Он весь ваш!..

— Позволь уточнить, Гарольд… Слова, звучащие изо рта Наследника Малфоя, не имели вопросительной интонации. Он не спрашивал, не просил разрешения, он просто, фактически, уточнял, что сейчас задаст серьёзный вопрос. Гарольд легко подстроится под такую философию слизеринцев ещё в первые недели своего прибывания в школе, поэтому только утвердительно кивнул и выжидающе уставился на соседа, который так удобно разваливался на своей кровати. — Откуда в тебе такая уверенность, что ты именно полукровка? Гарольд недоумённо замер, и Драко поспешил объяснить. — Просто мы никогда не самом деле не говорили об этом… Гарольд замотал головой, останавливая друга от потока словоизлияния. Он не знал, что ему нужно было ответить. Вот серьёзно, да? Почему, спрашивается, Драко не мог задать этот грёбаный вопрос, когда они только познакомились? Тогда бы Гарольд соврал без всяких проблем и никакая совесть его бы не мучила. Сейчас же ситуация была несколько иной. — Это… Довольно сложно, Драко. — скривился Гарольд, тоже разваливаясь на своей кровати и закидывая руки за голову. С момента их знакомства в поезде прошло уже почти два месяца. И пусть Мур не был уверен в том, что они лучшие друзья на веки, — всё же подобное достигалось многими годами непрерывного общения, — но вот то, что они были друзьями — это точно. А врать другу о чём-то настолько масштабном не хотелось. — Ты уверен, что хочешь хранить мою тайну? Это сложно — по себе знаю… У Малфоя загорелись глаза, и он совсем по-детски подскочил на кровати, становясь на локоть и всем своим видом показывая Гарольду, что свои вопросы тот может засунуть в одно место. Природное любопытство брало верх над любой осторожностью. Гарольд прикрыл глаза. Он настолько устал за неполные два месяца в школе Чародейства и Волшебства, что так и подмывало начать прятаться под одеялом и не вылезать наружу даже под страхом смертной казни. Чего от него хотели все эти взрослые? Отец с его «три главные правила на чужой, потенциально-враждебной территории, сын», профессора с их тупыми правилами, законами и исключениями… Не, серьёзно, что за идиотизм? Их, несведущих, но очень вдохновлённых малолеток, приводят в школу ВОЛШЕБСТВА, чтобы говорить о том, что что-то там невозможно и нельзя. Хрень какая, а?.. Вот и Гарольду так казалось. Пресловутая магия как раз-таки нарушает всевозможные законы! Но нет. Господа волшебники умудряются на ровном месте создать самим себе кучу разных невозможностей, которые, если подумать, и невозможностями-то не являются. Это или запреты, или банальный поток умозаключений. «Магия не берётся из ничего», к примеру. Это действенно хотя бы потому, что «ничего» в принципе не существует. Даже в магическом мире. А значит, действительно, нельзя понять, может ли оттуда браться магия. Это в равной степени верно и неверно. Просто не проверяемая теория и всё тут!.. «Нельзя трансфигурировать еду». Вот это откровенная ложь, потому что чисто физически — можно. Проще простого можно превратить перо в яблоко. Оно будет пахнуть, как яблоко, выглядеть, как яблоко, на вкус будет яблоком. Вот только множество нюансов заставили магов собраться в консилиум и вывести априори лживый закон. Потому что проще просто сказать, что так сделать не получится, чем иметь дело со страшными недугами обывателей, которым вздумалось слопать это-самое трансфигурированное перо. Не, когда лопали всё было круто: вкусно, приятно и всё причитающееся. Вот только в дальнейшем было всего два варианта исхода событий: у магов послабее яблоко внутри организма превращалось обратно в перо и самоназванному умнику было не очень хорошо. Или очень нехорошо, — тут уж как повезёт. А у тех, кто посильнее, всё могло быть куда как более губительно. Потому что, ввиду незнания, волшебники просто не могут себе представить цельную структуру яблока. Могут представить вкус, цвет и тому подобные, но очень малый процент людей на Земле может описать реальную структуру яблока. Поэтому относительно питательности перо остаётся тем же пером. Организмом оно воспринимается как ничто. Не оказывает эффекта, но имеет вкус и массу. Очень опасная вещь. Точнее всего, наверное, будет сравнение с жвачкой, которая тоже обманывает желудок путём выработки вкуса. Вот только жевание жвачки, особенно на голодный желудок, просто опасно, а реально имеющая массу и вкус пища… Это даже бьёт технику выблёвывания съеденного. Так что Гарольд со всей серьёзностью признавал актуальность такого закона, вот только… Глупо это всё же: говорить, что что-то в магическом мире невозможно. — Драко, я спрошу ещё раз, поэтому что знание моих секретов реально может принести тебе проблемы. — Гарольд перевернулся на бок, оглядывая сверстника и малодушно мечтая о том, чтобы тот даже после всех предупреждений сказал «рассказывай!». — Я же попрошу и дальше хранить это в секрете, ты понимаешь?.. Малфой оскорблённо фыркнул. — Ты за кого меня принимаешь? Думаешь, что я — трепло?! Ну, как сказать… — Честно? Нет, не думаю, — Гарольд вообще даже не подозревал до сегодняшнего дня, что благородный Наследник Малфой знает настолько плебейское слово, как «трепло». — Я думаю, что ты — сплетник. Увернувшись от пущенной в его сторону подушки, Мур ухмыльнулся. — Хочешь, перефразирую? «Истинный аристократ», «благородный Наследник», «настоящий слизеринец»… Всё это — синонимы к слову «сплетник»! Выбирай любой! Малфой возмущённо зашипел, отчего Гарольд только шире ухмыльнулся. Пропуская и отца и профессоров с их странными законами и надоевшими наставлениями, больше всего из взрослых Гарольда смущал директор. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор… Ещё по имени становится понятно, что тип это мутный. Правда насколько мутный, можно понять, только увидев его вживую. Гарольд вообще не понимал его мотивов, не знал, в курсе ли этот чувак, что растит фальшивого Поттера. Более того! Мур понятия не имел о том, как у директора получилось засунуть свою липкую лапу в детский сейф на имя «Гарольда Джеймса Поттера», если у него не было ни Гарольда, ни Поттера. Это ж какой талант нужен!.. — Я, Драко Малфой, обещаю сохранить твою тайну, Гарольд Мур, до тех пор, пока ты сам не будешь готов ей поделиться с кем бы то ни было ещё. — торжественно произнёс Малфой, получая в ответ еле заметное серебристое сияние, и Гарольд блаженно вздохнул. Восхитительное чувство свободы, которое он не ощущал с того самого момента, как они с мамой в первый раз сходили в Гринготтс, теперь наполняло его от корней волос и до самых кончиков пальцев ног. Просто чудесно. Перечисляя другу все свои беды, начиная с того, что его биологический отец вроде как мёртв десять лет кряду и заканчивая тем, что весь магический мир представляет его совершенно другим человеком, Гарольд был исключительно эгоистично счастлив. Прямо сейчас и прямо здесь ему было абсолютно плевать на все советы папы «побольше молчать» и «поменьше доверять». Все два месяца ему было хреново, а сейчас он наконец-то делил свои беды и ответственность за сохранение тайны.