Он весь ваш!..

Северус поморщился, когда очередной чересчур громкий возглас отозвался болезненной пульсацией в висках. — Альбус, это уже ни в какие ворота! — Как вы могли такое допустить?! — Ещё один Поттер?! Откуда?! Северус недоумевал. Казалось, что эти люди не слышали вообще ничего вокруг себя. Потому что с завидной регулярностью повторяли вопросы друг друга и даже, похоже, не замечали этого. Он испытывал что-то среднее между презрением, пониманием и усталостью. Эти люди клевали ему мозг уже второй час, а он начисто не понимал, с какой целью это вообще происходит. Что именно они хотят выяснить? То, что Альбус и сам ничего не знает о сложившейся ситуации? Так это было понятно ещё в первые пять минут. Декан Слизерина допускал мысль, что все эти взрослые, занятые личности просто ищут повод прокричаться и высказать своё недовольство. Если это правда так, то они блестяще справлялись с задачей. — Кто этот паршивец? — задал первый стоящий вопрос Грюм. — И почему ему в руки письмо далось, а настоящему Поттеру — нет? Северус впервые оторвался от изучения собственных ногтей и окружающей обстановки. Аластор Грюм, спокойно задающий наводящие, логически связанные вопросы — явление удивительное. Вероятно, если бы Снейп не подозревал его раньше, то начал бы подозревать сейчас. Потому что с Аластором он был знаком. И тот хоть был и не глуп, но спокойствием и наличием логических связей в мозгу точно не отличался. — Хороший вопрос, — одобрил зельевар. — Признаться, самому интересно. Ведь единственное, что объединяет этих студентов: тёмные волосы и имя, начинающееся на «Гар». — Гар? — уточнил Грюм. — А как там зовут твоего студента, Снейп? — Гарольд. Гарольд Мур. — Мур, говоришь… Я никого с такой фамилией не знаю. — прикинул Каркаров. — Неужто полукровка? — Вероятно так. — кивнул Северус, старательно не показывая своего отторжения по отношению к собеседнику. — Во всяком случае, живёт он в магловском мире. — Удивительно только, как его свои же не задавили или не избили до смерти на первом курсе… — фыркнула Минерва, заслужив крайнее недовольство Северуса. Да, его студенты регулярно бывали резки и прямолинейны, как бы не пытались скрыть это за вязью хитрых уловок. Да, они умели расправляться с врагами — их этому учили с пелёнок. Но по какому праву эта женщина выставляет их озлобленными животными?.. Северус только открыл рот, чтобы высказать Минерве всё, что думает о её отношении к детям, как был перебит. — У вас ученики бьют своих одноклассников? — картаво вымолвила великанша, округляя глаза в удивлении. Чем тут же заслужила кучу непонимающих взглядов от тех, кого считала коллегами. Ведь непонятно было: придуривается она или нет. — А у вас нет? — Что вы, что вы! — замахала руками великанша. — Ни в коем случае! Мы, профессора, против насилия и дети к нам прислушиваются. Они очень послушные. Похоже, что не придуривается. — Спешу вас уверить, Олимпия: дети бьют друг друга по всей планете. В этом плане они точно такие же, как и взрослые, — хмыкнул Каркаров. — Если же у вас в школе это не так, то тут два варианта: железная дисциплина по отношению к детям или же игнорирование и небрежность со стороны взрослых. Северус удивлённо вскинул бровь. Неужели за то время, что они не виделись, Каркаров успел так сильно измениться? Поумнеть? — Мне кажется, мы несколько отошли от темы, — вернула всех с небес на землю Минерва. — Нам необходимо выяснить… — Что тут выяснять? — преувеличенно-презрительно вопросил Северус. — По мне так очевидно: Поттер в своё время не умел держать своё достоинство в штанах. Так и оказался мальчишка-полукровка, по магическим законам являющийся Поттером, в магловском мире. Сильно искривив губы, как будто видел прямо перед собой разрезанного флоббер-червя, Снейп втихаря надеялся, что не перегибает палку. Ещё сорок минут назад он получил извещение от Кассиуса Уоррингтона, что мальчишку переправляют из Хогвартса в Гринготтс для получения кольца и надлежащей защиты. Это было разумно. Северус не одобрял то, как поступал Кассиус, но он понимал, почему Гарольд согласился на подобное к себе отношение. На его месте он тоже, вероятно, согласился бы. Он ведь и согласился, когда был в похожей ситуации… Когда оказалось, что есть вещи, с которыми он не мог справиться сам, Северус признал себя подопечным и позволил в кои-то веки о себе позаботиться. Примерно также поступил и Гарольд. Оставалось только надеяться, что для него всё сложится удачнее, чем для самого Северуса. В своё время Северус учился на третьем курсе, Люциус — на седьмом. Их разделяли всего четыре года, но тогда они казались пропастью, которая к тому же подкреплялась отличием в происхождении и благосостоянии. Для него тогда Малфой выступал умным взрослым, которому Снейп, особо долго не раздумывая, доверился. Впоследствии зельевар ни раз прокручивал в голове мысль «а что, если бы?». Что, если бы не подчинился? Что, если бы не прогнулся? Что, если бы сам решил свои проблемы? Что, если бы не попал под влияние Малфоя? Что, если бы сам сумел себя защитить? Сложилась ли бы его жизнь также? Или, всё же, была бы лучше? Однако через некоторое время таких рассуждений Снейп сам же себя одёргивал. Это было неблагодарно с его стороны. Ведь, в конце концов, Люциус смог весьма неплохо о нём позаботиться. Как для времени и места — вообще прелестно. У Северуса не было мужества это признать даже в мыслях, но подспудно он осознавал, что сам по себе справился бы гораздо хуже и, вероятно, был бы уже мёртв. С учётом тогдашней внешней и внутренней политики, а также разрозненности народного строя, подобный исход был весьма вероятен. — Что ты пытаешься сказать, Северус? — разозлённой кошкой зашипела Макгонаглл. Снейп издевательски прищурил глаза, как бы выражая своё «ты и сама всё поняла, старая мымра». Думать о том, что Гарольд сейчас также, как и он в своё время, смирил свою гордость для того, чтобы избежать возможной смерти, не хотелось. Северусу и так было, о чём подумать. Ведь помимо того, что родство мальчика с Поттерами теперь было не скрыть, — после подтверждения в Гринготтсе любая захудалая проверка покажет связь — так на плечи Северуса ложилась ещё и обязанность посвятить во всё происходящее Лили. Потому что повадки Гарольда молчать до последнего были ему прекрасно известны. Но если Мур имел право утаивать информацию, ибо являлся любимым сыном, которого в любом случае простят, то Северус так не мог. Он сыном не являлся — его не простят. Чтобы сохранить едва восстановленные дружеские отношения с Лили, ему нужно было быть максимально честным — а значит не утаивать важную информацию. И стараться действовать во благо её сына. Оставалось только вывернуть ситуацию. Выставить бастардом не Гарри, а Гарольда. Северус прекрасно понимал, что этим только туже затягивает петлю на шее мальчика, но, как ни старался, ничего умнее придумать просто не смог. Время было ограничено, а высокое собрание магически одарённых разгильдяев, которые только что ругались друг с другом ни за что ни про что, не собиралось быть снисходительным.