Вспомнить нельзя забыть

      Не в принципах Сяо Синчэня было умалчивать о серьезных вещах. Он должен был поделиться новостями хотя бы с Сун Ланем. Тот имел право знать! Но, когда друг пришел за ним следующим утром, чтобы отвести в купели под храмом, Сяо Синчэнь так и не смог открыть рта. Только молча кивнул и позволил взять себя под руку, поскольку все еще мучался от ужасной слабости.       А был ли в этом хоть какой-то смысл?       Выходило, что они застряли в среднем мире между Небесами и Землей, где души находились до тех пор, пока не отправлялись в круг перерождения. Иногда посмертие было коротким, но, путешествуя по Поднебесной, Сяо Синчэнь встречал и тех, кто задержался рядом с родными на многие годы. Задачей заклинателя было отправлять их дальше, ведь со временем любой дух, измаявшись, забывал о человечности и становился неприкаянным озлобленным призраком. Порой люди даже не осознавали, что их жизнь закончилась и забывали о моменте собственной смерти. Однако Сяо Синчэнь не представлял, что в посмертии душа продолжает испытывать боль и слабость.       Сун Лань и А-Цин пока ничего не вспомнили. Реши Сяо Синчэнь рассказать им правду, пришлось бы поведать и о том, что он три года жил с Сюэ Яном.       Хотя собственная память к нему не вернулась, чужих воспоминаний хватило, чтобы щеки Сяо Синчэня стремительно покрылись румянцем, кожа на шее вспыхнула, и он едва не оступился на узких каменных ступенях.       — Осторожно, — Сун Лань крепче взял его за руку.       — Спасибо.       Очень хотелось отмежеваться от увиденного, сказать, что это проделки подлого мерзавца, но не выходило. Сюэ Ян был искренним.       И это все усложняло…       Они спустились достаточно глубоко. Воздух в пещерах стал влажным, начал оседать на коже и языке соленым привкусом. Под храмом проходила природная энергетическая жила, подогревающая воду в подземных озерцах. Почувствовав мощный поток горной ци, Сяо Синчэнь приободрился и отбросил в сторону тяжелые думы.       Был ли смысл медитировать мертвецу?       Сун Лань предложил раздеться, а, когда на Сяо Синчэне осталось только белье, уточнил:       — Нужно снять все.       На мгновение Сяо Синчэнь замер, чувствуя себя крайне неуютно. Друг едва ли стал бы таращиться на раздетого собрата-даоса, но даочжану почудилось, что его буквально ощупывают взглядом. Он обхватил себя руками за плечи и тут же понял, как глупо выглядит.       Заметив его бестолковые ужимки, Сун Лань поспешил сказать:       — Здесь перегородка, мы будем в разных частях купели.       — Хорошо.       Сяо Синчэнь слабо улыбнулся и отвернулся. Под «все» подразумевалась даже повязка на глазах, а даочжан не желал, чтобы Сун Лань видел его увечье.       Держась за шершавые, покрытые солью камни, Сяо Синчэнь медленно опустился в воду и сразу же почувствовать прилив энергии. Из костей быстро ушла неприятная ломота, легкие расправились, кожу приятно защипало.       Судя по всплеску, Сун Лань тоже окунулся.       Сяо Синчэнь нашел удобный плоский камень на дне, чтобы сесть в позу для медитации и позволить природной энергии влиться в его уставшее тело подобно глотку тонизирующего лекарства. Все равно, что вдохнуть полной грудью свежий воздух после удушливой пыльной жары! Пока теплая вода ласкала кожу, горная ци тонкими струйками примешивалась к его собственной, ускоряя ток крови по венам и циркуляцию энергии по меридианам. Сяо Синчэнь вдруг осознал, что давно не чувствовал себя так хорошо.       