Глава 4
30 марта 2023 г., 20:43
А-Цин вилась вокруг него весь день, не давая проходу, словно Сяо Синчэнь был на грани смерти.
— Раны не опасны, все пройдет через несколько дней.
— Обещай, что не будешь больше ходить один, гэгэ! Теперь ты с другими заклинателями! Что со мной будет, если ты погибнешь, ты подумал? — в ее голосе под напускным гневом прятался испуг.
— Уверен, что братья никогда не оставили бы тебя в беде, А-Цин, — он поспешил добавить прежде, чем последовал новый поток возмущений: — и меня, конечно, тоже.
Сяо Синчэнь надеялся, что она с кем-нибудь подружится и со временем поймет, что для молодой слепой девушки лучше жить при храме под защитой клана, чем бродяжничать. Если через некоторое время он решит продолжить свое путешествие, то хотел бы оставить А-Цин здесь, где она будет всегда сыта, обогрета, среди друзей. Сама А-Цин была с ним не согласна и при любом удобном случае напоминала, что, кроме Сяо Синчэня, у нее здесь нет близких людей.
День прошел суетно и тревожно. К нему приходили справиться о здоровье, заглядывал смурной Сун Лань: принес лекарства, привел лекаря, который помог Сяо Синчэню сменить повязки.
— Медитация, покой и мои настойки, даочжан, и через три луны вы будете здоровы.
Сяо Синчэнь в этом нисколько не сомневался, поэтому, когда ложился спать той ночью, не ожидал попасть в самый настоящий кошмар.
Стоило погрузиться в сон, как Сяо Синчэнь почувствовал, что что-то не так. Он оказался в городе И! Хотя даочжан никогда не видел его своими глазами, он узнал неповторимую ауру угрюмости поселения гробовщиков. Серость, влажный туман, заброшенные дома… Только в его сне все выглядело так, будто город не просто погружен в привычное межгорное уныние — он словно вымер вовсе. Зачахли последние деревья, пожухла придорожная трава, время медленно, но верно, разъедало это гиблое место.
Сяо Синчэнь обнажил Шуанхуа и направился в сторону тупиковой улицы. Сердце тревожно стучало в груди. Он шагал бесшумно, осматриваясь, настороженный и собранный, готовый в любую минуту отразить нападение затаившейся нечисти, пока внутри все странно трепетало. Его влекло к их дому, ужасно хотелось распахнуть двери, тихо сказать: «Я вернулся». И услышать в ответ: «Я тебя ждал». Иррациональное, глупое, ни на чем не основанное желание! Казалось, как только даочжан перешагнет порог, все встанет на свои места.
Но он не успел.
Мрачная тень с рычанием спрыгнула с забора, и Шуанхуа встретился с чужим лезвием. Раздался лязг, сверкнули черные глаза, полные ярости, бледные губы растянулись в безумной улыбке.
— Считаешь, это лучший способ сберечь свою шкуру, мразь?! — Сюэ Ян (а это без сомнения был он!) отскочил от Сяо Синчэня лишь для того, чтобы снова сделать резкий выпад.
— Сюэ Ян!
Сяо Синчэнь никак не ожидал увидеть во сне этого человека. Раньше тот часто снился даочжану: сумасшедший смех убийцы, разносящийся над Байсюэ, безжалостная ухмылка пленника, который ни капли не сожалел о содеянном в поместье Чан. Он глумился над ним с Сун Ланем, высмеивая каждое их слово, пытаясь втоптать в ту грязь, из которой выполз, все лучшие человеческие качества, которыми обладали они — два благородных заклинателя.
Со временем кошмары сошли на нет. Душевные и телесные раны Сяо Синчэня все еще давали о себе знать, но они затянулись, оставив на сердце и его лице неизгладимые шрамы. Сяо Синчэнь все реже вспоминал о Сюэ Яне, пока совсем не погрузился в другие заботы. Порой он с щемящей тоской думал о Сун Лане, иногда видел во снах их охоты, тренировки, тихие беседы у очага и даже уютное молчание. Сюэ Ян натворил много зла, но, как показало время, не смог уничтожить их дружбы. Сяо Синчэнь не слышал о нем в последние годы и предполагал, что тот мог найти свою кончину на острие чьего-то меча. Он ничего не спросил у Сун Ланя о Сюэ Яне, и тот ни разу о нем не заикнулся — им обоим хотелось оставить эту историю в прошлом.
