Печать Судьбы

      Пот тонкими струйками стекает по стройному телу. От влажных корней длинной чёлки, спадающей на глаза, что ястребом наблюдают за каждым движением своего обладателя, и до вздымающейся от тяжёлого дыхания груди.       Хёнджин уже сбился со счёта, сколько повторяет хореографию, которую вот-вот надо будет представить на экзамене. Ему не нравится ни собственная техника, ни подача. А мысли о том, что от предстоящего показа зависит не просто оценка за семестр, но и шанс попасть в студию к своему кумиру за счёт универа, продолжают гложить душу и висеть над ней неподъёмным грузом.       Парень проводит ладонью по взмокшему лицу, пока наклоняется за полупустой бутылкой воды. Глотает жадно, взглядом цепляясь за плакат в хореографическом классе на самом входе.

«ПОЛУЧИТЕ ВОЗМОЖНОСТЬ ОБУЧАТЬСЯ В СТУДИИ DSD У ЛИ МИНХО»

      На нём изображён и сам танцор, смотря строго, но с присущей ему хитринкой в глазах. Идеальные черты лица, так и притягивают внимание, ими хочется любоваться до бесконечности.       Но больше, чем внешность и харизма знаменитого хореографа, Джина в нём привлекают его танцевальные навыки, которыми он восхищался ещё будучи учеником средней школы, а узнав, что у мужчины открывается студия, был захвачен неимоверным восторгом и планами по завоеванию внимание у своего кумира.       «Я сон променяю на тренировки, чтобы только дойти до его уровня!»       Но все мечты разрушились о ценник, который Хван увидел на официальном сайте. Его худой карман мог позволить только постоять у многоэтажного стеклянного здания в центре Сеула и ослепнуть от солнечных бликов о его поверхность.       Поэтому данный шанс он не может позволить себе упустить, несмотря на все ограничения в виде нормально отдыха и питания. Всё это он компенсирует чувством сладкой победы и встречей с самим Минхо-хёном.       Но Хёнджин никогда не умел ставить приоритеты, загоняя себя в самый угол, после, от утомления, чуть ли не срывая всё выступление, но находя в себе силы завершить танец без последствий.       Коленки дрожат, в глазах мутнеет, пространство перед собой размывает, дыхание сбито, а голова вот-вот даст сбой — один неверный шаг и она совершит посадку на паркет.       Он скрывается за кулисами, прислоняясь к холодной стене всем телом, проводит по поверхности ладонями, а затем медленно сползает вниз, не переставая часто дышать, выдыхая горячий воздух, обжигающий лёгкие.       Он не замечает своих однокурсников, мельтешивших позади, то выходя на сцену, то заходя обратно. Всё его внимание приковано лишь к одной мысли: «Это будет моя победа.»       Она же без умолку ликует внутри него, когда объявляют результаты и он вновь стоит под яркими софитами, от тепла которых становится только хуже. Но парень не посмеет даже моргнуть, пока не услышит свои фамилию и имя.       — Это было нелёгкое голосование, но наши жюри всё же выбрали тройку лучших выступлений этого вечера!       Хван напрягает слух, концентрируясь только на нём, оставшиеся силы направляя просто на поддержку своей стоячей позы.       Третье и второе место проходят мимо ушей. Весь зал замирает перед объявлением последнего, первого, места с главным призом этого злосчастного конкурса.       — И единогласным победителем становится несравненный номер, поразивший наше многоуважаемое жюри, принадлежащий Хван…       Хёнджин выдыхает, дёргает уголками губ в попытке улыбнуться и делает мелкий шаг в сторону ведущего, отчетливо ощущая приближающееся головокружение.       — Йеджи! Поздравляем!       Громкие аплодисменты, увеличившаяся на всю громкость музыка для сопровождения, радостный вскрик девушки, внезапное осознание и последующий мрак.       — Я не хочу никого видеть!       Истеричный крик раздаётся вместе с хлопком двери на всю квартиру, пугая домочадцев.       Комната встречает уютным полумраком, но через секунду освещается холодным светом люстры. На идеально застеленную кровать падает грязный рюкзак, а за ним и измотанное тело.       Чистое одеяло впитывает в себя всю боль и отчаяние вместе с солёными слезами, сжимается в чужих длинных и дрожащих пальцах, копируя тем самым душевное состояние юноши.       Всхлипывания переходят в неразборчивый шёпот из одного лишь: «Почему? Почему? Почему?».       Джин отталкивается от жёсткого матраса, вскидывая голову. На стенах у кровати развешаны различные плакаты, детские рисунки, несколько значимых когда-то наград и стикеры с мотивационными фразами.       «Пока я танцую — я живу.» срывается первой, рвётся на половину и летит мёртвым листом на пол.       «Сделай сегодня, сколько сможешь, завтра сможешь еще больше!» следует за ней под очередной всхлип.       «Если у вас есть мечта, желание и настойчивость — вы прорастете даже сквозь асфальт.» комкается в руке, а затем выбрасывается с остервенением куда-то в сторону.       Детские рисунки без разбора кромсаются один за другим, плакаты танцевальных команд уродливыми обрывками благодаря крепкому скотчу остаются на стене.       «Я просто хотел быть как ты, быть с тобой, но ты вновь и вновь ускользаешь от меня! Почему?!» — кулак врезается костяшками в голую поверхность стены около единственного целого плаката с фотографией Минхо. Вторая рука с особым трепетом почти невесомо проводит по контурам чужого лица, будто боясь навредить.       Хёнджин не успевает прикрыть глаза, выравнивая дыхание, как его взгляд цепляется за золотистую печать Судьбы на запястье. Мысль не успевает промелькнуть в голове, как губы шепчут заветные слова:

«Хочу быть лучшим, достойным. Хочу быть с ним, пожалуйста.»

