Он весь ваш!..

Гарольд стоял прямо, вытянувшись как по струнке, и терпеливо ожидал явления Христа народу… То есть, конечно, приезда иностранных гостей. Разумеется, приезда иностранных гостей. Разве мог он ожидать чего-то иного? По правде говоря, восхищённые шепотки студентов, раздававшиеся то тут, то там, изрядно его раздражали. Потому что, во-первых, гости ещё даже не приехали. Чему они все радуются? Своим неоправданным фантазиям о том, какие там все красавчики и красотки? Радужным выдумкам о том, как приедет богатый иностранец и заберёт к себе в замок? Или, быть может, все его однокурсники куда как умнее, чем он думает, а глупые улыбки и восхищённые шепотки — это просто прикрытие? Гарольд чуть прищурился и внимательнее посмотрел на стоящую рядом ниже и чуть левее Лаванду Браун. Не, ну как «стоящую»… Регулярно подпрыгивающую и перегибающуюся через находящихся вблизи неё людей, чтобы шептать на уши подружкам нечто совершенно не терпящее отлагательств. Вероятно, это какие-то дела всемирного масштаба. Куда им всем, грешным, со своими жалкими, людскими заботами, типа «я здесь стою, Лаванда, не лезь мне на шею!». А именно так вопил шёпотом Симус Финниган, пытающийся одновременно и отвернуться от лезущих в лицо блондинистых волос, и не привлечь внимания преподавателей. Едва сдержав сомневающиеся кривлянья, Гарольд честно постарался внимательнее всмотреться в этих людей. А ну как они на самом деле думают иначе, чем говорят? Вдруг они умнее, чем показывают? Мало ли: просто лучше притворяются амёбами, чем он сам? Может он считает их за тупых, потому что банально не может осознать их гениальности? Передёрнув плечами, слизеринец отвернулся. Подвергать сомнению собственное всезнание — это, конечно, хорошо, но нужно же знать границы! Пытается он тут, видите ли, рассмотреть у однокурсников мозги… — О, смотрите-смотрите! … и где же тут мозги? — Где? — Да сверху! — Летя-я-ят!.. Директор Дамблдор довольно улыбался в бороду, слушая восхищённые возгласы младшекурсников и присвисты с криками ребят постарше. Гарольд задумывался о том, правда ли старик не знает о том, что тут и там в якобы ровных рядах студентов раздаётся тихое «куда лезешь, дура?», «ногу мне отдавил!», «совсем ебанулся?», «сдохни, тварь!», «знай своё место!» и тому подобное, а каждый третий уже успел получить локтем по рёбрам. Потому что Гарольд вот знал обо всех этих нюансах и именно поэтому улыбался. Французы же, как и ожидалось, поражали воображение. Мало того, что они прилетели на карете… Карета, Карл! То, что вышло из моды ещё столетие назад и не без причины. Сомнительная комфортабельность — что, конечно, не имело значения для волшебников, необходимость в живом скоте — что довольно неприятно и сильно энергозатратно, и, под конец, ужасный внешний вид. С последним пунктом не могли справится даже волшебники. Потому что для того, чтобы карета перестала выглядеть ужасно, ей нужно перестать быть каретой. А весь смысл таким образом потеряется. Ведь какие-нибудь именитые артефакторы и дизайнеры прошлого наверняка расстарались, создавая это ажурное… нечто. И ведь в этом наверняка был заложен какой-то двоякий смысл, что передавал бы основную идею и философию Шармбатона. Что-то вроде «мы лёгкие как пёрышко, и пусть мы летим, но не всегда по ветру»… Наверняка, ага. Кто-то, может, даже восхитился бы. Но Гарольд был недоволен. Ему никогда не нравились кареты, и он напрочь не понимал, зачем придавать зачарованному пространству такой вид. Они даже не едут, блин! Пускай философствуют на чём-то, что выглядит менее нелепо. Внешний вид самих лягушатников тоже не сильно впечатлил Мура. Ну ажурные и ажурные. Нежные лепесточки, как же. Не то, чтобы Гарольду прям здесь и сейчас требовалось как-то самоутвердится за счёт принижения всех окружающих — хотя самоутвердится никогда не помешает, чего уж там! — просто настроение было на редкость поганое. И кто знает, что в том было виновато: не то дождливо-холодная осень, не то переслащённая каша на завтраке, не то новый закон, изданный Министерством. «Каждый юный маг или волшебница обязаны проходить полную проверку магии перед допуском к экзамену СОВ (Стандарты Обучения Волшебству) или ЖАБА (Жутко Академическая Блестящая Аттестация).» Якобы это было сделано с целью безопасности. Чтобы не перетрудить заведомо более слабых, и чтобы не случилось ситуации по типу того, когда комиссия требует от ученика то, чего он сделать по определению не может. Было уже даже не смешно. Во-первых, столь грубое нарушение приватности не могло не смущать. Особенно оправданное столь странными доводами. Ибо — во-вторых, собственно, — если ситуация настолько плачевная, то единственный реальный выход для нынешнего Правительства — это снимать корону и скорбеть по погибшей системе. Потому что такова правда. Потому что та система, что есть сейчас, уже ломается. Она нацелена на несколько иную категорию потребителей — более сильных, более самодостаточных. Тех, что не будут по маглокровной памяти вызывать авроров, чтобы те сняли котёнка с дерева, ибо сами они: А) просто забыли о том, что волшебники, Б) не уверены в том, что смогут грамотно исполнить заклинание левитации. Тут ещё поди сообрази, какой вариант хуже! — Эй, Мур! Не спать! Гарольд неприязненно скосил глаза на стоящего рядом Малфоя, что совсем не аристократично дёргал его рукав мантии. — Не шуми. — Я шумлю?! — зашипел Драко. — Я не шумлю! Гарольд в сомнении цокнул языком и якобы гордо отвернулся от друга — посмотреть, что же тот такого интересного увидел, раз даже спать не разрешает. Интересное, стоит признать, и правда было. Средних размеров, жуткий, тёмный парусник, поднимающийся прямо из-под толщи воды — чем тебе не интересное? Гарольд даже чуть вперёд подался, впрочем, тут же себе одёрнув. Самые младшие испуганно жались друг к другу и, регулярно сбиваясь, пересказывали истории о Летучем Голландце и его экипаже. Гарольд был готов поставить свою любимую коллекцию Рунных камней на то, что большая часть первокурсников сегодняшней ночью не уснёт. Как можно? Ведь рядом поселились жуткие-жуткие, тёмные-тёмные маги! В этом плане Дурмстранговцы составляли собой куда как более весомый колорит, чем Шармбатонцы. Потому что восхищение, подпитанное страхом, всегда было сильнее восхищения обычного. И потому что утонченности Шармбатонцев бояться не получалось, а вот грубостью Дурмстранговцев восхищаться удавалось. Но и тут у Гарольда нашлось, к чему придраться. Потому что директор у них был сама омерзительность и совсем не соответствовал собственным студентам. И может это, конечно, были чересчур скоропостижные выводы самоуверенного юнца, — то бишь Гарольда Мура собственной персоной, — но у сильных северян были все шансы на проигрыш. Так как слабаки с сильным лидером и сильные со слабаком в лидерах… Шансы примерно равны. Хогвартс же, по мнению Гарольда, был самым стабильным с этом плане. Тут все были слабаками. Никакой интриги, никакого расчёта. Если Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс и сможет победить в Турнире, то только по одной из двух причин: удача или мухлёж. Если бы он только знал, за чей счёт будет свистопляска…