И вот, она отчего-то настигла Сяо Синчэня во сне.
Отбивая атаки, Сяо Синчэнь думал, что, наверное, так повлияло на него нахождение в Байсюэ. Ведь именно там он в последний раз видел Сюэ Яна…
— За дурака меня держишь? Забавно! — его ярость резко сменилась дурным весельем, со щек сошла последняя краска: Сюэ Ян был бледен, и взор его сверкал не совсем здорóво. — А в тебе есть творческая искра, уважаю! Я бы на твоем месте поступил так же! Это неплохая идея, знаешь ли!
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Сяо Синчэнь отразил очередной выпад и отскочил в сторону. — Что ты делаешь в городе И?
Сюэ Ян передернул плечами, клыкасто улыбнулся и закинул Цзянцзай на плечо.
— Рву на части, сдираю кожу, раскалываю души — да много чего. Это я перечислил одни только утренние занятия. Ну, — Сюэ Ян ткнул в его сторону лезвием, и Сяо Синчэнь нахмурился еще сильнее, отводя кончиком Шуанхуа чужой меч в сторону, — что ты такое? Тебя кто-то подослал? Неужто мой старый друг?
«Это всего лишь сон… Я просто сплю…»
Сяо Синчэнь часто осознавал, что находится во сне, как сейчас. Ни к чему было тратить время на образ, порожденный уставшим разумом. Сюэ Ян был убийцей: конечно, все, что он мог делать, это убивать и пытать невинных по велению своих хозяев или просто так.
Возможно, стоило просто игнорировать его. Что он сделает? Сяо Синчэнь ведь спит.
— Уйди с дороги, я хочу попасть к себе домой. Меня ждут дела.
Он попытался обойти Сюэ Яна, но тот преградил ему путь.
— Вон оно что, деловой ты мой. Ну, что ж, я приобщу тебя к делу, когда сорву с тебя лицо моего даочжана!
— Что?..
Сяо Синчэнь чуть не попал под удар, уклонившись в последний момент. Сюэ Ян снова набросился на него, на этот раз не скупясь на уловки: в Сяо Синчэня полетел трупный порошок, темные талисманы-обманки; Сюэ Ян терялся в тумане, снова появлялся, нападая со спины, рычал и смеялся. Это начинало раздражать.
До города И Сяо Синчэнь часто размышлял о том, как поступить, если Сюэ Ян снова встретится на его пути? Этот человек с легкостью смог избежать суда, казни и тюрьмы в прошлый раз — вести его к верховному заклинателю и надеяться на справедливость было бессмысленно. Сяо Синчэнь не искал мести, но… Сюэ Ян наверняка продолжал сеять смерть и смуту, а значит, при встрече с ним не могло быть иного решения, кроме поединка, из которого живым положено выйти лишь одному.
Это был сон, но даже во сне Сяо Синчэнь не желал проиграть. Годы спустя у него в рукаве тоже имелись кое-какие козыри!
Он нарочно пропустил удар, охнул, опустился на одно колено, притворяясь раненым, позволяя Сюэ Яну потерять бдительность и наступить на невидимую ловушку, начерченную в пылу драки мыском ботинка.
Захваченный врасплох, Сюэ Ян застыл, потеряв возможность шевелиться, — нескольких мгновений Сяо Синчэню хватило, чтобы выбить из его рук меч и крепко связать. Кончик Шуанхуа коснулся бледной шеи. На этот раз Сюэ Ян смотрел на даочжана пораженно, хлопал широко распахнутыми глазами, будто даочжан вмиг превратился в лютого мертвеца.
— Ты… ты… — Сюэ Ян дернулся, но веревки держали крепко.
Заклинание-ловушка погасло — слишком нестабильное и короткое, — но в нем больше не было нужды.
— Будь это не сон, ты бы уже был мертв, Сюэ Ян, — голос Сяо Синчэня был холодным и твердым. — Такие люди, как ты, не заслуживают жизни. Ты, как болезнь, уничтожаешь все, к чему прикасаешься.
Этот человек был противен Сяо Синчэню до ощущения тошноты в желудке. Даочжан опустил меч и убрал в ножны. Невесомое чувство, трепещущее в животе, которое влекло его в дом, пропало. Сюэ Ян умудрился испортить даже это, даже в его собственном сне!
