Вспомнить нельзя забыть

      Тьма медленно рассеивалась. Сначала из нее выплыл запах лекарственных трав, потом — отдаленные звуки: кто-то разговаривал, звенела посуда. И только после Сюэ Ян открыл глаза.       «Поразительно, что мне еще есть что открыть после того, как меня распылило по ветру…»       Он лежал на кровати под теплым одеялом и смотрел в деревянный потолок. С крыши ничего не капало, и пакля не торчала из каждой щели, значит, это не похоронный дом. Да и ощущалось место иначе: никакой иньской энергии, слишком тепло, светло и уютно.       Память услужливо подсказала ответ.       Конечно. Они въехали сюда пару месяцев назад. Дом был заброшен, но обветшать не успел. Даочжан выгнал отсюда злых духов, и теперь они живут тут.       Стоп. Нет. Сюэ Ян же умер.       Собираясь привести в порядок разум, он закрыл глаза и обратился к собственной ци. И тут же вздрогнул — в его теле не осталось ни капли духовной энергии. Там, где теплилось раньше его, пусть слабое, но все-таки существующее и с трудом им сформированное золотое ядро — теперь было пусто.       Сюэ Ян вспомнил это отвратительное мерзкое чувство, которое успел поймать краем сознания, когда целовал Сяо Синчэня, — как его истощенное, хрупкое, словно пустое яйцо, ядро трескается и окончательно рассыпается.       А потом вспомнил слова Сун Ланя:       «Когда твое золотое ядро угаснет, ты умрешь».       Но он не умер. Сяо Синчэнь пришел в город И, заполненный мертвецами, и вытащил его! Увел из поселения гробовщиков, искал лекарство…       Сюэ Ян сел. Голова тут же закружилась, тело ощущалось чужим и слабым, но он был достаточно упрям, чтобы не рухнуть со стоном обратно. Уставился на свои ладони: ладони молодого человека, пусть исхудавшего, но все-таки в самом расцвете сил, а не стареющего мужчины! Схватился за волосы. Все еще черные, как смоль!       Он выскользнул из-под одеяла и скинул мятые нижние одежды, чтобы осмотреть свое тело. Худое, покрытое привычными и новыми, незнакомыми, шрамами, но его — молодого Сюэ Яна, которому не было и двадцати пяти!       — Я вернулся в свое тело? Или, нет…       В голове теснились воспоминания, похожие на мозаичное полотно, аккуратно собранное из двух разных наборов. Сюэ Ян помнил, как Сяо Синчэнь погиб, как он отправился на гору к Баошань, как прибыл в прошлое и сделал все, чтобы спасти даочжана. Сюэ Ян помнил, как они счастливо жили вместе в городе И, а потом пришел Сун Лань и бросил его в ловушку, созданную тигриной печатью, а позже явился даочжан и спас его… Если бы кто-то спросил, Сюэ Ян мог бы точно рассказать, что происходило с ним внутри духовной ловушки. Только теперь события того времени были похожи на сон: кошмарный, долгий, мучительный, но все-таки сон, который никак не мог прорваться в реальность и замутить разум, как в последние три месяца после спасения. Это единственный промежуток времени, который Сюэ Ян помнил крайне смутно, будто реальность и события в духовной ловушке переплелись в один бесформенный клубок бреда.       Как же получилось, что он все-таки пришел в себя? Кто мог быть настолько искусен, чтобы аккуратно склеить разбитый разум, вернув в одну голову воспоминания двух Сюэ Янов и не расколоть его личность надвое?       В памяти всплыла наглая бабка с орехами, и Сюэ Ян вдруг рассмеялся. Разве есть кто-то еще на белом свете, кто способен на подобное, кроме Баошань?       — Еще никто не спускался с горы ради этого ничтожного босяка! — он хохотнул и поспешил одеться, чувствуя, что ужасно проголодался.       А еще дико соскучился. Даже треснуть себе захотелось — полчаса тут сидел соображал вместо того, чтобы первым делом влететь в кухню, облапать даочжана и зацеловать его до потери сознания.       Еще из коридора он учуял вкусный запах, а значит, готовил не Сяо Синчэнь — как бы Сюэ Ян ни старался, тот оставался кулинарно бесталанным.       Он замер в дверном проеме, глядя на то, как А-Цин и Гао Юнчан возятся у печи.       — …Следи, чтобы лапша была не слишком толстой. Не забывай о специях, иначе есть невозможно будет, — А-Юн, задрав рукава, помешивала что-то в кастрюле, пока А-Цин с унылым видом резала рядом овощи.       