В городе И с его тяжелой и вязкой энергией неоткуда было черпать силы. Горы нависали над ним, не давая ветрам и солнцу просушивать и проветривать вечно сырой и туманный поселок. Земля пропиталась этим туманом, местная река текла вяло, ее воды вязли в илистом широком русле. Сяо Синчэнь справлялся исключительно собственными силами, и припасть после стольких лет к чистому природному источнику энергии было настоящим блаженством.       Единственное, что могло быть доступно ему в городе И, это медитация по лунному циклу.       А еще…       Он буквально вздрогнул. Мурашки стайкой рыбок пробежали по коже от голеней до загривка. Он не помнил, нет, но знал, что они с Сюэ Яном увеличивали свои запасы ци с помощью практик парного совершенствования.       Хотя на горе Баошань плотские утехи были под запретом, они изучали теории разных методик, в том числе парных. Сяо Синчэнь не думал, что когда-нибудь ему пригодятся подобные знания. Те даосы, что стремились достичь вознесения, всегда были одиноки, отрешены от мирской суеты, простых человеческих радостей и чувств. Но Сяо Синчэнь отказался от бессмертия на горе и спустился к подножию, где неожиданно встретил того, с кем связал себя душой и телом. В это практически не верилось. Еще меньше верилось в то, что его избранником стал ужасный человек. Сяо Синчэнь был обманут, но разве это отменяет тот факт, что он был счастлив с Сюэ Яном?       Чужие воспоминания и собственные сны были обрывочными. Сяо Синчэнь, который раньше тянулся к странным, манящим видениям, начал старательно отворачиваться от них, когда понял, кем был незнакомец из его снов. Наверное, и сейчас стоило, но в этом месте все дышало спокойствием, и желание рассмотреть получше то, что оказалось недоступно памяти Сяо Синчэня, стало нестерпимым.       Вдох. Выдох…       Губы Сюэ Яна, жесткие и требовательные, настойчиво терзают его рот, не позволяя сорваться ни одному стону…       Они на постоялом дворе. За стеной спит А-Цин. В комнате пахнет цветами и летним вечером.       Сюэ Ян тяжелый, он лежит у Сяо Синчэня между ног, прижимаясь возбужденной плотью к его. Между их влажными телами нет свободного пространства, Сяо Синчэнь даже не уверен, где кончается он сам и начинается Сюэ Ян.       Горячая ладонь ласкает его бок, бедра Сяо Синчэня обхватывают крепкие ягодицы.       Они не могут оторваться друг от друга, и теперь уже Сяо Синчэнь исследует влажный рот Сюэ Яна, перехватив инициативу.       Мир плавится, стекая потом по коже. От их длинных растрепанных волос жарко, но Сяо Синчэнь хочет, чтобы было еще жарче. Не только снаружи, но и внутри.       Когда Сюэ Ян проникает в него, Сяо Синчэнь задушено стонет в ладонь, зажимающую его рот. Над ухом слышен не то смех, не то вздох. Они привыкают друг к другу быстро, это их не первый раз, и Сюэ Ян начинает двигаться.       Сегодня хороший день не просто для занятий любовью. Луна начала нарастать, и Сяо Синчэнь вплетает ее энергию в потоки своей ци.       Сюэ Ян задает ритм. Кровать безбожно скрипит в такт, заглушая влажные шлепки плоти о плоть.       Они одно целое. Не только телом, но и душой, разделяя чувства на двоих. Из-за этого удовольствие разгорается слишком быстро. Кожа Сяо Синчэня горит, в даньтяне вспыхивает пламя. Он выгибается навстречу Сюэ Яну, плотно сжимая бедра, пачкая их животы теплым семенем.       — Куда без меня, — шепчет Сюэ Ян ему на ухо и кончает следом.       Их тела после оргазма кажутся неподъемными, но ци течет свободно и быстро, заставляя чувствовать себя на пике возможностей. Это лучшая ночь для успешной охоты.       Сюэ Ян лежит сверху, Сяо Синчэнь нежно перебирает его волосы на затылке. Они тяжело дышат в унисон и какое-то время ласкают друг друга прежде, чем придется подняться, вымыться и пустить в расход избыток сил, изловив какую-нибудь нечисть.       — Синчэнь.       Сяо Синчэнь вздрогнул, выныривая из воспоминаний наполовину чужих, наполовину сотканных из собственных сновидений, порожденных расколотой памятью. Его лицо пылало. Он так глубоко погрузился в транс и развратный мираж, что совсем забыл о том, что находится в купелях не один.       Пришлось постараться, чтобы голос звучал ровно.       — Что такое?       — Я просто хотел сказать, что, если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь поговорить со мной. Я готов помочь тебе с любой проблемой. Мы ведь друзья.       Горло Сяо Синчэня сжалось от накатившей горечи, задушив на корню рвавшийся с губ смешок. Как мог он рассказать Сун Ланю, что завязал отношения с Сюэ Яном, который всех их в итоге погубил? И теперь это даже не важно, ведь они на полпути к перерождению.       Одна часть Сяо Синчэня уверяла, что хуже уже не будет. Другая — сопротивлялась, не желая, чтобы лучший друг узнал обо всем и отвернулся от него снова.       Нет. Как бы ни был добр Сун Лань, как бы он ни стремился протянуть ему руку помощи, этот путь Сяо Синчэнь должен пройти один. Разобраться в себе, принять тяжелое решение и положить конец всеобщим мукам, причиной которых он стал, связавшись с Сюэ Яном. Даже, если Сун Лань и А-Цин не смогут осознать свою смерть к тому времени, когда даочжан проведет ритуал успокоения душ и уничтожит их тела, они отправятся дальше.       — Спасибо, мой друг, — это все, что он смог ответить, не имея сил даже кивнуть.       Он не хотел обманывать Сун Ланя и ощутил, что попадает в ту же ловушку, что и Сюэ Ян, который просто не сказал Сяо Синчэню свое имя. Он не выдумал себе ни клички, ни псевдонима, не сочинил правдоподобной легенды о сиротской жизни… Но скрыть что-то столь важное — это уже значит солгать. Ведь так? Выходит, Сяо Синчэнь…       — Здесь нельзя оставаться надолго. Природная жила переполнена энергией.       Даочжан тоже это чувствовал. Ему стало гораздо лучше в купелях, но, как любое лекарство, природная ци была полезна в ограниченных количествах. Пальцы нащупали большое хлопковое полотенце, лежащее на теплых камнях. Он обернулся в ткань, позволяя ей впитать со своего тела соленую влагу, когда голову, словно тонкой иглой, пронзило еще одно воспоминание. На этот раз не чужое — свое!       Вокруг было так же парко и влажно. Сяо Синчэнь стоял по колено в горячей воде, наполнявшей бадью. Сюэ Ян обнимал его сзади, закутывая в льняное полотенце, выторгованное на рынке за несколько талисманов, отгоняющих злых духов. Ткань была грубой в отличие от рук, которые поймали Сяо Синчэня в кольцо. Сюэ Ян не боялся намокнуть, прижимаясь грудью к его спине, ластясь к щеке совсем по-кошачьи.       — Люблю, когда ты так вкусно пахнешь.       — Я искупался в отваре горькой полыни — совсем не то, что может понравиться такому сладкоежке, — Сяо Синчэнь улыбнулся, когда его вопреки ожиданиям настойчиво лизнули в щеку и усмехнулись в ухо.       — Что может быть лучше контрастов? Пробовал когда-нибудь соленые карамельки?       Накидывая на плечи одежды, Сяо Синчэнь думал: закрадывались ли в его голову тогда хоть какие-то сомнения? Но понимал, что у него не было причин подозревать в обнимающем его милом друге человека, который когда-то смеялся над горой изувеченных трупов и раненым Сун Ланем.       Даже такой, как Сюэ Ян, оказался способен на теплые человеческие чувства. И, к сожалению, даже любовь он умудрился омрачить смертью и болью для всех, кто его окружал.              