Нужно было идти, но Сяо Синчэнь продолжал смотреть на пленника. Тот выглядел старше, чем даочжан его помнил: сознание добродушно подсовывало образ, соответствующий прошедшим годам. С лица молодого человека почти сошла детская округлость, кожа стала бледнее, под глазами залегли тени, волосы растрепались… Сюэ Ян, откровенно говоря, выглядел неважно. Он больше не походил на того беззаботного юнца, с улыбкой убивающего людей. Выглядел скорее как человек, которого жизнь неплохо потрепала.
Когда Сюэ Ян стоял перед ним вот так в прошлый раз, то не переставал острить и улыбаться, ничуть не боясь своей участи. Теперь же… напоминал растерянного ребенка, которому незаслуженно надавали пощечин
— Сяо Синчэнь?.. — в его охрипшем голосе звучало неверие.
— Это я. И ты будешь ждать меня здесь, пока я не закончу свои дела в доме.
Сяо Синчэнь создал построение, не дающее Сюэ Яну уйти, но тот никак не отреагировал на его действия, продолжая таращиться на даочжана, как на какую-то диковинку.
— Это в самом деле ты?.. — Сюэ Ян часто заморгал, шагнул было вперед, но не смог преодолеть барьер.
Не желая продолжать разговор, Сяо Синчэнь развернулся и поспешно зашагал в сторону дома. Пересек ворота.
— Нет! Стой! Не ходи туда! Синчэнь! — с каждым словом Сюэ Ян вопил все громче, но это не смогло бы остановить даочжана.
Он уверенно открыл скрипучую дверь дома, переступил через высокий порог и… проснулся. Вскочил на кровати, не понимая, что его разбудило: он снова оказался в полной темноте, рядом послышался писк А-Цин.
— Прости, гэгэ, я случайно. Не хотела тебя будить!
— Ничего страшного, мне все равно снился дурной сон, — выпалил Сяо Синчэнь и тут же устыдился: не ему жаловаться девушке на кошмары. — Что ты тут делаешь? Еще ночь.
— Моя соседка храпит! Я хочу спать с тобой! Пожалуйста, позволь мне остаться здесь! Я принесла свою циновку и одеяло, я не буду мешать, клянусь-клянусь-клянусь! — она принялась канючить, хватая Сяо Синчэня за руку, и тому не оставалось ничего, кроме как улыбнуться и потрепать ее по голове.
— Оставайся, раз так, но только на одну ночь. В храме мужчины и женщины живут раздельно, мы не должны нарушать порядки обители, А-Цин.
С недовольным пыхтением А-Цин улеглась на свою циновку. Она долго возилась и крутилась с боку на бок, устраиваясь спать, пока Сяо Синчэнь без сна лежал на спине. Кошмар с Сюэ Яном казался таким реалистичным и никак не способствовал душевному спокойствию. Вернулись дурные воспоминания, вопросы… Каждая фраза Сюэ Яна казалась Сяо Синчэню донельзя странной, но что еще ожидать от чудного сна? Наверное, не стоило задумываться над этим.
Сяо Синчэнь повернулся на бок.
— А-Цин.
— Ммм?
— Когда мы жили в городе И… — Сяо Синчэнь запнулся.
Что он собирался спросить? Рассказать молодой девушке, что видел похабные сны с участием невидимого незнакомца, порожденные влиянием темного артефакта?
«А-Цин, ты не знаешь, часом, к нам в дом не заглядывал некий милый юноша, с которым я мог бы встречаться?»
Бред.
Лучше ни с кем не делиться подобными фантазиями. Медитация, занятия с Сун Ланем и ночная охота помогут однажды избавиться ему от навязчивого наваждения, пытающегося смутить его разум.
— «Когда мы жили в городе И», что? Гэгэ?
— Ничего, — он закутался в одеяло плотнее. — Просто мне приснилось, что в наш дом приходил не очень хороший человек из моего прошлого.
С циновки на полу вдруг раздался громкий смешок.
— Ха! Пусть только попробует какой-нибудь негодяй к нам в дом прийти! Я бы его на порог не пустила, посохом бы по голове дала! Никто бы не посмел обидеть тебя, гэгэ! Даочжан Сун сказал, что позаботится о нас, так что тебе не о чем больше волноваться. Никакие пройдохи никогда не придут в наш дом! Тебе просто приснилось, гэгэ! Плюнь и разотри! Тьфу!
