Он весь ваш!..

— Ты слышал, что говорят? — А что? — Как? Неужели до тебя ещё не долетели слухи? Это же… — Поговаривают, что его мать была маглой. — Была? — Неизвестно!.. — Как же Поттер так… — На Слизерине, Мерлин! Да герой-отец в гробу переворачивается, небось! — Герой-отец, герой-любовник… — Нельзя же так! Он жене изменял! — А я всегда говорил, что слизни — ублюдки! Гарольд терпел. Терпел удивительно стойко, как для подростка. Со стороны даже могло показаться, что он абсолютно равнодушен к слышимым в свой адрес высказываниям. Понятное дело, что, будучи слизеринцем, он бы и не мог бросаться на каждого встречного-поперечного. Но как от человека, от него можно было ожидать хоть сколько-то эмоциональной реакции. — Снобизм тоже имеет свои пределы, — заметил Драко. Они сидели на обеде, разместившись максимально далеко от расположившихся за их столом Дурмстранговцев. Драко обосновал это решение в безотказной форме «тебе что, сложно?!». Однако на деле Малфой имел некие подозрения, подтверждения которых ему бы очень не хотелось получить. У друга и так было забот выше крыши: даже сейчас Гарольд не отрывался от чтения, потому что на полученные письма требовалось отвечать незамедлительно. Передислокация семьи из Великобритании прошла несколько поспешно, а потому некие неучтённые или забытые факторы всё ещё настигали. С ними и приходилось разбираться. Медицинские карты, обеспечение приватности информации, изъятие постановки на учёт, раскрытие банковских счетов, уничтожение лишних документов и свидетельств. Было совершенно ни к чему, чтобы в Великобритании существовало свидетельство о рождении ребёнка, в котором имя дитя — Гарольд, имя матери — Лилиан Эванс, а в графе отец — прочерк. Почти все те документы, которые оформляла мама Гарольда после ухода от Джеймса Поттера, следовало срочно уничтожить или спрятать подальше. В некоторых вопросах лучше перебдеть, чем недобдеть. — И это говоришь мне ты? — оторвался от своего чтения Гарольд, переводя взгляд на Малфоя. Красные глаза и общая усталость друга наводили на нехорошие подозрения. — Ты снова не спал? — обеспокоился Драко, забыв даже ответить на подколку в свою сторону. — Я спал, — отрезал Гарольд. Это было, в каком-то роде, правдой. Всё то время, что он не работал, не учился, не переписывался, не штудировал закон и не трясся от неконтролируемого страха за пологом кровати, Гарольд действительно спал. Но это были всего два-четыре часа в сутки. Слишком уж удачно директора последние полторы недели не было в школе. Тот удалился «по семейным делам» с истерящим Гарри практически сразу после объявления чемпионов. Гарольд рассудил, что это шанс закончить всё в кратчайшие сроки. Часть задач ложились на отца, часть — на Кассиуса. Немалый кусок бюрократических дрязг Гарольд попросту отверг, заплатив гоблинам. Но работы всё равно было завались. Ему предстояло легализовать троих маленьких детей и их мать-ведьму в магическом и магловском мирах, без оформления стороннего опекунства. Они не имели никаких корней и прошлого, но не должны были вызвать подозрений у португальского аврората и полиции. — Я тебе говорил, что это ничем хорошим не закончится! — Мы уже говорили об этом, — помотал головой Гарольд, на что Малфой недовольно фыркнул. Они правда говорили. Сразу после того, как Кассиус Уоррингтон отпустил Гарольда в спальню с наказом быть готовым к выходу через час, Драко припёр Мура к стенке. За закрытыми дверями и с заранее установленными заглушками, но всё же. Драко отчего-то решил, что он лучше Гарольда знает ситуацию, и принялся расписывать многочисленные возможные последствия от принятия столь поспешного решения. Ведь фактический прогиб под Уоррингтона обязывал его к повиновению. В разумных пределах, конечно, но даже так это было немыслимо для Драко. Как же так? Как Гарольд мог так поступить? Уоррингтон нагло перегнул палку, а Мур так легко поддался — разве не позор?! Ведь он, Драко, всё это время был тут и мог подставить плечо в любой сложной ситуации! Его семья не менее сильна и родовита, чем у Уоррингтона! Даже более! Слизеринцы обязаны соглашаться только на выгодные для них условия. Они не могут так опрометчиво совать голову в пекло, признавая долги перед кем ни попадя. Не могут прогибаться перед задирами, когда есть возможность получить ту же самую поддержку за просто так. Гарольд тогда отпихнул его руки и холодно поинтересовался, всё ли он высказал. Это могла бы быть их первая серьёзная ссора, однако ситуацию удалось замять. Гарольд доходчиво и в весьма грубой форме объяснил Малфою, что для него встретить столь простодушного и лояльно настроенного Кассиуса Уоррингтона, протягивающего руку помощи — небывалое благо. — Я буду честен здесь и сейчас, Малфой. Когда жопой чувствуешь уж совсем близкий пиздец, то проще заранее прописать деловые отношения с тем, кто тебе помогает, а не надеяться на мнимую «дружбу». — Мнимую? Да ты… Ты всегда так считал, да? Ты мне не доверяешь? — Доверяю. В пределах разумного. — В пределах разумного?! — вскипел Драко. — Малфой! Пока ты не властен над своей жизнью полностью — я не могу тебе полностью доверять. У тебя есть глава рода, есть те, кто может распоряжаться твоей жизнью. Драко отшатнулся, смотря на Гарольда круглыми глазами. Казалось, ещё одно слово и блондин или яростно нападёт на своего же друга, или упадёт в обморок. Но Мур сдавать позиции не собирался. Ему нужно было прояснить всё здесь и сейчас, чтобы больше не возникало вопросов. — Мир — грязное, омерзительное место, которым живущие в нём люди наслаждаются. Это и не плохо, и не хорошо, Драко. В одном месте люди развлекаются, пока где-то в другом творятся ужасные события — это нормальный ход вещей. Люди обустраивают себе красивую жизнь, только чтобы не признавать, что большую часть времени занимаются тем, что им не нравится — это нормальный ход вещей. Люди отчаянно отрицают предательства, измены и катастрофические ошибки, пока те не происходят в их жизни — это нормальный ход вещей. Малфою решительно не нравилось, в каком повелительном тоне шёл их диалог. Или тут уже вернее будет сказать монолог? Как будто Гарольд — мудрый взрослый, познавший эту жизнь, а он, Драко — наивный ребёнок. Тьфу ты!.. — Люди обманываются на каждом шагу. Врут себе и окружающим. И нет, я не утрирую. Во всяком случае думаю, что не утрирую. То, что большинство процессов в жизни протекают не так, как они описаны в книжках, ещё не значит, что они в принципе НЕ протекают. То, что рассвет не «блестел золотистыми лучами по стеклу, проникая в комнату и постепенно освещая всё доступное пространство» — ещё не значит, что рассвета не было. Если в начале Драко открыл было рот, чтобы возразить, то под конец высказывания Мура таким же уверенным и решительным образом его закрыл. Чуть клацнув зубами в процессе и отведя взгляд. — Знаешь, мне кажется, что люди делятся на несколько подтипов, — Мур аккуратно обошёл Малфоя и двинулся в сторону своей кровати, из-за чего Драко был вынужден развернуться. — Те, кто отрицают происходящее; те, кто не замечают происходящее; те, кто погряз в происходящем по самую маковку и увлечённо страдают/наслаждаются; те, кто жалуются на несправедливость происходящего всем, кто готов слушать; те, кому в целом побоку и они приняли решение не думать слишком много, а просто жить и те, кто решил жить в предлагаемых условиях, признавая своё лицемерие и эгоизм, нисколько их не смущаясь. — И кто ты? — Угадай, кем хочу быть, — хмыкнул Гарольд. — А вообще знаешь… Скинув школьную мантию на кровать и подойдя к шкафу, Мур мельком обернулся на Малфоя. — Отбросив мой подростковый максимализм в сторону и возвращаясь к вопросу о «мнимой дружбе» — я просто следовал совету отца. «Не одалживай денег у друзей». В нашем случае «не одалживай покровительство у друзей». — Да с какого хрена?! — А с такого, что в подобных вещах нужна холодная голова и непредвзятое отношение! — рявкнул Мур, кидая выбранный свитер на кровать и разозлёно тыкая в Малфоя пальцем. — Твоя дружеская бескорыстность, помноженная на подростковую преданность выпила бы силы из нас обоих! Я бы вечно чувствовал себя обязанным! До конца своей грёбанной жизни! Пусть уж лучше Уоррингтон поимеет меня один раз, заранее предупредив, что собирается это сделать, чем такое! Драко поражённо отшатнулся, прислоняясь спиной к той самой двери, к которой недавно припирал Мура. Гарольд развернулся обратно к шкафу. — Любой, у кого ты просишь помощи, в конечном итоге что-то потребует от тебя. Просто иногда это что-то моральное, а иногда — что-то материальное. Мне со вторым проще работать. Услуга за услугу, долг за помощь — замечательные отношения, пусть по общим стереотипам они и «продажные», и «лицемерно-деловые». В них проще плавать. Кинув на кровать ещё зауженные тёмно-синие брюки и яркие носки, Гарольд захлопнул дверцу шкафа. И будто бы сдулся, всё ещё требовательно, но как-то устало тыкая на собственные носки. — Смотри, показательный момент моей жизни: я ношу ярко-кислотные носки, сплошь обляпанные динозаврами. Потому что это прикольно. А ещё потому, что я типа серьёзный парень со Слизерина, который оттачивал свой холодный взгляд перед зеркалом пару месяцев подряд и к которому порой страшно подойти даже однокурсникам. Никто не знает о том, что у меня носки с динозаврами, а я знаю. Это даёт мне забавное чувство трепета внутри, за которое я продолжу цепляться, как бы по-детски это ни было. — Гарольд выдохнул. — Вообще, у меня грандиозные планы на жизнь, ты знал? И они такие трусливые… — Прошу прощения. Это место занято? Могу я на нём расположиться? Драко поднял глаза на нарушителя спокойствия только для того, чтобы мысленно ругнуться.