Принять решение было легко. Сяо Синчэнь не мог сидеть сложа руки, пока где-то Сюэ Ян убивал людей, а души его друзей застряли в посмертии. Он собирался отправиться к той точке, где оборвалась его жизнь, чтобы уговорить Сюэ Яна провести ритуал, освобождающий душу. Если же не выйдет, Сяо Синчэнь вернется в свое тело против всех правил природы, но лишь для того, чтобы освободить Сун Ланя и А-Цин, а потом уйти следом за ними.       Что делать с Сюэ Яном, он пока не знал и рассчитывал найти ответы на мучающие его вопросы по пути. Оставлять все, как есть, было нельзя, но надеяться на правосудие даочжан больше не мог. Обезумевший помешавшийся Сюэ Ян будет мучить других и самого себя, пытаясь вернуть Сяо Синчэня, пока кто-нибудь его не остановит.       Сяо Синчэнь не желал убивать человека. Это противоречило его учению и жизненным принципам. Он овладел мечом и заклинательским искусством, чтобы защищать мир смертных от нечисти, а не для того, чтобы вершить суд над другими.       Но было и еще кое-что.       Как бы он ни отворачивался, как бы ни отрицал — они с Сюэ Яном любили друг друга. Пусть Сяо Синчэнь не помнил всего, но по его сердцу прошла незримая трещина, сквозь которую просачивались не только потерянные воспоминания, но и чувства.       Образ Сюэ Яна раскололся. Память, растревоженная пребыванием в Байсюэ — месте, где он видел Сюэ Яна своими глазами в последний раз, — подкидывала ужасный облик из далекого прошлого. Безумный хохот, горящий дикий взгляд без капли жалости и сочувствия к убитым, окровавленные руки, оскал сумасшедшего… Сюэ Ян из города И не имел лица, Сяо Синчэнь знал его иначе: у его милого друга были густые волосы, в которые Сяо Синчэнь любил зарыться пальцами; от него пахло конфетами, сушеными травами, которые они заготавливали на лекарства, и мыльным корнем; мальчишеский смех ласкал слух, пока нежные руки и настойчивые губы ласкали тело самого Сяо Синчэня. Милый друг из города И был надежным и смелым, нежным и страстным, смешным и находчивым.       Сяо Синчэнь мог сколько угодно злиться на Сюэ Яна за обман, но, кажется, он в самом деле любил его. Ту его часть, что можно было назвать нормальной.       Ну, и каково это будет: убить свою родственную душу?       Он знал ответ. Ведь Сюэ Ян поделился с ним своими чувствами, не так ли?              На следующий день после обеда Сяо Синчэнь собрал свои скромные пожитки. Он нашел А-Цин и сообщил ей, что отправляется обратно в город И, чтобы уладить кое-какие дела. Та буквально повисла на нем. Сначала пыталась отговорить, потом пустилась в наигранные слезы; поняв, что даочжан непреклонен, топнула ногой и сбежала, обещав нажаловаться Сун Ланю.       Друг ушел куда-то с утра, и Сяо Синчэнь собирался дождаться его возвращения. А-Цин умудрилась разболтать всем, что он уходит, и в его келью потянулись обитатели храма. Кто-то пытался отговорить его, кто-то предлагал свою помощь, старшие ученики спрашивали, когда он вернется.       — Друзья, я благодарен вам за все, что вы сделали для меня, — он поклонился собравшимся. — Пожалуйста, позаботьтесь об А-Цин. У меня в городе И осталось незаконченное дело. Я надеюсь, оно не займет много времени.       — Даочжан Сун захочет отправиться с вами! Обязательно дождитесь его возвращения!       Сяо Синчэнь не стал говорить, что, хоть и дождется Сун Ланя, но брать его с собой точно не будет. Он должен все решить с Сюэ Яном с глазу на глаз и, если получится, они с Сун Ланем и вовсе больше не встретятся в этой жизни.       Палочку благовоний спустя один из младших учеников прибежал к Сяо Синчэню и сообщил, что Сун Лань ждет его в чайной в центре города. Что ж, оно и к лучшему. Даочжан хотел сразу забрать вещи, но ему посоветовали ехать с почтовым извозчиком на рассвете — так выходило быстро и дешево. Старик, что работал на станции, велел не опаздывать и приходить с первыми лучами солнца: путь до следующего уездного города предстоял неблизкий. Потому сумка с вещами осталась лежать на кровати.       