Lullaby to trains

Ладно, про роскошь я приврал. Нет, вроде как недавно квартира буквально блестела, но вот за несколько последних месяцев превратилась в творческий беспорядок. Творчеством служили постеры квинов и пара картин. Всё остальное было настоящей свалкой. Но было ли здесь убрано или же наоборот — никакие обстоятельства не могли помешать нашему непоколебимому желанию прогулять. Хоть первую пару. Несколько раз в месяц у меня вдруг вспыхивала надежда на настоящую нормальную жизнь и светлое будущее. Я твердил себе: «тебе лишь надо немного поднажать, дружок, другие ведь так и делают?». Мне, конечно, никто не отвечал, но после каждого спада я понимал, что всё не так просто. Сегодняшним утром я проснулся от холодного напора воды. Я подскочил, пытаясь закрыться одеялом. Только, прощупав скользкую поверхность подо мной, я понял, что его здесь нет. —Ты что, сдурел? Гриб сам был не в лучшем состоянии и после моего крика перенаправил душ на себя. Наконец, мне удалось добраться до крана. —Полотенце подкинь, — сказал я Сержу. — И принеси мне моё шмотьё. Тот пробормотал что-то невнятное и направился прочь из ванной, попутно кинув в меня полотенце. Хрен знает, сколько я там сидел. Только казалось, что я уже покрылся ледяной коркой. —Да кто-нибудь, принесите мне уже тряпки! — завыл я. В ванную зашла Джульетта. —Доброе утро. —Вы там что, оглохли все? Я ж так заболею. —И что? Начнутся же... таблетки, иголочки. Райская жизнь. —Да иди ты! Я завязываю с этой хренью. —Это ты от злости так говоришь. А потом от злости наглотаешься чего-нибудь. Это тупиковые разговоры. Один на взводе, другой спокойный как слон, отчего первому делается ещё хуже. Да и что языком молоть? —Принеси шмотьё, а. Джульетта повела бровью. —Пожалуйста, — выдавил я. Через пару минут я уже обтирался полотенцем и натягивал любезно проглаженную толстовку. Я сам так суетился, что и не заметил подозрительной тишины вокруг. Вставляя в дверь ключ, меня осенило: —А вы чего как мухи тут ползаете? —Мы к третьей, — ответил Серж с кухни. —Принесите пожрать чё-нить, — заключил я и скрылся за дверью. Неизвестно каким чудом я всё ещё успевал к первой паре. Это была литра с Поповым, пропускать не хотелось. Кстати про прозвище! Его придумали другие, почти все использовали, но никогда его так не называл. Не только потому, что он был папиным другом. Нет, он мне симпатизировал: как учитель и как человек. *** После пары Попов попросил меня задержаться. «Сто процентов опять оценки». Я каждый раз обещал ему, что подтянусь, и тот каждый раз давал мне срок в неделю. И ничего не менялось. «Стабильность». —Я знаю, я сегодня же обойду всех учителей. Я уже написал эссе по истории, — я достал из рюкзака первый попавшийся лист и победно помахал им. —Нет, Шастун. Это происходит каждый раз уже на протяжении месяца. Ты и так тут на соплях держишься, а если вылетишь, — Попов сделал неопределённый жест, но я понял, что это значит, мне крышка. — Я не хочу, чтобы твои и мои усилия были напрасны. Он взял со стола какую-то пачку. —Вот. Я сам обошёл учителей, и здесь твои задания. Надеюсь, ты это хотя бы пролистаешь. Я принял папку и неуверенно закивал. —Ты же знаешь, я всегда могу помочь. Подожди, а что у тебя на шее? Я так яростно кивал, что капюшон толстовки слетел. На шее красовался чёрный череп. —Что? А, это. Ну, татушка. —Теперь ещё и татушки. —И что? —А то, что ты так просто обходишься с деньгами. Ты бы на учёбу откладывали, а ты... —А что я? Мне её вообще-то Эндж набила. —Но всё остальное-то не Анджела тебе «набила». Мне хотелось быть в той сцене в фантастических фильмах, когда герой уменьшается и скрывается под комом своей одежды. Но — увы! — это жизнь, а не фильм. —Ты с самого начала года набрал столько долгов почти у трети студентов. Сейчас какое-то невероятное затишье. —Я всё верну. Честно. И Вам. —Вот как раз не обо мне, а о других думай. Остальные ничем не отличаются от тебя по деньгам и возможностям, а я — да. Ты уже не в школе, Антон. Долги равно вылет — неважно, школьные, денежные или другие. Так что заканчивай с этими глупостями, — Попов махнул пальцами в сторону моей шеи. —Да что плохого в одной татушке? —Я просто уже не знаю, чего ждать следующим. Я замялся на секунду. Нужно было как-то — хоть и тщетно — обнадёжить учителя. —Моей фотографии на доске почёта. Выходя, я старался как можно тише закрыть дверь. «Вот бы она вела куда-нибудь в... никуда».