А-Цин так распалилась, что Сяо Синчэню пришлось успокаивать ее, уверяя, что кошмар лишь порождение плохого самочувствия, что битва с оборотнем истощила его ци и он поддался дурным воспоминаниям. Но та еще долго фыркала, крутилась, ворчала, превратившись в комок нервов.
Конечно, приятно, когда о тебе беспокоятся, но Сяо Синчэню от ее взвинченности вдруг стало не по себе. А-Цин столько раз повторила, что это всего лишь сон, что даочжану начало казаться обратное.
А что, если…
Вдруг одним из тех темных заклинателей, что подрались в городе И, был Сюэ Ян?
Следующее утро выдалось ненастным: шел мелкий дождь, было промозгло и ветер задувал в каждую щель. Занятия проходили в учебных комнатах, и Сун Лань вел одно из них. Сяо Синчэнь устроился на задней парте, чтобы послушать, но погрузился в раздумья, вновь и вновь прокручивая в голове свой сон. Потрепанный вид Сюэ Яна, его растерянное лицо… Взгляд, которым он смотрел на Сяо Синчэня, — отчаянный, неверящий, с толикой какой-то безумной надежды.
«Ну, что ж, я приобщу тебя к делу, когда сорву с тебя лицо моего даочжана!»
Моего даочжана… Что это значит? С каких пор Сяо Синчэнь стал «его даочжаном»? Они не виделись несколько лет, Сюэ Ян сполна отомстил им обоим за свое пленение и суд, за то, что прервали его кровавое веселье.
Нет, не так.
С чего разум Сяо Синчэня нарисовал Сюэ Яна таким? Сначала все выглядело вполне приемлемо, не считая того, что Сюэ Ян почему-то принял его за нечисть. Он глумился, смеялся, яростно набрасывался и рычал — такой же безумный, насмешливый и самоуверенный, как четыре года назад, а потом что-то пошло не так. С лица убийцы словно спала маска, и под ней… показался кто-то другой.
Сяо Синчэнь не назвал бы Сюэ Яна двуличным человеком. Тот не скрывал своих мотивов, даже гордился тем, что причинил людям зло, ничуть не стыдясь и не стесняясь своей гнилой натуры. Он не пытался казаться лучше, чем есть, но в нем определенно было что-то, что не позволяло сразу распознать дурного человека. Возможно, всему виной был юный возраст Сюэ Яна: его лицо выглядело по-детски нежным, улыбка и глаза — озорными (когда он не был занят тем, что выводил их с Сун Ланем из себя). Именно это даочжан увидел во сне: ребяческое лицо, скрывавшееся под маской сумасшедшего убийцы…
Он принялся разглаживать складки ханьфу, чтобы чем-то занять руки. Сяо Синчэнь никогда не искал оправдания для поступков Сюэ Яна: его просто не существовало. И жалеть того, кого и человеком-то язык не поворачивался назвать, ему тоже было не свойственно. Но увиденное во сне отчего-то казалось важным. Если артефакт, что повлиял на Сяо Синчэня в городе И, принадлежал Сюэ Яну, то неудивительно, что этот человек оказался в его сне: любое изделие несло в себе отпечаток энергии своего создателя.
Сегодня Сяо Синчэнь собирался поговорить с Сун Ланем. Он не хотел бередить старые раны друга, но, если тот дрался с Сюэ Яном, даочжан должен был знать.
День тянулся медленно, и к вечеру Сяо Синчэнь оказался сыт по горло собственными переживаниями. Он не запомнил на каких занятиях сегодня присутствовал, пару раз столкнулся с кем-то в коридоре и едва притронулся к обеду. А-Цин вилась вокруг него, создавая лишнюю суету: то подсовывала ему паровую булочку, то звала с собой в комнаты, то сетовала на непогоду и шум и предлагала Сяо Синчэню отдохнуть. В конце концов ей пришлось уйти с другими прислужницами, чтобы помочь с приготовлением ужина и уборкой.
— Ты сегодня довольно рассеян, Синчэнь. Как твои раны? — Сун Лань оказался внимателен, и Сяо Синчэнь поспешил его успокоить.
— Все в порядке. Еще пара дней, и я снова смогу охотиться, — он вздохнул. — Но ты прав, кое-что меня беспокоит. Знаю, что это не то, о чем тебе хотелось бы говорить…
За шумом дождя и ветра Сяо Синчэню почудилось, что Сун Лань взволнованно сглотнул. Для такого собранного человека, как его друг, это было несвойственно. Неужели догадки Сяо Синчэня верны?
