сцеплялись в ожесточенной драке. Парень, не в силах вымолвить и слова, сделал один шаг и прижался спиной к шиповидной решетке, ставшей теперь для него, чуть ли не последней надеждой на спасение. Ещё шаг, другой…вдруг под ногой что-то хрустнуло. Опустив взгляд, юноша выдохнул сначала облегченно, но после того, как нога с предмета была убрана, он озадаченно прищурился, пытаясь понять, стоит ли вообще доверять теперь своим глазам. — Что за…какого лешего? — парень наклонился и поднял с земли знакомую книжку в глянцевой обложке. Переплет, да и сам форзац был знатно потрепан, однако в самом низу, все ещё можно было хорошо разобрать название: «Токийские Мстители». Юрий настороженно открыл наугад какую-то страницу. Это была действительно та самая манга, которую он нашел вчера среди журналов маминой подруги. Но как она вообще тут оказалась? Внезапных грохот, сопровождаемый напуганным криком птиц, заставил его вздрогнуть и снова выронить книжку из рук. Серые вороны…нет...все, что от них осталось–эта ужасная картина. Порывы ветра, как по команде, тут же сорвали с огромного вишневого дерева, бесчисленное множество лепестков, которые в своем похоронном вальсе, начали устилать розовым ковром следы ужасной бойни. Куча разрушилась, кое-где виднелись бездыханные, но даже не тронутые ранами тела огромных пепельно-серых птиц. Вперемешку с лепестками оседали целые тучи перьев, разлетевшихся по всей свалке в результате падения одного «Эвереста» и гибели огромного количества пернатых. А в воздухе, теперь начал витать тошнотворный запах крови и керосина, выливающегося прямо на трупы птиц и машин. Юрий брезгливо сморщился, ощущая, как рвотный позыв медленно, но верно подкатывает к самому горлу, однако, словно недавняя гроза, так и застревает там в мучительном цикле начала. Ноги подкашиваются, вздуваются от напряжения вены на лбу и кровь в очередной раз начинает стучать в ушах, из-за чего уже обессилевший мальчишка не сразу слышит оклик откуда-то со стороны, а когда всё-таки поднимает голову, то видит там размытый силуэт, бегущий к нему откуда-то из тумана. Незнакомец видимо и сам ранен. Он хромает, держится за предплечье, но все равно бежит в сторону рабицы, прямо к подростку, который уже практически ничего не видит и не слышит, поэтому просто проваливается в мучительный и одновременно с тем приятный сон под крики светловолосого мальчика с обложки той дурацкой манги. — Эй! Не смей закрывать глаза! Вставай, не спи, я сейчас! Погоди…сь. Да проснись же ты, Юра! Завтрак уже остыл, а вещи у тебя вообще ни на грамм не собраны! Эй, я с кем разговариваю?! Парень ошарашенно распахивает глаза и тут же начинает быстро моргать, ощущая, как привычно тяжелеют мышцы после сна, а все тело ломит от напряжения. Рядом с ним на краю кровати сидит его мать, смотря на сына не то обеспокоенно, не то напугано. Ну а позади нее, разумеется, стоит сам источник шума. Дядя Сеня. Ворчливый мамин брат с больными коленями. Лицо у него недовольное, все прищуренное и красное. Он явно и злится и волнуется одновременно, вглядываясь пристально в бледное лицо мальчишки. Однако заметив его пробуждение, он тут же выпрямился и небрежно кивнул головой в сторону двери, одергивая маму за плечо. — Пойдем, Камилла. Он в порядке, но если сейчас же не поднимется— его голос на этой фразе стал громче, а в конце образовалась небольшая пауза, явно указывающая на то, что лучше бы не заставлять всех ждать свою персону. Юра несколько раз зевнул и довольно потянулся, мысленно благодаря небеса, за то, что эта ночь в конечном счёте закончилась очередным глупым сном. Паренёк привычным жестом, разгладил спутавшиеся прядки волос, наскоро связывая резинкой отросшие пряди, чуть выше затылка и начал было переодеваться, но вдруг, его внимание привлекла одна очень занятная вещь. Под манжетом рубашки на правой руке, аж до самого сгиба локтя, прямо вдоль вен, красовались…семь тонких, кроваво-красных полос.