Вспомнить нельзя забыть

      — Проклятая тварь!       Дверь едва выдержала нападение Сюэ Яна, жалобно скрипнув под рукой даочжана, прикрывшего ее за собой.       — Ян-Ян, идем, я обработаю твою рану.       Вывернувшись из рук Сяо Синчэня, Сюэ Ян заметался по кухне. Желание что-нибудь разбить зудело на кончиках пальцев, но они больше не были в похоронном доме, где ничего не жалко. Эту кухню Сюэ Ян сам обустраивал, заказав хорошую мебель, а в шкафу стояли особенно понравившиеся Сяо Синчэню горшки да склянки. Больше было не побузить.       Он разжал пальцы на предплечье, обнажая глубокий порез. Кровь все еще текла, не собираясь останавливаться, одежда Сюэ Яна, сапоги, а теперь еще и чистый пол оказались испачканы.       Шипя и бранясь сквозь зубы, он схватил полотенце и наспех перебинтовал руку.       На стол грохнули аптечку. Сяо Синчэнь слегка коснулся его плеча.       Пришлось глубоко подышать, чтобы хоть немного смирить свой гнев и позволить суетящемуся даочжану наконец обработать его руку. Под ласковыми прикосновениями — аккуратными и четкими, какие положено иметь лекарю, — Сюэ Ян успокоился, но настроение его оставалось прескверным.       — Не будь к себе так требователен. Только год прошел, — Сяо Синчэнь погладил его по голове и поцеловал в макушку, как бестолкового ученика, и от этого хотелось побиться лбом об стол.       — Целый! Год! Прошел!       Он сунул руку за пазуху и сорвал с себя бесполезную кучу амулетов, стащил со здоровой руки исписанные символами наручи, бросил на стол кинжал с зачарованной ручкой, выдрал из прически специально сплетенные украшения и вывалил все из мешочка-цянькунь. Кухонный стол оказался завален грудой хлама.       И проблема Сюэ Яна была именно в том, что все это было хламом!       — Вся эта хрень собачья, как сломанные костыли! Чуть переборщишь — и ломается, не говоря уже о том, что без них я гожусь только на роль приманки.       — А-Ян, это вовсе не так, — убирая со стола лекарства, Сяо Синчэнь тихо вздохнул. — Ты продвинулся куда дальше, чем тебе кажется.       — Да, теперь я ползаю на карачках, а не на брюхе — вот это прогресс!       Он потряс в руке очередной сломанный артефакт и швырнул его куда-то в угол: Слепышка уберет, когда встанет. Было тошно, внутри у Сюэ Яна — как раз там, где когда-то было золотое ядро, — свернулась кольцами беснующаяся гадюка. Хотелось натравить ее на кого-нибудь, желательно на Сун Ланя, чтобы она выгрызла в его животе дыру и вытащила то, что проклятый монашек отобрал у Сюэ Яна.       Перед Сюэ Яном опустилась чашка с теплым раствором, ускоряющем заживление ран, но он его проигнорировал.       — Не упрямься.       Чужие руки на мгновение обвили его за шею, Сяо Синчэнь наклонился и ласково мазнул губами за ухом утешительным поцелуем, но Сюэ Ян сегодня был не в настроении утешаться.       — Как же бесит! — он передернул плечами и тут же почувствовал, как позади него напряглись.       Атмосфера в кухне испортилась еще больше. Сяо Синчэнь отстранился, и Сюэ Ян успел увидеть застывшее на его лице скорбное выражение, засевшее в опущенных уголках губ. Шар злости, распиравший его изнутри, тут же лопнул, и он поспешил перехватить даочжана поперек талии, привлекая обратно к себе.       — Ладно, не дуйся, звездочка моя. Я просто бурчу, — он громко чмокнул оказавшуюся совсем рядом ягодицу, но Сяо Синчэнь даже не хихикнул.       Его ладони легли поверх рук Сюэ Яна.       — Мне жаль, что я не успел раньше и не смог спасти твое золотое ядро.       — Без самобичевания никак, да?       Он уже пожалел, что вышел из себя, но Сюэ Ян никогда не отличался спокойным нравом, что с него взять? И так держался, как мог, потому что стоило устроить драму, и даочжан внезапно вспоминал, что это он источник всех несчастий. Откуда только взял эту дурную привычку?       — Если бы я…       Сюэ Ян резко отъехал на стуле от стола и усадил едва не потерявшего равновесие даочжана себе на колени.       — Никак само божество спустилось на колени этого ничтожного босяка? Простите, сразу не признал! Позвольте подержаться за святые части вашего тела, чтобы стать ближе к Небесам! — с этими словами Сюэ Ян стиснул ляжку даочжана, а потом звонко шлепнул по ней, и на этот раз получил ответный укус за ухо.       — Что творишь!       — А ты не знаешь? Я думал, ты божество, которое все предвидит наперед и которому все подвластно. Особенно, когда всякие босяки у них под носом начинают творить поебень.       Сяо Синчэнь обнял его за плечи. Раненая рука все еще болела, и Сюэ Ян, пользуясь случаем, выхлебал мерзкий отвар ради укрепления своего жалкого безъядерного тела.       Было тоскливо.       Похоже у Сюэ Яна было на роду написано годами искать решение всяких отвратно трудных задач. Как создать тигриную печать, как воскресить даочжана, как вернуть себе былые силы…       Наверное, не многие были так успешны, как Сюэ Ян, умудряясь совершенствовать и золотое ядро, и темный путь. Игра на обе стороны не сделала его особенно сильным, но зато дала двойной набор возможностей: управление темной энергией и накапливание собственной светлой ци. Увы, когда ядро оказалось разрушено, Сюэ Яну пришлось искать новый баланс сил. Однако без мощного артефакта, это было куда сложнее. Светлая ци не задерживалась в его теле, а чтобы успешно властвовать над темной — ему нужно было что-то вроде тигриной печати. Только Сюэ Ян больше не хотел попасть под влияние чего-то столь сильного по собственной глупости и снова потерять с таким трудом обретенное счастье, которое сидело сейчас у него на коленях и гладило его по волосам.       Поэтому он довольствовался всякими мелочами, которые помогали ему ночью управлять иньской энергией и хотя бы держать в руках меч. Потому что Цзянцзай упорно не хотел теперь признавать его своим хозяином и с большей охотой подчинялся даже даочжану, чем ему.       Он был похож на заклинателя-инвалида, которому перед выходом на охоту нужно обвеситься всевозможными костылями, изрисовать свое тело и разве что на лоб не налепить что-то, помогающее с построением и уничтожением темных тварей.       — Надоели эти цацки. Мне нужно что-то, что всегда будет при мне…       — Знаешь, я думал об этом, — Сяо Синчэнь достал из рукава гребень и принялся расчесывать спутавшиеся во время ночной суеты волосы Сюэ Яна: да, даочжан всегда знал, чем можно подсластить горькую пилюлю его участи…       — Ну давай, говори, что там наварила твоя даосская голова, любовь моя, — продолжая поглаживать через ханьфу чужое бедро, Сюэ Ян бездумно смотрел в окно.       — Есть кое-какой способ, который избавит тебя от костылей, только я не уверен, насколько это хорошая идея, если речь идет о темной ци. Я не хочу, чтобы ты пострадал, если что-то пойдет не так.       — Все равно говори. Обсудим.       Сюэ Ян обратился в слух. Обычно Сяо Синчэнь не слишком стремился помочь ему с темными практиками. Они тренировались как люди — на мечах, в рукопашную или просто выполняя физические упражнения; парное совершенствование стало для Сюэ Яна недоступным — все, чем он мог насладиться, это не более чем на палочку благовоний погонять по меридианам быстро рассеивающуюся силу даочжана, которой тот всегда готов был поделиться. Толку от этого было ноль, лишь раздражало, так что в последнее время Сяо Синчэнь редко использовал свою ци, даже чтобы просто полечить Сюэ Яна.       — Нет смысла создавать артефакты, которые ты можешь потерять или разбить. Тебе нужно сделать само свое тело артефактом, способным удерживать на какое-то время темную ци. Ты не сможешь ее накапливать как в золотом ядре надолго, но сможешь в нужный момент принимать и удерживать внутри для защиты и атаки.       Рука Сюэ Яна замерла. Почему он раньше не думал об этом?! Он хотел подскочить, но Сяо Синчэнь прижал его к стулу, не давая встать и тут же рвануть за бумагу и кисть, чтобы разработать построение.       — Ты обещал подумать, а не бросаться из огня да в полымя, Ян-Ян. Темная ци вредна для тела и души, ты сам это прекрасно знаешь. Нужно в первую очередь решить, как ты сможешь защитить себя от ее влияния.       Это все такие мелочи! Сюэ Ян обязательно разберется, стоит только начать!       Он подхватил Сяо Синчэня на руки, забыв и о ране, и о дурном настроении, которое улетучилось в тот же миг, когда его разум получил новую идею.       — Звездочка моя, в первую очередь я должен трахнуть тебя. Глядишь, из тебя высыпятся еще какие отличные идеи!              На создание годного построения, способного удержать в его теле темную ци, у Сюэ Яна ушло целых три месяца. Пока даочжан занимался своими склянками, а соплячка училась шить, Сюэ Ян забыл про сон и еду, возясь с бумагами. Иногда он начинал просыпаться от кошмаров, потому что ему чудилось, что он снова оказался в городе И и его разум занят другой задачей. После пары таких ночей даочжан раз в несколько дней стал насильно уводить его из дома проветриться. Они уезжали в соседний город или уходили ночевать в лес, уделяя внимание исключительно друг другу.       В другие же дни, погруженные в работу, делили один кабинет на двоих. Стол занимал Сяо Синчэнь, варя мази и настойки, Сюэ Ян же сидел в своем углу обычно на полу в окружении бумаг, книг и талисманов.       Когда все было готово и тридцать раз проверено, он был так горд собой, что даже соплячка за завтраком фыркнула:       — Смотри не лопни! Изрисовал всего себя какой-то калякой и рад! Как бы опять все из-за тебя не порушилось!       Сюэ Ян надавил кулаком ей на макушку.       — Чтоб ты этой лапшой подавилась, крыска, любишь под руку всякую дрянь пророчить.       Даочжан, ощупывая результаты его трудов, тоже не пришел в восторг.       — Мы обсуждали с тобой, что прежде ты придумаешь, как будешь очищать свое тело от влияния иньской энергии. Я не вижу в твоем построении самого основного.       Сюэ Ян опустил взгляд на свой торс. Он соединил центральные акупунктурные точки подобно созвездиям, а в нужных углах построения нарисовал печати, позволяющие удерживать и обращать против внешнего врага энергию.       — Когда ци будет в избытке, вот эти точки будут нагреваться и болеть, чтобы я мог рассеять лишнюю энергию с помощью медитации.       Бровь даочжана чуть приподнялась, губы скептически изогнулись.       — Я знаю, что ты стойко переносишь боль. Такой метод не слишком хорош для тебя, Сюэ Ян. Ты будешь терпеть, пока может не стать поздно.       Пальцы Сяо Синчэня щекотно коснулись тех самых болевых точек. Сюэ Ян хмуро смотрел вниз. Его построение было таким идеальным, что снова перестраивать все будет кощунством! Но даочжан, гуй его подери, в некотором роде был прав. Возможно, раньше Сюэ Ян махнул бы рукой и рискнул — его инстинкт самосохранения был крайне силен, — но после всего, через что он прошел за последние годы, пришлось с досадой выдохнуть сквозь зубы.       Если он окажется одержим и навредит даочжану или сдохнет в адских муках у него на глазах — на хер никому не сдастся его построение.       — Блядь.              