— Ты знаешь, что можешь обсудить со мной все, что угодно, Синчэнь. Я всегда готов тебя выслушать.
— Цзычэнь, скажи, одним из тех темных заклинателей в городе И был Сюэ Ян?
Тишина в ответ показалась оглушительной. Ее быстро заполнил шум пульса в ушах, но, когда Сун Лань подал голос, он звучал хоть и с толикой затаенного гнева, но довольно ровно.
— С чего ты это взял? Тебе что-то сказала А-Цин?
— А-Цин? Нет, дело не в этом. Просто… — «При чем тут А-Цин?» — мне сегодня приснился Сюэ Ян. Наверное, это из-за того, что здесь мы виделись в последний раз. За четыре года я ничего о нем не слышал. И я подумал… что, если для тебя эта история наконец-то закончилась в тот день.
Очевидно, эти воспоминания все еще приносили Сун Ланю боль. Он какое-то время молчал, и Сяо Синчэнь слышал лишь его напряженное дыхание. Возможно, не стоило начинать этот разговор, а быть может — оно и к лучшему. Стоило вскрыть этот нарыв, оставшийся между ними. Адепты храма остались не отомщены, и Сун Лань продолжал жить с грузом вины на сердце.
Наконец друг подал голос. Он звучал чуть хрипло, так, словно каждое слово давалось ему с трудом.
— Все эти годы я искал тебя, Синчэнь. Не его. Те заклинатели, о которых я говорил, не имели никакого отношения к Сюэ Яну. Что именно тебе приснилось? Смерть моих братьев?
Сяо Синчэнь покачал головой, чувствуя, как странная тревога поднимается удушающей волной.
— Нет. Просто подрались с Сюэ Яном. В городе И. Он не пропускал меня в дом, рассказывал, как убивал людей, собирался содрать с меня лицо, считая, что я оборотень.
— Тебе часто снится город И?
— Мои сны чаще абстрактны и смутны, а этот…
Чужая ладонь так внезапно опустилась на плечо Сяо Синчэня, что он едва не вздрогнул.
— Синчэнь, это просто сон. Сюэ Ян никогда больше не причинит вреда никому из нас, я не позволю этому случиться. Когда-то мы оказались слишком наивны, считая, что с такой подлой тварью можно поступить по-человечески, надеялись на справедливый суд. Сюэ Ян за свои злодеяния заслужил мучений до конца веков в Диюе, — пальцы Сун Ланя сжались, до легкой боли сдавливая кожу на плече Сяо Синчэня. — Забудь о своих тревогах, не вспоминай больше о нем. Это всего лишь сновидение, оно ничего не значит. Лучше тебе позаботиться о чистоте разума и сердца, занимаясь медитацией, чтобы скорее поправиться. Нас ждет много дел.
Сун Лань убрал руку, и Сяо Синчэнь постарался растянуть губы в улыбке, не уверенный, что у него получилось.
В тот вечер он ложился спать с тяжелым сердцем, ничуть не успокоенным ни словами друга, ни уверениями А-Цин. Лекарь, зашедший вечером, принес ему снотворного — Сун Лань прислал старика в надежде, что тот поможет облегчить тревоги Сяо Синчэня лекарствами.
Пузырек остался стоять на прикроватном столике.