В чайной было шумно, рабочий люд собрался на обед, подавальщики сновали туда-сюда, и Сяо Синчэнь едва успевал увернуться от чужих локтей и рукавов. Сун Лань поймал его за руку в центре зала и усадил за стол.       — Спасибо, Цзычэнь. За последние годы я отвык от шумных мест, едальни в краях города И куда скромнее и тише.       — Ученик сказал, что ты собрался ехать обратно, — в голосе Сун Ланя ожидаемо звучало сдержанное недовольство. — В чем дело, Синчэнь? Почему ты хочешь вернуться в это проклятое место? Зачем опять идешь один?       Сяо Синчэнь протянул руку и опустил свою ладонь на прохладные пальцы Сун Ланя. Тот ощутимо напрягся, но не отстранился. Сяо Синчэнь улыбнулся.       — Мой друг, твое беспокойство обо мне напрасно. Все плохое, что могло случиться со мной в этой жизни, уже в прошлом. Я лишь хочу, чтобы близкие мне люди были счастливы и не волновались по пустякам. Уверяю, город И не более проклятое место, чем все остальные места.       В ответ на его реплику послышался тяжелый выдох сквозь зубы, пальцы Сун Ланя сжались в кулак.       — Если ты так хочешь, я отправлюсь с тобой, но не проси меня не волноваться. Я не хочу, чтобы ты снова исчез, не хочу искать тебя по всей Поднебесной, не зная, жив ли ты, не найду ли я в конце концов лишь могилу или холодный труп.       Сяо Синчэнь сжал чужую руку чуть крепче.       — Прости, Цзычэнь, но я вынужден тебе отказать. Я поеду один. Это… — он все-таки запнулся на мгновение и почувствовал, что его щеки стали чуть теплее, — личное.       По другую сторону стола молчали. Очевидно, Сун Лань изучал выражение его лица, решая, стоит ли продолжать спор и настаивать на сопровождении или все-таки отступить. Сяо Синчэнь был уверен, что выглядит непреклонным в своем решении — уговаривать бессмысленно. Он умел быть упрямым, когда хотел.       — Что ж, вижу ты все решил и помощь тебе не нужна, — в голос друга пробралась толика обиды, и Сяо Синчэнь покачал головой. — Надеюсь, ты не откажешься хотя бы пообедать со мной и помочь тебе собраться в дорогу.       — Конечно, нет, — с души Сяо Синчэня словно упал тяжелый камень, и он снова улыбнулся. — Поможешь мне с заказом?       Ему совсем не хотелось ссориться с Сун Ланем из-за такой ерунды напоследок, он надеялся, что они пообщаются на отвлеченные темы и расстанутся самым лучшим образом, а не как в прошлый раз. Возможно, друг почувствовал его настроение и оставил неприятный разговор. Они заказали обед и чай, Сун Лань рассказал о призраке, которого они с юными адептами изгнали в книжной лавке, Сяо Синчэнь поделился историей об охоте еще до того, как поселился в городе И.       Подали чай. Слуга куда-то умчался, и Сун Лань любезно разлил горячий напиток по чашкам. В заведении было шумно, но на душе у Сяо Синчэня наконец стало спокойно. Может, поэтому он не сразу заметил, что в углу помещения назревает какое-то беспокойство. Будничный гвалт вдруг изменил тональность, послышались крики, что-то разбилось и в воздухе повеяло темной ци.       — Что там такое? — Сяо Синчэнь поднялся из-за стола, но Сун Лань его опередил и поспешил на помощь.       — Это злой дух! Он выбрался из горшка с вином! — закричал кто-то и началась еще большая суета.       — Пожалуйста, не нужно паниковать, — Сяо Синчэнь сделал шаг в сторону шума. — Здесь два заклинателя из Байсюэ, мы со всем управимся.       — Оставайся на месте, Синчэнь.       