Твой Лукас Волденбек.

Холодные подушечки мужских пальцев мягко касаются запястий Лукаса вдоль синюшных вен под тонкой, покрывающейся мурашками коже. Теплый глубокий взгляд темно-карих, почти чёрных сейчас в полутьме комнаты глаз невесомо щекотит костлявые плечи до впадинки между ключицами. — Хочешь, чтобы я остался? — Шей переплетает их пальцы и замечает, как Волденбек грустно хмурит русые брови. Сначала почти невозможно понять, о чем он думает. — Глупый вопрос. Филипп лишь тихо хмыкает. Будто его сердце не готово вот-вот пробить дыру в рёбрах. Будто его пальцы не холоднеют с каждой секундной сильнее. Хочется сжать их до неимоверного напряжения, до побеления костяшек — так сильно они дрожат. Парень, кажется, целую вечность набирается сил выдавить из себя какую-нибудь фразу, не сбиваясь и не путаясь языком в словах. Чёртов Волденбек. Когда это он успел стать настолько особенным? Сбивающим с толку, сбивающим сердечный ритм, дыхание. Когда? Возможно, с самого начала. Лукас накрывает руку Филиппа своей широкой теплой ладонью и тянет на себя. Он насквозь пропитан холодным ветром, обвевающим тело сквозь одежду на несущемся по свободной трассе байке, и до рези в груди знакомым одеколоном, выветрившимся, перемешанным с выстиранной с двумя стаканчиками порошка одеждой. — Останься. На языке приятно вяжет от слов, неожиданно произнесенных вслух. Неуверенность с неимоверной скоростью рушится под ноги, раскрывая объятия для самой большой любви в его жизни. Филипп касается кончиком холодного носа его плеча, поддаваясь настойчиво притягивающей ближе к любимому телу руке. И сердце разрывается, когда тёплые губы трепетно касаются его лба. — Я никуда не уйду, — Шей, дрожа, шепчет родинкам на плече Лукаса, мажет устами, говоря, по мягкой коже. Он долго не осознает происходящее, пока не слышит дыхание в каштановые волосы на своей макушке. — Останься, — вторит Лукас, поглаживая плечо Филиппа, пробуя на вкус эти три такие нужные им обоим слога. Он набирает полные лёгкие воздуха, до краев, почти, кажется, до разрывающейся кожи на груди. И выдыхает, когда слышит: — Я здесь.