***
Стоило Сяо Синчэню войти в похоронный дом, как что-то случилось: веревки и построение пропали — Сюэ Ян оказался свободен. Он рванул в дом, подскочил к гробу, прижал пальцы сначала к своему лбу, потом ко лбу Сяо Синчэня, закрыл глаза и сосредоточился. Когда ничего не произошло, начал бормотать заклинания, прислушивался к движению ци в холодном теле, но… Ничего. Трясущиеся колени подогнулись, и Сюэ Ян съехал на пол, тяжело дыша, откинулся затылком на стенку гроба. Что. Это. Было? Сначала он решил, что в город, привлеченная иньской энергией, притащилась какая-то тварь. Потом — что тварь заслал старина Мэн Яо или кто-то еще, кто пронюхал о его злоключениях с даочжаном. А потом… Тварь могла скопировать облик и даже манеру боя в некотором роде, но Сяо Синчэнь использовал ловушку, и Сюэ Ян застыл. Святой даочжан был обучен честным благородным правилам боя на своей великой горе, но пока он жил в городе И с Сюэ Яном, тот научил его некоторым хитростям. Главное было преподать это как нечто безобидное и полезное. В конце концов, тварям было все равно сколь благороден перед ними заклинатель. Если существо было подослано кем-то из прошлого Сюэ Яна, оно никак не могло знать прием, которым владел даочжан, живший в городе И. А значит… Что, если… Что, если Сюэ Яну все-таки удалось достучаться до какого-то осколка души даочжана? Это могло бы объяснить то, что Сяо Синчэнь был зряч, но не помнил своего милого друга. Правда, не объясняло, почему он был таким материальным. А был ли? В последние дни Сюэ Ян мало спал и много работал, плохо ел и отвратно себя чувствовал. Он точно не спал? Сяо Синчэнь ни разу его не задел, а потому на руках или одежде Сюэ Яна не осталось доказательств их битвы. Что, если это лишь мираж, порожденный его воспаленным сознанием? Что, если он сходит с ума? Он так хотел, чтобы Сяо Синчэнь очнулся, так хотел, чтобы хоть один из его способов сработал, что свихнулся и теперь его разум играет с ним? Сюэ Ян запустил пальцы в волосы, взъерошил их, окончательно расплетая прическу, впиваясь ногтями до боли в кожу головы. Из горла сам по себе рвался безумный высокий смех. Как понять теперь, что реально, а что нет?.. — Синчэнь, ты даже после смерти сводишь меня с ума. Ты доволен? — он зашептал, перемежая слова со смехом. — Переиграл меня, святоша. Ну, ничего… Ничего… Я никому не позволил бы себя переиграть. Никому, кроме тебя. Тебе можно…***
Город И был таким же, как во вчерашнем сне, но на этот раз Сяо Синчэнь неслышно скользил в тумане, готовый в любой момент отразить нападение. Он по привычке раздвинул границы своей ци, ища чье-либо присутствие, но вокруг было тихо. Это вовсе не означало, что Сюэ Яна здесь нет — лишь то, что он умел хорошо прятаться. Путь Сяо Синчэня лежал туда же — похоронный дом, где он прожил три года, манил его, словно бумажный фонарик мотылька. В густом тумане ему чудились жители города И, занятые своими делами, они говорили друг с другом, кричали, смеялись, но Сяо Синчэнь слышал лишь невнятный шум. «Пошли скорее домой, пока Слепышка все яблоки сама не слопала!» «Так и быть, Синчэнь, пока ты ходишь за хворостом, я готовлю, и не жалуйся потом…» «На, попробуй сладких булочек. Или я все съем один, и у меня заболит живот. Не откажи в помощи!» Звонкий юношеский голос звал Сяо Синчэня за собой. Здесь, в городе И, он становился таким реальным, будто стоило закрыть глаза — и неизвестный окажется прямо перед Сяо Синчэнем, и все встанет на свои места. Последний ли он едва сдерживал себя, чтобы не перейти на бег. Ворота их дома выплыли из густой серости, Сяо Синчэнь взбежал по ступенькам, пересек пустой двор, где все так же сиротливо стояли разъеденные дождями гробы с облупившейся краской, в дровнице лежал рассыпанный хворост, в углу валялась сломанная корзина… Дом был таким же, каким видел его Сяо Синчэнь вчера, — старым, но подлатанным. Они затянули окна новой бумагой, заделали щели в стенах паклей, на крыше красовалась относительно свежая солома. С гулко колотящимся сердцем Сяо Синчэнь толкнул входную дверь и шагнул внутрь. Дом встретил его тишиной, но отнюдь не пустотой и запустением, как ожидал Сяо Синчэнь. Здесь