Lullaby to trains

—Тоха, Тоха, Тоха! — пропел Мотька, залетая на кухню. Я чуть не выронил кружку. —Твою ж..., — выругалась Джульетта. Они с Анджелой за столом вырезали фотки для альбома. —Я из-за тебя Чуркина кастрировала. —Поокуватней мофно? — подключился я с чаем во рту. —Нет, поаккуратней нельзя, когда речь идёт о пяти, — он обвёл кухню пальцем, — ПЯТИ! граммах высококачественной ебейшей травки. Мы трое переглянулись. —И она находится всего в двух кварталах от нашего любимого Купчино. Мы ездили туда пару раз вместе с Мотькой. Просто за компанию. Мы были наблюдателями невероятных раскопков во дворах и подъездах. Иногда Серж баловал себя синтетикой или толкал всяким бедолагам. —Но я сейчас полностью пуст, — он посмотрел на нас с жалостью и надеждой. —Чёрт тя дери! У нас целый холодос пива и ещё четыре пачки курилки. —Да что там курилки! Трава ж чистый кайф. Сон наяву. Море прям на диване, — затянул Серж. —Больше, чем удовольствие. Больше, чем счастье. Анджела ушла в другую комнату и через минуту вернулась. —Ладно, уломал, — она с каким-то ехидным гневом впечатала в стол тысячу. — Блядский гриб. Мы с Лилей посмотрели друг на друга. Она сунула руку в джинсы, выуживая телефон. Сняв чехол, Лиля со вздохом вытряхнула оттуда ещё тысячу. Все ждали только меня. «Вот блин». Я выплеснул из чашки остатки чая и вышел в коридор. Порывшись в карманах, я достал заветный конверт. Честно, чувствовал я себя тогда по-свински. Выйдя на кухню, я молча распечатал конверт, достал деньги и, пересчитав, опустил на стол трёшку. —Опачки! — присвистнул Гриб, — Да у него заначка, а он молчит! Одилия как-то напряжённо посмотрела на меня. При всей своей скептичности и иногда даже холодности, она всегда чувствовала, если что-то со мной было не так. —Антоха платит! — воскликнула Одилия, и они с Джульеттой тут же притянули деньги обратно к себе. Я неохотно достал ещё две тыщи и положил рядом с прежней кучкой. —Тошка, — заулыбался Серж и начал теребить мои и без того взлохмаченные волосы. А потом добавил, беззвучно шевеля губами, чтобы понял только я: — Не знаю, откуда у тебя такие деньги, но сегодня ты — наш спаситель. Я положительно хмыкнул и ушёл в гостиную. Там теперь было уже убрано. Многие, наверное, удивляются, как я, наглец и плут, заслужил такие хоромы. Хоть жизнь иногда и казалось простой, даже в банальных вещах было много трудного. Ведь всё это непросто так. Напомню, что мы жили вчетвером. Квартира была Серёгина, но это была не щедрость, а хитрость. Во-первых, квартплата делилась на четверых: и ему меньше платить, и нам вроде как выгодно. Во-вторых, Джульетта жила с ним, как девушка, домработница, отличница — следовательно, помощница по урокам — в общем, почти как мама, Одилия — как та, кто имел расположение у учителей, водительские права и неплохие навыки готовки, я мог прикрывать его зад, если что, а ещё, как «друг», который не сбежит. В-третьих, да просто мы хорошо все спелись: без жалоб и разногласий — «красота!». Знаю, звучит отвратно. Мне самому было сложно всё это осознать, но я убеждал себя в том, что я просто напридумывал себе всякого. В любом случае, они казались мне семьёй. Моей настоящей семьёй. Я уселся на пол и включил в приставку, сделав звук поглубже, лишь бы не слышать бурчания моей совести, ведь знал: она права. Но я не хотел думать о проёбанных деньгах и прочем. Но веселье моё недолго длилось. Серый вошёл в комнату, почёсывая подбритый затылок. —Ты как это, идёшь? —Неа, давайте без меня, — не отрываясь от экрана, отозвался я. Мотька исчез за дверью, но через секунду раздался стук. —Ну, ну? —В путь, командир! Карета подана. — ухмыляясь ответила появившаяся из щёлки голова. Я пытался сделать вид, что ничего не услышал, но внутри всё горело, не желая потухать. —Чёрт тя дери, Гриб ты..., — я откинул приставку на диван и пошёл надевать куртку, — размокший, — всё-таки завершил я.