      Из колонок громыхает музыка, которую пытается перекричать толпа. Духота давит на лёгкие, а количество людей не даёт нормально разглядеть происходящее на сцене.       Хёнджин осматривается вокруг, после чего проверяет своё чистое запястье и счастливо улыбается, понимая, что его желание исполняется.       Всё выглядит точно, как и пять лет назад. И если Хван не ошибается, то с минуты на минуту на сцену должна выйти группа Минхо, а потому подросток с особым рвением пробивается сквозь людей к помосту.       Дыхание спирает, как только он видит перед собой ещё восемнадцатилетнего Минхо-хёна. И пусть Хван смотрит это выступление второй раз в жизни, парень готов перематывать время вновь и вновь, только бы любоваться кумиром вечность.       Он ловит каждое его чёткое движение одним лишь взглядом.       Запоминает каждое сказанное им слово, записывая на мысленную плёнку обожаемый голос.       Изучает каждый изгиб совершенного тела под собой.       Вдыхает обожаемый запах чужих мягких волос.       Пробует на вкус губы, о которых когда-то и не смел мечтать.       — Ты прекрасен, хён, — с трудом сглатывая из-за сухости в горле, говорит Хёджин после очередной тренировки в арендованном Минхо зале для танцев.       Они оба вспотевшие и уставшие опустились на прохладный и чуть пыльный пол. Минхо смеётся, отстраняя губы от горлышка бутылки с водой и передавая её младшему.       — О да, само совершенство в этой потной футболке и с гнездом на голове.       Ли откидывается на спину, ложась на полу звёздочкой. Джин быстро допивает остатки воды и присоединяется к старшему, не обращая внимания на лёгкую боль в мышцах.       — Правда, хён, ты самый чудесный и красивый человек из всех, кого я знаю, — продолжает он, заглядывая в глаза Хо, в которых видно столько нежности, тепла и безграничной любви, сколько Хван не видел в своей «прошлой жизни».       — Ты тоже лучшее, что со мной случилось, Джинни, — мягко улыбается он, проведя рукой по мокрым волосам младшего.       Хёнджин тянется к лицу напротив, очерчивая его кончиками пальцев, вспоминая, как то же самое проделывал с фотографиями, без возможности увидеть своего кумира вживую.       — Сама судьба соединила нас, — шепчет он, проходясь губами по закрытым глазам старшего с трепещущими длинными ресницами. Его собственные глаза выпускают одинокие слезинки, зачарованно наблюдая за самым драгоценным, что он когда-либо имел в своей жизни.

«Итак, ты хочешь быть лучшим танцором, равняясь на Ли Минхо, а так же хочешь быть с ним. Всё верно?»

— О чём ты мечтаешь, хён?

      Джин пропускает по две-три ступеньки, наспех поднимаясь на шестой этаж, чуть ли не сбивая по пути нескольких человек, кидая им быстрое: «Извините».       Больничные коридоры выглядят, как сплошной белый лабиринт. Парень крутится на месте, распугивая пациентов, пытаясь отыскать нужную палату.

«Да, это именно то, что я желаю.»

— Я бы хотел открыть свою студию танцев. Хоть это и кажется сейчас чем-то невозможным.

      — Вы кого-то ищете? — позади слышится незнакомый женский голос, пугая и так паникующего парня.       — Да, мне нужна триста семьдесят четвёртая палата, — запыхавшийся юноша с трудом проговаривает слова, бегая глазами в поисках нужной двери.       — Она в другой стороне, пойдёмте, я вас провожу.

«Готов ли ты оплатить цену, что запросит наша магия?»

— О, ты обязательно её откроешь, хён, став одним из самых знаменитых молодых хореографов Кореи.

      — Врач сказал, что я смогу встать через полгода, — вымученно улыбается Минхо, сжимая холодную ладонь Хёнджина в своей тёплой. — Но с танцами придётся завязать.       Хван не сдерживает поток слёз и не удерживается на ногах, падая на колени перед больничной койкой. Лицом падает куда-то в сгиб локтя старшего.       — Прости меня, хён, это я виноват!       Он чувствует лёгкое поглаживание по своим отросшим волосам, что сейчас полностью скрывают его покрасневшее и заплаканное лицо, и только громко всхлипывает, захлёбываясь в рыданиях.       — Ты чего, Джинни? Перестань, тебя там даже не было, просто несчастный случай.       Но спокойный голос не способен угомонить утопающего в своём грехе юношу.       «Нет, хён, это только моя вина, мой эгоизм, за который тебе пришлось заплатить», но слова отказываются произноситься вслух, оставаясь лишь горьким привкусом на вдруг онемевшем языке.

«Я на всё готов ради этого!»

— Только вместе с тобой, Джинни.