царил полумрак и пахло сыростью и пылью, как и положено заброшенному зданию, однако заброшенным оно не было. — Что это такое?.. Шуанхуа дрогнул в руке даочжана, и он сжал рукоять плотнее, осматриваясь. Помещение от пола до потолка выглядело так, будто в доме жил ученый. Почти все пространство стен было завешано схемами, картами, исписанными листами бумаг и талисманами. Обеденный стол оказался завален свитками и документами. Книги лежали везде — на сундуке, на полке, в углу на полу, в большой корзине, в которой раньше носили хворост. Что-то просто валялось в беспорядке тут и там. Пол был усыпан обрывками бумаги, смятыми талисманами, какими-то кровавыми грязным тряпками. Кое-где виднелись пустые сосуды из-под вина, на небольшом столике, где обычно стояли благовония, теперь грудились огарки от свечей и склянки с сомнительным содержимым. Это место было обжито, походило на берлогу глубоко увлеченного своим делом человека, что не замечал за занятиями ни дня, ни ночи, ни беспорядка, творящегося вокруг. Сяо Синчэнь шагнул на середину комнаты и в тот же момент понял, какую ошибку совершил. Под грудой мусора на полу засветилось построение-ловушка, радиус его ци резко сжался, и даочжан оказался в капкане. — Не думал, что ты попадешься так легко, ха! — Сюэ Ян выскользнул из темного закутка, хотя Сяо Синчэнь был уверен, что еще мгновение назад там никого не было. Одним мановением руки он отправил Шуанхуа в полет, молча атакуя, но Сюэ Ян снова его удивил. Он легко уклонился, будто нападение Сяо Синчэня было шуткой, а потом схватился за рукоять меча и… опустил его лезвие. — Как?.. Сяо Синчэня пораженно уставился на то, как Сюэ Ян крутит в руках чужой духовный меч. Шуанхуа всегда был верен своему хозяину, и непонятно, как Сюэ Ян мог заставить даосское оружие подчиниться ему. Рассмотрев свою добычу, тот бесцеремонно бросил меч на кровать, как какую-то железяку. Что ж, в конце концов, не стоило забывать, что это лишь сон, а Сюэ Яну и в реальности закон не писан. Сяо Синчэнь поджал губы. — Чего тебе надо, Сюэ Ян? — еще вчера даочжан считал, что общаться с порождением своего разума не стоит, но раз Сюэ Ян был так настойчив, а сон так похож на реальность, стоило вести себя так, как он поступил бы в жизни: выяснить, что же тут происходит! — Что? Ну, очевидно, что ты без спросу ворвался в мой рабочий кабинет и попался в ловушку для незваных гостей, — Сюэ Ян развел руками, и Сяо Синчэнь заприметил зажатый в его левой ладони небольшой флакончик. — С каких пор это место стало твоим рабочим кабинетом? Что ты задумал? Что за эксперименты ты здесь проводишь? Даочжан окинул взглядом комнату. Насколько он мог судить, большая часть книг и записей была о ритуалах, связанных с душой — темных, светлых, священных, народно-обрядовых, варварских… — Для начала попробуем вот это, — и Сюэ Ян плеснул на него из пузырька. Уйти даочжану было некуда, он успел лишь частично прикрыться рукавом. Вода, сдобренная персиковым маслом, соком тысячелистника и хорошей порцией заклинания, попала ему на лицо. Это средство помогало снять чужую личину с человека или нечисти. Похоже, Сюэ Ян все еще считал, что даочжан может быть оборотнем. — Я — это я, не обязательно было поливать меня раствором обличения, — Сяо Синчэнь утер лицо краем рукава, чувствуя, как его щеки начинают розоветь. — То есть, если бы какая-то тварь прикинулась тобой, мне стоило поверить ей на слово? — Сюэ Ян хмыкнул. Увидев, что с Сяо Синчэня не стала слезать чужая маска, его взгляд изменился, сделавшись слегка безумным. Слова Сюэ Яна звучали логично, Сяо Синчэнь бы тоже не поверил, но он в принципе не понимал, с чего тот взял, что на месте даочжана может быть оборотень? Из-за того, что Сяо Синчэнь сейчас зряч? Но ведь Сюэ Ян никогда не видел его слепым, он понятия не имел, что даочжан отдал свои глаза другу! А может… это Сяо Синчэнь считает, что никогда за последние четыре года не встречал Сюэ Яна? С другой стороны, если бы они где-то пересеклись, едва ли слепой даос смог просто уйти. Сюэ Ян не тот, кто упустит возможность поглумиться и сделать гадость. Он хотел было ответить, но Сюэ Ян вдруг отвел взгляд, забормотал что-то себе под нос. — Надо бы точно убедиться… Сегодня третий день недели… Вчера я забил двух гулей на реке… Солнце уже в зените… Он вытащил из-за пояса небольшой кинжал и резко обернулся к Сяо Синчэню. Тот напряженно уставился на оружие в чужих руках. Конечно, победить даоса кинжалом, да еще и таким маленьким, было бы непростым делом: даже в ограничительном круге Сяо Синчэнь был достаточно силен, чтобы отразить атаку и драться до последнего. Но вид у Сюэ Яна был такой, словно он окончательно помешался. — Если ты собираешься драться со мной этим, то… — Я должен убедиться, — и с этими словами Сюэ Ян вогнал лезвие себе в живот. — Ты… Ты сумасшедший! Сяо Синчэню оставалось только таращиться на то, как Сюэ Ян спокойно вытаскивает нож, как по его кожаному поясу стекает несколько струек крови. Одежда смягчила удар, да и лезвие было коротким, но все-таки рана была достаточно глубокой и болезненной. Казалось, Сюэ Ян ничего не почувствовал. Он опустил взгляд на свой живот, будто сам поразился своим действиям, коснулся ладонью раны, уставился на перепачканную алым руку. Потом на Сяо Синчэня. — У меня получилось. Сработало! Его лицо исказилось от радости, он вдруг расхохотался — легко и весело, как ребенок. Кажется, Сюэ Яна совсем не заботила текущая из раны кровь… Он подскочил к краю построения, Сяо Синчэнь сделал пару шагов назад, не позволяя приблизиться тому, кто с легкостью может вспороть себе живот. Чужой взгляд, горящий безумием и радостью, буквально обшарил даочжана с ног до головы. Пора было выбираться из этой дурацкой ситуации, в которой Сяо Синчэнь начинал ощущать себя как минимум неловко. — Сюэ Ян, не знаю, что ты себе надумал, но если ты знаешь о происходящем больше, чем я, то будь любезен — поясни. Вторую ночь я вижу тебя в своем сне в моем доме в городе И и не могу понять, что тебе нужно. Взгляд Сюэ Яна заметно потух от его слов, он чуть склонил голову к плечу, прищурился, потом задумчиво прижал пальцы ко рту и заходил туда-сюда, словно Сяо Синчэнь предложил ему разгадывать ребус. Выходит, Сюэ Ян тоже не знал. Сяо Синчэня внезапно охватило волнение. Он не мог рассказать Сун Ланю и А-Цин о своих странных видениях-воспоминаниях, но, возможно, Сюэ Ян мог бы ему помочь? — Я ищу кое-кого в городе И, — он сделал шаг вперед, и Сюэ Ян обернулся, взглянув исподлобья. — Кого? — Человека, который жил в этом городе. Взгляд Сюэ Яна потемнел, он скрестил руки на груди и надменно вздернул одну бровь. — Я знаю всех жителей города И. Скажи, кого ты ищешь? Сяо Синчэнь всматривался в его лицо, ища подвох. — Отпусти меня, я хочу сам его найти. Сюэ Ян хмыкнул. — Боюсь, не выйдет, даочжан. Ты мой пленник и останешься со мной, пока я не закончу… — он бросил короткий взгляд на обеденный стол, заваленный бумагами, — начатое. — Зачем я тебе? Если ты задумал что-то дурное и рассчитываешь на мою помощь, то можешь забыть об этом! — Сяо Синчэнь отдернул рукав, словно едва не коснулся чего-то грязного, испытывая к стоящему перед ним человеку глубокое отвращение, стоило лишь подумать о том, что за ужасные дела он мог творить тут. — Я скорее умру, чем позволю использовать меня для каких-то злодеяний. Сюэ Ян дернулся так, будто ему дали пощечину. В мгновение ока подскочил к разделяющему их барьеру и ударил по нему ладонями — яростный, испуганный, безумный. Из его горла вырвался дурной смешок. — Я тебе такого не позволю! Твой меч у меня, и ты не посмеешь умереть! Ты — мой! Внутри у Сяо Синчэня все кипело. Он считал себя спокойным и добродушным человеком и редко когда гневался и даже раздражался, но Сюэ Ян умудрился с легкостью вывести его из равновесия. Стоило вспомнить, чем обернулась их последняя встреча, сколько человек пало от его рук, и Сяо Синчэня начинало душить негодование. Он никогда не станет игрушкой в руках Сюэ Яна, пленником или невольным подельником его гадких дел. Даже во сне! — Я ухожу отсюда, — с этими словами Сяо Синчэнь позволил кинжалу выскользнуть из рукава-цянькунь и резко полоснул себя по горлу, зная, что это разбудит его в тот же миг. Последнее, что он увидел, испуганное лицо Сюэ Яна и его отчаянный крик: — Синчэнь!