Еще два месяца он потратил на то, чтобы найти решение своей проблемы, но как бы он ни поворачивал построение туда-сюда — ничего не выходило. Можно было придумать кучу разных способов сигнализировать об избытке ци и ее избавлении, но все упиралось в то, что Сюэ Ян не мог полагаться на самого себя. Он умел стойко игнорировать боль и всяческий дискомфорт, а вот свои эмоции часто сдержать под контролем не мог. Окажись даочжан в опасности, и Сюэ Ян не мог гарантировать, что не переусердствует.       Порой собственная рассудительность даже бесила! Раньше он был безрассуден, редко переживая о том, что его авантюра может закончиться собственной смертью или чем-то еще… Хотя чем? У него ведь не было никого и ничего, что он мог бы потерять, что стал бы ценить больше жизни. Теперь все было иначе. Вкус безвозвратной потери и отчаяния хорошо отпечатался в памяти, удерживая от необдуманных поступков. Не за каждую идею стоило биться, не каждый риск стоил полученной выгоды.       Дело Сюэ Яна застряло.              В один из летних дней они вместе с Сяо Синчэнем, аптекарем Ваном и его помощницей отправились в соседний округ. Даочжан собирался познакомиться с новым травником, который, по слухам, привозил хорошие сборы издалека. Если удастся заключить хорошую сделку, они с господином Ваном смогут пополнить свой рецептурный список новыми лекарствами.       Это было официальным предлогом.       На деле же приунывшего Сюэ Яна решили вывезти на прогулку от греха подальше. В столице округа было поживее, чем в их глуши, и предполагалось, что они с даочжаном найдут, чем заняться.       Когда Сюэ Ян обнаружил себя который час ковыряющимся во всякой всячине на прилавках и спорящим с продавцами, то с удивлением понял, что план даочжана сработал.       — Это старость, — бурча себе под нос, он продолжил прицениваться к нефритовой подвеске.       — Что ты там бормочешь? — Сяо Синчэнь обнял его за плечи и протянул руку, предлагая и ему показать выбранное.       — Говорю: если бы у меня была коробка флюоритов, я бы мог купить всю эту лавку. Хорошо, что я не транжира.       — Ха-ха, коробка флюоритов! А вы шутник, — торговец расхохотался. — Моя лавка явно стоит куда меньше. Так что, будете брать?       — Оставь себе, — Сюэ Ян бросил подвеску в руки лавочнику. — Эта дешевка не подойдет моей звездочке.       Рука Сяо Синчэня скользнула вниз, он переплел их пальцы.       — Конечно, не подойдет. Все самое дорогое уже со мной.       — Подарю тебе что-нибудь охуенное, Синчэнь, — идя вдоль рядов всяческого барахла, Сюэ Ян искал то самое (не знал, что, но что-нибудь эдакое!).       — Ты же знаешь, мне не пристало носить украшения на одежде.       Сюэ Ян обернулся, на секунду втянув Сяо Синчэня в объятья, и горячо шепнул на ухо:       — А ты их наденешь под. Только я буду знать, что они на тебе.       Наконец взгляд его упал на лавку, украшенную бумажными цветами и яркими фонариками. Сюэ Ян хмыкнул. Пожалуй, сюда он вернется чуть позже, а потом просто подарит Сяо Синчэню то, что выбрал.       После прогулки они уселись в чайной, чтобы перекусить. К неудовольствию Сюэ Яна к ним присоединился господин Ван и его помощница, завязался унылый разговор о травах и склянках. Чтобы совсем не заскучать, он отошел в притулившуюся на другой стороне улице лавчонку со сладостями, пока деловые болтуны доедали свою лапшу.       Сюэ Ян уже забирал свой кулек конфет, когда мазнул взглядом по развешанным плакатам с эскизами в лавке мастера тату, и застыл. Конфеты были позабыты, как и все остальные мысли об украшениях, разговорах и лапше. Там, прямо на самом видном месте у входа на пергаменте черной краской было нарисовано построение, которое Сюэ Ян создал не далее, как два месяца назад, и которого не могло быть здесь в природе! Эскиз, тем временем, выглядел так, словно висел здесь уже давно, и даже краска успела выцвести.       — Уже решились?       Чужой прохладный голос заставил Сюэ Яна вздрогнуть от неожиданности. К нему подошел молодой мужчина приятной наружности с необычным цветом глаз. Фиолетовый оттенок подчеркивал такой же цвет его ханьфу.       Сюэ Ян прищурился.       — Вы владелец? — с ним не поздоровались, он тоже решил не размениваться на такие мелочи. — Откуда у вас этот рисунок?       Мужчина даже не взглянул.       — Все эскизы нарисовал мой отец, когда был молод.       — Да что ты говоришь? — Сюэ Ян хмыкнул, попахивало чем-то нечистым. — Я лично придумал это построение два месяца назад.       Наглец лишь коротко улыбнулся.       — Тогда вы можете сказать, что нарисовано с другой стороны?       С другой? Сюэ Ян коротко взглянул на лист бумаги, колышущийся на ветру, и понял, что с обратной стороны пергамента тоже что-то нарисовано. Владелец уточнил:       — Это эскиз для парной татуировки. Построение слишком сложное, чтобы им мог управлять один человек.              В тот вечер, лежа в постели с Сяо Синчэнем на постоялом дворе, Сюэ Ян задумчиво таращился в потолок. Он проигнорировал все приставания даочжана, и тот тихо пристроился у его бока, дожидаясь, пока Сюэ Ян выйдет из своего оцепенения.       — Может, поделишься? Что случилось сегодня, что ты так рассеян?       — Наоборот, я очень сосредоточен, — Сюэ Ян поплотнее прижал его к себе и снова замолчал.       То, о чем говорил тот парень… Парное тату могло помочь им с даочжаном вернуться к совместному совершенствованию. Если добавить к построению еще один элемент — полнящийся чистой ци, практикующий светлый путь, — это в самом деле могло решить все проблемы, в которые уперся Сюэ Ян в своих научных изысканиях. Достаточно будет регулярно медитировать или заниматься сексом с даочжаном, и тело Сюэ Яна всегда будет очищено от любого негативного влияния. Сяо Синчэнь не позволит темной ци застаиваться в его теле, он сможет сбалансировать его силы и установить лимит, станет в некотором роде его внешним ядром.       Только…       — Вы будете связаны друг с другом до самой смерти и даже после. Знаете фразу «разделить один путь самосовершенствования на двоих»? У заклинателя, нарисовавшего это построение, может быть только один партнер, с которым он будет совместно охотиться.       — Я нашел ответ, Синчэнь.       Сяо Синчэнь тут же встрепенулся, чуть приподнимаясь, будто мог увидеть лицо лежащего рядом Сюэ Яна. Его пальцы легко скользнули по лицу Сюэ Яна, очерчивая скулу и нижнюю челюсть. Даочжан улыбался. В тусклом свете свечи он выглядел необычно мягким, словно плавящаяся зефирка над огнем — белый, горячий и сладкий. Сюэ Ян на пробу лизнул его ладонь, оказавшуюся ближе всех. На языке стало солено. Не угадал!       — Поделишься?       Как бы он мог не поделиться, когда даочжан вот так на него «смотрит»? Рассказал все. Об эскизах, о лавке, о том, как это будет работать. Сяо Синчэнь внезапно не заартачился и не возмутился, а очень даже поддержал, довольный тем, что Сюэ Ян не останется один на один со своей темной ци.       — Не боишься, что это испортит твое ядро? — Сюэ Ян пощекотал низ его живота тыльной стороной пальцев.       — Не говори ерунды. Мы уже занимались с тобой парным совершенствованием, и с моим ядром все в порядке.       Сюэ Ян издал громкий показательный вздох.       — Что ты за даос такой? Так и тянет тебя на всяких темных мерзавцев!       — Уж какой есть! — Сяо Синчэнь со смехом поцеловал его, ластясь всем телом.       Они оба немного скучали по тому необычному единению, которое могло возникнуть только между двумя заклинателями, решившими обменяться ци друг с другом. Физические ласки и объятья не могли сравниться с духовным слиянием.       Переворачивая Сяо Синчэня на спину и задирая его белье, Сюэ Ян не мог дождаться того момента, когда они снова смогут заниматься любовью по-настоящему.              В лавке татуировщика было прохладно в отличие от улицы, где стояла духота. Они пришли вдвоем на следующий день, и парень с фиолетовыми глазами не выглядел нисколько удивленным.       Когда они входили, Сюэ Ян заметил, что эскиза больше не было над дверью. Теперь он висел в изголовье высокого стола, стоящего посреди комнаты.       — Отец, два молодых господина пожаловали за «Созвездием морозного узора».       Из подсобного помещения вышел седой мужчина. Сяо Синчэнь поклонился ему, и хозяин ответил поклоном. Сюэ Ян лишь внимательно присмотрелся: глаза мужчины были подернуты белой поволокой. Он был слепцом.       Еще один! Сюэ Ян их как будто притягивает, честно слово!       — Помнится, когда я рисовал этот эскиз, то не был уверен, придет ли кто за ним, — мужчина задумчиво пожевал губу. — Среди моих работ она одна была такая.       Пальцы Сяо Синчэня нащупали руку Сюэ Яна и крепко сжали, отгоняя видение, в котором их жизнь трагично закончилась в городе И.       У Сюэ Яна раньше не было татуировок, но он видел, как это делается. Иголками в кожу вводят краску. Однако, когда его уложили на стол, молодой человек приготовил вовсе не иглы, а кисть и чашку с краской.       — Даочжан, могу я попросить несколько капель вашей крови?       Без колебаний Сяо Синчэнь вытянул руку, сделал небольшой прокол в пальце и капнул немного в чашу. Краска пошла рябью на несколько мгновений, символы на чаше засветились, а потом все стихло.       Прежде, чем мужчина занес кисть над обнаженным торсом Сюэ Яна, слепой хозяин сказал:       — Вы больше никогда не сможете совершенствоваться по одиночке. Если один из вас умрет, второй потеряет какие-либо способности к заклинательскому искусству.       Сюэ Ян хмыкнул.       — Если Сяо Синчэнь опять посмеет умереть вперед меня, оно мне не понадобится. Так и знай, звездочка моя, я второй раз не потяну.       Теплая ладонь даочжана скользнула в его руку.       — Обещаю больше не умирать.       Когда прохладный кончик кисти заскользил по коже, Сюэ Ян ничего не почувствовал. Он хотел даже уточнить, что не за детскими каракулями пришел, а за тату, но, когда дело было сделано, и он провел пальцами по коже, оказалось, что краска въелась глубоко. Намного глубже, чем в кожу, вплелась в саму жизненную энергию, отпечаталась на душе.       — Ваша очередь.       Мужчина перевел взгляд на даочжана, и тот развязал ханьфу, оголяя живот. Сюэ Ян постарался не ревновать, глядя на то, как красавчик с фиолетовыми глазами касается кожи его Сяо Синчэня, да еще и в таком интимном месте, как низ живота, вычерчивая совсем небольшое построение над его даньтянем.       Когда все закончилось, даочжан спросил, сколько они должны за услугу.       — Нисколько, — татуировщик убрал кисть. — Это не услуга. Наша семья лишь помогает воле Небес исполниться на Земле. Активируете свое созвездие ночью, когда взойдет луна.       Весь путь до дома в экипаже Сяо Синчэнь был задумчив, и Сюэ Ян успел задремать на его плече. Они так и не расцепили рук, и большой палец даочжана всю дорогу нежно выводил на тыльной стороне ладони Сюэ Яна незамысловатые узоры.       Дома он оживился, достал гостинцы, привезенные для А-Цин, пошел греть воду для вечерних омовений, пока Сюэ Ян прятал шелковый мешочек со своим подарком в спальне. От нетерпения он весь вечер крутился вокруг даочжана с пошлыми шуточками, то хватая его за задницу, то щипая за бок, совсем забыв, что эта мерзкая девчонка чуть что начинает верещать, что она живет в доме разврата и как вообще так можно.       Сяо Синчэнь неизменно начинал краснеть и просить прощения, а Сюэ Ян спрашивать, когда она уже свалит от них.       — Что ж не осталась у госпожи Мо? У даочжана за пазухой поди жить слаще, чем у старой карги на чердаке?       Та молча доедала свой ужин. Сюэ Ян не забывал напоминать ей, как она гордо ушла с узелком вещей год назад, а через пару дней приползла обратно, с блеяньем прося принять ее назад, потому что у госпожи Мо и спалось не так хорошо, и елось не так вкусно.       — Не ругайтесь. Мы будем вести себя тихо, А-Цин.       Сюэ Ян закатил глаза. После того дня Сяо Синчэнь каждый раз накладывал на их спальню построение, заглушающее звуки, чтобы не травмировать девичью психику. Поэтому Сюэ Ян всячески травмировал ее позже всеми возможными способами, чтобы А-Цин не расслаблялась.       Когда они наконец остались одни, Сюэ Ян уже изнывал от нетерпения, и сначала долго целовал и тискал даочжана у входа в спальню и только потом наконец довел его, растрепанного до крайности, до постели. Но прежде, чем тот скинул с себя последние тряпки, остановил.       — Погоди, звездочка моя, я кое-что для тебя припас.       Сяо Синчэнь так и остался сидеть в одной рубахе, стыдливо прикрывая срамоту — штаны-то они уже успели стащить. Сюэ Ян вытащил из мешочка тонкую серебряную цепочку, украшенную крохотными лунными камнями, похожими на дрожащие капли росы. Даочжан коснулся ее пальцами, ощупывая.       — Что это?       Сюэ Ян усмехнулся.       — Украшение под одежду. Давай свою лапу, — но когда Сяо Синчэнь протянул ему руку, Сюэ Ян отвел ее в сторону. — Ногу, Синчэнь.       — Оу.       Даочжан забрался на кровать и протянул ступню Сюэ Яну, тот аккуратно продел ее в украшение, повел выше, миновал колено и наконец закрепил цепочку высоко на бедре, позволив ей свободно стечь по бледной коже. Будь у Сяо Синчэня мускулистые ноги, смотрелось бы так себе, но на даосских птичьих костях выглядело в самый раз. Сюэ Ян с урчанием обнял его коленку, любуясь красотой, пока Сяо Синчэнь задумчиво ощупывал изящную тонкую вязь.       — Выходи за меня, звездочка моя.       — Что? — Сяо Синчэнь опешил.       Почти голый, растрепанный, с пойманной в плен ногой и покрасневшими щеками он выглядел слишком очаровательно, чтобы Сюэ Ян мог устоять. Забрался сверху, придавливая к постели, шумно обнюхал шею и, довольно улыбнувшись, снова повторил уже в красное ухо.       — Выходи за меня. От такого обычно не отказываются, даочжан, — он дразняще прихватил на миг мочку его уха. — Ты же слышал, сами Небеса благословили наш союз.       Сяо Синчэнь повернулся в его руках, все еще красный, но уже с улыбкой на губах.       — Я и не думал отказываться. Просто обычно люди сватаются хотя бы за чашкой чая, а не голышом в кровати. Ну, хотя бы в штанах…       Сюэ Ян заржал, накидывая на них обоих одеяло.       — На, держи вместо чая, — и сунул в рот даочжану припрятанную под подушкой конфету; тут же поцеловал, слизывая липкую сладость с чужих губ. — Мой муженек. Скажи хотя бы, что согласен.       — А если не скажу, что тогда? — рука Сяо Синчэня скользнула под одеяло, нагло ощупывая Сюэ Яна в самых чувствительных местах.       — Тогда я не выпущу тебя из этой постели, пока ты не согласишься.       — Это сложный выбор, ты знаешь? Как на счет того, что я соглашусь, и после этого ты меня не выпустишь отсюда, пока луна не покинет небосвод?       — Принимается, — от нетерпения у Сюэ Яна уже не только стояло, но и горело, зудело все тело, требуя срочной разрядки, пока сердце заходилось в груди от осознания, что вот теперь даочжан точно будет его. Весь целиком и полностью — нужно только два слова.       — Я согласен.       — Все, ты напросился, звездочка моя!       Единственное, о чем жалел даочжан после той ночи, так это о том, что забыл наложить заглушающее построение, и несчастной А-Цин пришлось уйти ночевать в сарай, чтобы хоть пару часов подремать перед работой.