Но тот и не собирался лезть на рожон: в набитом людьми зале он был не лучшим игроком. Не беда, Сун Лань справится с мелким бесом одним талисманом. Главное — не допустить паники.       Стоило Сяо Синчэню об этом подумать, как нечисть, почуявшая неладное, рванулась куда-то вверх, подняла визг и напугала людей. Посетители и работники бросились в рассыпную, повалилась мебель, кто-то проскользнул мимо Сяо Синчэня, грубо задев его локтем, звякнула стоящая на столе посуда.       Даочжан сжал пальцы в кулак.       Он был готов прийти на помощь товарищу, если понадобится, но тут же почувствовал заклинателькую сеть, наброшенную на нечисть.       — Дайте обратно кувшин! — Сун Лань крикнул подавальщику, и тот поспешил подчиниться.       Еще минута — и дух снова оказался в своей ловушке, а на кувшине появилась бумажная печать, не дающая заключенному выбраться.       — Все хорошо, вы можете продолжать обед. Не о чем больше переживать. Адепты из храма проверят чайную, чтобы вы не волновались.       Сун Лань вернулся за стол и пристроил кувшин у них в ногах. Сяо Синчэнь тоже опустился на свое место.       — Хозяин сказал, что вино им доставляют с загородной винодельни. Нужно будет наведаться туда завтра, — Сун Лань как обычно сразу планировал дальнейшие действия, не тратя время попусту. — Пей чай, Синчэнь, пока не остыл. Господин Фэн обещал принести нам угощений за оказанную помощь, возьмешь в дорогу.       Сяо Синчэнь бездумно кивнул, сделал глоток из маленькой чашки и едва не поперхнулся. Ему пришлось приложить усилие, чтобы не выплюнуть обратно обжегшее рот рисовое вино. Сун Лань продолжал говорить о винодельне и о том, что Сяо Синчэню нужно как следует отдохнуть перед дорогой, что он даст ему денег из казны за ту помощь, что друг оказал Байсюэ, что позаботится об А-Цин и что-то еще. Сяо Синчэнь благодарно кивал и давил из себя улыбку, но вернуться к тому спокойному состоянию, в котором пребывал несколько минут назад, уже не мог.       — Прости, я не смогу проводить тебя, мне нужно вернуться в книжную лавку. Иди в храм, Синчэнь, не плутай по городу почем зря.       Они вышли на улицу вместе и разошлись в разные стороны. Сяо Синчэнь старался идти как обычно, размеренно и спокойно, но едва сдерживал себя, чтобы не перейти на нервный шаг. В конце улицы он повернул не направо — к храму, а налево — в сторону аптечной лавки. Возможно, ему стоило обратиться к прохожим, но могло не повезти. По крайней мере, в травнике он был уверен.       — Даочжан Сяо, приятно видеть вас снова! — господин Цзян всегда радушно принимал Сяо Синчэня.       — Могу я попросить вас помочь мне кое с чем?       — Все, что пожелаете, даочжан. Завезли свежий чабречный сбор, корень женьшеня — лучший в этом году, — мятные листья, специально выращенные…       Но Сяо Синчэнь вложил травнику в руку маленькую записку, до этого момента сжатую в кулаке.       — Пожалуйста, прочитайте вслух, что здесь написано.       Господин Цзян прервался на полуслове и зашуршал бумагой. Стало тихо, и Сяо Синчэнь почувствовал, как холодеют его руки.       — Здесь написано: «Уходи сегодня». Даочжан Сяо, у вас все в порядке?       Он и сам не знал. Кто этот человек? Что это значит?.. Внутри все перевернулось от смутной тревоги, стало казаться, что Сяо Синчэню нужно не просто уходить сегодня, а бежать скорее. Вежливая улыбка соскользнула с его лица, уступив место волнению.       — Господин Цзян, не найдется ли у вас лишнего дорожного плаща?       Шуанхуа всегда был при Сяо Синчэне, без всего остального он мог обойтись. Накинув капюшон на голову, даочжан выехал из города на телеге, груженой мешками с зерном, что отправлялась в противоположную от города И сторону.