Сяо Синчэнь, отлученный от готовки вовсе, сидел за столом с чашкой чая и постукивал пальцем по ее ободку. Хмурые брови и напряженные плечи выдавали его нервозность — мыслями даочжан, кажется, был очень далек от кухни и рецептурных проблем.       Сюэ Ян видел его… день назад (или сколько?) и, казалось, — целую вечность. В последний раз, когда они были на постоялом дворе, целуясь при толпе чокнутых даосов из Байсюэ, в завихрениях иньской энергии, Сюэ Ян считал, что они больше никогда не встретятся. Черные, гладко расчесанные и уложенные на спине волосы, белоснежная повязка, пересекающая лицо, строгий разлет бровей, нежные персиковые губы, бледные скулы… Что в убогом похоронном доме, что в этом чужом жилье зачастую Сяо Синчэнь выглядел так, словно только что спустился с заоблачной горной вершины — худой, белый, с прямой спиной и отстраненным выражением лица он был погружен в молчаливые думы, медитировал или был занят каким-то безмолвным рукоделием. Но все до той поры, пока не появлялся Сюэ Ян, принося с собой смуту в любую тошнотворно-спокойную картину бытия. Тогда губы Сяо Синчэня растягивались в улыбке, на щеках начинал играть румянец, он весь оживал и наконец становился похожим на человека, а не на даосскую статую.       Впрочем, надо ль говорить, что Сюэ Ян любил его что таким, что эдаким, но вторая картина все-таки была ему больше по душе.       — Ничего не получится, девы: на кухне витает такой дух уныния, что ваше варево сейчас скиснет.       А-Цин от испуга дернулась и едва не уронила доску с нарезанными овощами, Гао Юнчан спокойно обернулась, а Сяо Синчэнь вскочил так резко, что его стул с грохотом упал на пол.       — А-Ян!       Это Сюэ Ян собирался броситься на даочжана, но вышло так, что его самого чуть не задушили в тисках. Вот костлявый, а силы не занимать — того гляди хребет переломит! Улыбаясь, Сюэ Ян крепко обнял Сяо Синчэня в ответ. Живого, настоящего, своего… Может, Сюэ Ян все-таки умер? Нет, тогда бы он попал в Диюй, а не на Небеса.       — Ты в порядке, А-Ян? Как твоя голова? Ты помнишь, что с тобой случилось? — даочжан поспешно затараторил, что обычно было ему не свойственно, горячо задышал на ухо, зарылся пальцами Сюэ Яну в волосы.       Так дело не пойдет! Он проснулся не для того, чтобы его допрашивали, а вовсе даже наоборот. Но сначала…       Сюэ Ян отстранился, обхватил лицо даочжана ладонями и поцеловал, надеясь, что это будет хорошим ответом на большую часть его вопросов. Губы у даочжана нынче были горячими и сухими, а целовался в ответ он жадно, крепко держа Сюэ Яна в своих руках, словно боялся, что тот исчезнет, как в прошлый раз. Где-то позади А-Цин явно закатила глаза и убралась «за дровами». Гао Юнчан с хихиканьем тоже вышла — «за водой».       Обе поварихи бросили готовящийся обед на произвол судьбы, и Сюэ Ян бы дал соплячке пинка под зад, а второй — подзатыльник за порчу продуктов, но сегодня было не до такого. Когда в его руках был такой желанный даочжан, которого хотелось затискать, облапать, обнюхать, посадить на этот стол и…       — Ян-Ян, — с превеликим трудом Сяо Синчэнь оторвался от него, разрывая поцелуй, пока рука Сюэ Яна самым наглым образом пробралась ему под задранное ханьфу и ущипнула за правую ягодицу. — Не здесь же…       — Вот любишь ты, звездочка моя, в самый подходящий момент вспомнить о своей воспитанности.       Руку пришлось с неохотой убрать обратно на талию. Впрочем, не помешает сначала подкрепить это измотанное тело, а уже потом взять все, что этот святой и благородный ему задолжал за все муки и испытания. Второй поцелуй вышел куда мягче и нежнее, руки Сяо Синчэня огладили его плечи, скользнули по худым бокам (таким недокормленным Сюэ Ян был до десяти лет, потом всеми правдами и неправдами воровал так, чтобы есть досыта). Надо было срочно исправлять! Учитывая, что золотого ядра у него больше нет, придется тренироваться особенно усердно, чтобы, даже оставшись без своего меча и темных артефактов, иметь возможность вырвать врагу глотку.       — Ну, долго вы там еще? Жрать охота, — А-Цин стояла где-то в коридоре, осознавая, что, если войдет и влезет под руку, Сюэ Ян отвесит ей леща.       Сяо Синчэнь смущенно улыбнулся, лицо Сюэ Яна оказалось в плену его теплых ладоней, как если бы даочжан удерживал его, чтобы рассмотреть.       — Ты в порядке, А-Ян?       — Даже в большем, чем ты можешь представить, звездочка моя.       — Это как? — брови Сяо Синчэня слегка приподнялись.       — Я не только в своем уме, но еще и помню то, что помнить не должен.       Лоб даочжана нахмурился, он чуть склонил голову, провел большими пальцами по щекам Сюэ Яна и неуверенно спросил:       — Ян Син?       Сюэ Ян поцеловал его ладонь и слегка прикусил кожу клыком.       — Не знаю, как, но я помню все, что было со мной и… со мной.       — Предлагаю обсудить это за обедом, — Гао Юнчан тоже вернулась, не желая все-таки испортить свои кулинарные труды.       Сюэ Яну и Сяо Синчэню пришлось посторониться. Даочжан усадил его рядом с собой и переплел их пальцы под столом. Пока девушки расставляли посуду и еду, он пересказал Сюэ Яну вкратце события последних дней: как пришла Гао Юнчан и принесла лекарство, как использовали его конфету с воспоминаниями.       Это объясняло, почему он смог восстановить память обеих своих версий. А еще Сюэ Ян почувствовал себя в очередной раз дурачком. Он думал, что Баошань помогла ему с этим заклинанием исключительно, чтобы однажды Сяо Синчэнь или тот другой Сюэ Ян узнали всю правду, которую он не мог рассказать в подробностях А-Цин или даочжану словами. Похоже, бабка заранее предвидела, что он облажается.       — Я переживал за тебя, — в голосе Сяо Синчэня до сих пор звучало беспокойство, его большой палец нежно гладил выступающую косточку на кисти Сюэ Яна. — Ты проспал пять суток.       Неудивительно, что он так оголодал!       Свободной рукой Сюэ Ян наложил себе в тарелку все, до чего смог дотянуться, и отобрал у А-Цин блюдо с пирожками.       — Смотри не лопни, — пробурчала она, успев сцапать лишь один пирожок для себя.       Он собирался нагнать все упущенное за полгода, так что, да, был некоторый риск, что его желудок просто треснет. Но Сюэ Ян любил рисковать!       Сяо Синчэнь отодвинул из-под его палочек тарелку с горой еды.       — А-Цин права. Ешь понемногу, иначе будешь мучиться от расстройства желудка.       И этот человек жаловался на то, что Сун Лань над ним кудахчет!       Когда все наконец принялись за обед, совместными усилиями удалось восстановить общую картину всех событий. Сюэ Ян не особо хотел делиться подробностями своих злоключений с ученицей Баошань и А-Цин, которая дважды воткнула ему нож в спину, пойдя на сотрудничество с Сун Ланем, так что ограничился кое-где только сухими фактами.       Узнав о том, что снулый Лань сидит в тюрьме и медитирует, Сюэ Ян воткнул свои палочки в остатки несчастного пирожка, который в него уже не влез.       — Проклятый даос, — внутренности опалило злобой, но эмоции быстро сошли на нет: наверное, это потому, что он в конце концов обожрался так, что дышать стало тяжело, таща в рот все, за чем не успевал уследить слепой даочжан.       — А-Ян, прошу тебя, давай оставим эту историю позади, — руки Сяо Синчэня легли ему на локоть, в голосе даочжана звучала тревога. — Вы с Сун Ланем достаточно бед принесли друг другу. Едва ли мы с ним когда-то еще пересечемся, и я прошу тебя не искать больше с ним встречи.       — Да больно надо, — буркнул Сюэ Ян, зная, что сам виноват в половине проблем, свалившихся на его голову.       К тому же, разве в итоге Сяо Синчэнь не выбрал его, а не унылого даоса? Это значительно подняло настроение Сюэ Яну и заставило забыть о Сун Лане и его медитациях. Он усмехнулся, глядя на Гао Юнчан.       — Я же сказал вашей наставнице, что Синчэнь никогда бы не стал жить с этим унылым импотентом. Даже если бы я помер.       Даочжан толкнул его под бок, Сюэ Ян икнул. А Гао Юнчан внезапно усмехнулась в ответ, и с этими словами вытащила из рукава-цянькунь бамбуковую шкатулку.       — Кстати, об этом. Наставница отправила меня не только лекарство тебе передать, но и твой выигрыш. На нашей горе нет золотых слитков и монет — каждый из нас в свое время, тренируясь, побывал в ее недрах и раздобыл флюориты. Эти камни настолько редкие, что во всей Поднебесной пальцев одной руки хватит, чтобы подсчитать количество их месторождений. В нашем храме получить такой камень означает достичь значимых высот в самосовершенствовании, но в Подгорном мире они очень ценны. Императорский двор дает за один флюорит такое количество золота, что в отделении банка, куда я пришла, не хватило монет, чтобы со мной расплатиться.       Чем дальше она говорила, тем больше вытягивались лица Сюэ Яна и А-Цин.       — Звездочка моя, — Сюэ Ян на всякий случай схватился за живот, чтобы съеденное не полезло обратно от ответа, — а где твой камень?       Даочжан, хмуро выслушивающий шимэй, немного покраснел.       — Я… его потерял.       — Что?! — А-Цин и Сюэ Ян воскликнули одновременно и переглянулись.       В глазах обоих читалось: как можно потерять такой дорогой камень?!       — Это ж жить можно было безбедно до самой старости, а мы в похоронном доме ютились! — всплеснула руками А-Цин, а, вспомнив свои страдания в храме и лавке тканей, и вовсе впала в уныние.       — Любовь моя, лучше бы ты потерял совесть где-то вот так случайно, — Сюэ Ян, впрочем, не был сильно удивлен, учитывая, как беспечно даочжан относился к такой ерунде как мирские блага.       — Не тебе жаловаться, — даочжан пожал плечами, его ничуть не заботила потеря целого состояния, — я ведь потерял его, когда ловил тебя. Помнишь, ты со смехом срезал мой кошелек и выбросил в реку.       На этот раз все уставились на Сюэ Яна. Тот открыл рот, в памяти действительно было что-то такое. Да… Кажется, он сорвал что-то с пояса даочжана и выбросил на зло, даже ничего не вытащив, просто из вредности. Закрыл рот.       — Что уставились?! Я ж не знал, что даос может такое богатство у себя на талии носить!       Своими руками выбросил целое состояние… Не то что бы Сюэ Ян так уж жаждал богатств, но с деньгами все-таки жилось лучше, чем без. От осознания собственного идиотизма скрутило живот, и он со стоном потер бунтующий желудок.       — Жадность не доводит до добра, — Сяо Синчэнь взял с полки какой-то флакон и дал Сюэ Яну в руки. — Выпей, станет лучше.       Гао Юнчан наконец продолжила.       — Даосам, живущим на горе и отринувшим мирское, конечно, не нужны богатства. Но мы с братьями и сестрами подумали, что вам с шисюном они могут пригодиться, поэтому все поставили против тебя по одному камню.       — В смысле поставили? — А-Цин вопросительно посмотрела на даочжана и его шимэй. — У вас же даосский храм на горе, разве вы играете в азартные игры?       Даже соплячка понимала, что подобное для храма перебор. Сюэ Ян, все еще корчащийся от больного желудка, тоже посмотрел на Сяо Синчэня. Лицо даочжана тотчас же пошло малиновыми пятнами, краснота быстро перетекла на шею и даже на грудь.       — Эмм, это… только иногда наша наставница… — с его губ сорвался нервный смешок, что за даочжаном вообще не водилось.       — Иногда? — Гао Юнчан махнула рукой. — Да она каждую неделю…       Но Сяо Синчэнь под вытаращенными взглядами А-Цин и Сюэ Яна оборвал ее.       — Шимэй, не стоит рассказывать так много о нашей наставнице. Все уже в прошлом в любом случае.       Сюэ Ян обещал себе, что при первом же удобном случае вытрясет из Сяо Синчэня все об этой старой хитрой карге. Мало того, что она все знала об их с даочжаном злоключениях, еще и ставки принимала! А потом сообразил, что только что сказала Гао Юнчан.       Все на горе поставили на то, что дело Сюэ Яна не выгорит, но он… выиграл!       И кажется, то же самое дошло до остальных, потому что каждый уставился на бамбуковый сундучок. Едва не трясущимися руками Сюэ Ян подтянул его поближе. С сундучка сразу же спало защитное заклинание, не позволявшее открыть его никому, кроме владельца.       Он приподнял крышку. Сверху оказался сложенный вдвое листок, и Сюэ Ян первым делом развернул его. Аккуратным почерком Баошань на нем было написано две фразы:       «Ты выиграл. Никогда не забывай о цене».       На дне сундука оказался тот самый тусклый кусочек золота, что оставил наставнице Сюэ Ян, и больше десятка флюоритов.       — Охренеть, — прошептала А-Цин.       — Что-то мне нехорошо, — простонал Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь поспешил вывести его из кухни.       Позднее выяснилось, что камни стоили не таких уж баснословных денег, а Гао Юнчан зашла в крохотное отделение самого нищего уездного города, который только можно было найти. А может, курс решили понизить, когда оказалось, что по стране расползлись даосы с кучкой подобных камней, способные разорить страну… Сюэ Ян тогда злобно плевался и грозился разнести все к демонам, но в итоге Сяо Синчэнь убедил его, что лучше довольствоваться малым. Может, императорский дворец на эти деньги не купить, но отремонтировать жилье, открыть свое дело и даже завести хозяйство, а также безбедно жить многие годы — вполне.       Гао Юнчан уехала тем же вечером, чтобы догнать шисюна Тана, отправившегося из города И в другую сторону. Ведь никто из горожан не знал, куда уехал слепой даос со спутниками, и его шимэй и шисюн разделились, чтобы повысить шансы на успех.       — Мы и поселок-то ваш два месяца искали! А потом вас. Шисюн, надо бы нам придумать что-то, чтобы находиться было попроще.       — Метки на задницах, например, — Сюэ Ян, стоящий позади Сяо Синчэня, ущипнул его за ягодицу.       Даочжан обещал подумать, звал снова в гости.       Когда Гао Юнчан уехала, а А-Цин убралась к себе в комнату — боги, наконец-то они с этой соплячкой спали и жили раздельно! — Сюэ Ян утянул даочжана за собой в спальню. Сдерживаться дольше у него просто не осталось сил.       И, кажется, не только у него одного.       Не говоря ни слова, они начали срывать друг с друга одежду, за каких-то несколько мгновений оставшись нагишом. Руки и глаза Сюэ Яна одновременно помнили и не помнили это прекрасное стройное тело, покрытое кое-где шрамами и маленькими родинками.       — Ты меня с ума сводишь, Синчэнь!       Повалив даочжана на кровать, Сюэ Ян с трудом оторвал свои губы от его, чтобы пройтись дорожкой поцелуев ниже — по шее, тяжело вздымающейся груди, почувствовать, как под ребрами бешено стучит чужое сердце, ниже, по худому животу, лизнуть бледное, отведенное в сторону бедро, где тоже спряталась маленькая родинка.       — А-Ян…       Сяо Синчэнь лежал перед ним, такой желанный и раскрытый, с разметавшимися волосами и очаровательно алевшими щеками. Его пальцы зарылись Сюэ Яну в волосы, голень скользила по боку, оглаживая и подначивая.       Как можно было быть таким развратным, а? Чем эти богатенькие азартные сексуальные даосы занимались на своих горах, да еще и запрещали другим рассказывать? У Сюэ Яна было море вопросов!       А пока он плеснул себе на пальцы ароматного масла и приласкал своего даочжана там, где ему больше всего хотелось, наслаждаясь самыми пошлыми стонам, которые Сюэ Ян когда-либо слышал. Ни один партнер, с которым был Сюэ Ян когда-либо, не мог потягаться в этом со святошей, с которого были сорваны даосские одежды и благородство. Вспоминая о той ночи на постоялом дворе, когда Сун Лань разбудил застонавшего Сяо Синчэня и пошел спать, Сюэ Ян еще раз вынес приговор: импотент!       Вот у Сюэ Яна с этим делом все было отлично. Стояло так, что приходилось сдерживать себя, чтобы не выебать Сяо Синчэня самым грубым и бесцеремонным образом. Животный секс он оставит на потом… Успеется еще.       Сейчас хотелось насладиться всем. Неторопливо, изнутри, снаружи, ртом и губами, руками, переплетаясь в один стонущий-рычащий комок из оголенных нервов и чувств. В прошлом их ци соединилась бы, позволяя быть еще ближе. Теперь у Сюэ Яна не было золотого ядра, они не могли совершенствоваться вместе, но, кажется, это никого не волновало.       — А-Ян… Быстрее…       Кто удержится, если ему такое простонут на ухо, а?       Сюэ Ян навалился сверху, безбожно вбивая даочжана в кровать. Та нещадно скрипела, с каждым толчком ударяясь спинкой о стену, и Сюэ Ян злобно расхохотался внутри, понимая, что соплячка в соседней комнате все отлично слышит. