Он весь ваш!..

— Я думаю — брехня!.. — запальчиво провозгласил Малфой. Гарольд слегка прищурил глаза, выдерживая «взрослую» паузу. В какой момент шестерёнки у него в голове повернулись так странно, что выдерживание паузы стало казаться чем-то исключительно «взрослым», Гарольд не знал. И знать, скорее всего, не хотел. Всё-таки в этой бренной жизни есть масса вещей, о которых лучше не знать. — Расставь приоритеты, — попросил Мур. — Основная мысль в словах «я думаю» или всё-таки в «брехня»? Малфой недовольно скривился, кидая в друга одной из лежащих на его сиденье конфет. Однако Гарольд вовсе не воспринял это как акт агрессии, а только удовлетворённо покивал на фантик пойманной конфеты. Вкусная. Такие ему нравятся. — Ты самый скучный человек в мире, Мур! — Не скучный, а дотошный… — О, Мерлин! — показательно возопил блондин, прикладывая тыльную стороны ладони ко лбу и закатывая глаза. Гарольд только чуть ухмыльнулся. Откровенно говоря, он просто дико устал за прошедшее лето. Казалось бы — совершенно несовместимые понятия: лето и усталость. Особенно для школьников! Ведь это пора жаркого солнца, каникул и счастья! Ага, ну да. Счастье так и плескало из подростка в то время, когда он спешно учил «Великий Свод Ритуалов», «Актуальные Заклинания для Лорда» и «100 способов избежать Вендетты». Что уж говорить о том прелестном времени, что было отведено под репетиторов и наставников! Прям верх блаженства! Для Гарольда Мура лето успело стать самым проклятущим временем года с тех пор, как он узнал о том, что у него есть названный двойник в мире магии. Нет, он не был совсем глупым, неблагодарным идиотом. Он прекрасно понимал, что все эти занятия потом могут троекратно воздасться ему. Могут спасти жизнь, не позволить себя обобрать, помочь влиться в общество… Однако это всё была осознанная сторона вопроса. Подсознательно же Мур понимал, что если в Хогвартсе он был хоть худо-бедно предоставлен самому себе, то летом такого не допускалось. Чтобы иметь шанс постоять за себя в этом злом, ужасном мире магии, Гарольду требовалась информация. А ещё от него не переставали требовать невероятно сложное решение. Нет, серьёзно, как они предполагали? Что он, в условиях постоянного давления со стороны и меняющегося гормонального фона, сможет принять самое ответственное решение в своей жизни? Ну класс, конечно. Восхитительно просто. Хочет ли он носить приметное колечко Лорда? Хочет ли принимать участие в политических тёрках? Хочет ли восстанавливать все забытые предприятия Поттеров? Хочет ли… Хочет ли он в принципе всего того, что свалится на него с принятием Лордства и Фамилии? Гарольд этого не знал. Вот вообще. Он мог спокойно прожить простую, необременённую узнаваемостью жизнь. Такую жизнь, которая не включала в себя тыканье в него пальцем и окрики по типу «Смотри-смотри, это же тот самый настоящий Поттер! Тот, что без шрама!» или чего-то подобного. — Наверное, ключевое слово всё же «брехня». Сам подумай: разве могли выбрать Хогвартс местом проведения подобного мероприятия исключительно за его «удобное месторасположение»? Гарольд рассеянно заморгал, фокусируясь на чуть обеспокоенном его задумчивостью Малфое. — В чём смысл жизни, Дракон? Драко презрительно фыркнул, откидываясь на спинку сиденья купе и невольно расслабляясь. Такого склада вопросы от друга значили, что он не планирует самоубийство, а просто думает о своей нелёгкой судьбе. Это понимание расслабляло Драко. Потому что из раза в раз, — из года в год! — когда Гарольд внезапно задумывался и начинал тупо пялиться в стенку, у блондина холодок по спине пробегал. Ну серьёзно! Что это такое, спрашивается? Как вообще настолько эмоционально отзывчивый человек, как Гарольд, мог настолько леденеть? Не, конечно, Драко и сам обладал подобным умением, но это было не личной предрасположенностью, а годами отрабатываемой техникой! — Знаешь, это грубо с твоей стороны… — недовольно затянул Драко, только для того, чтобы быть перебитым. — Задавать вопросы — грубо с моей стороны? — вскинул бровь Гарольд, шурша фантиком. — Ты меня совсем не слушаешь! — возмутился блондин, удовлетворённо наблюдая за тем, как друг суёт в рот конфету, а в следующую секунду уже уворачивается от второй. Значит тяжёлые, выматывающие разговоры на время откладываются. Это хорошо. Не то чтобы Наследнику Малфой не было никакого дела до проблем своего, — дед бы точно выпорол за эту формулировку! — лучшего друга. Но загвоздка была в том, что, несмотря на всю свою напускную браваду, Малфой не знал, что посоветовать этому-самому другу в сложившейся ситуации. Ни с одним из репетиторов Драко не проходил предмет «что делать, если твоё имя и личность носит твой единокровный брат-бастард». Упаси Салазар! Да Драко даже не был уверен, что такие случаи раньше бывали! Дикость же полная! Помноженная на безумие, наивность и безграмотность… — Скажи, Дракон, — облизнулся Мур и тут же потянулся за очередной конфетой. Впрочем, Драко и не думал ему препятствовать, только заинтересованно выгнул бровь. — Вот сейчас, не зная никаких стартовых данных… На кого бы ты поставил: Хогвартс, Дурмстранг или Шармбаттон? Малфой чуть скривился, но ответил честно: — Дурмстранг. Дальнейшая беседа до прибытия поезда ожидаемо превратилась в дебаты касательно различности программ обучения трёх самых известных Европейских Школ Магии. В конце концов, если Гарольд, обладающий истинно-слизеринским талантом, вот уже три года как избегает принятия решения, неужели он не сможет делать это всю оставшуюся жизнь?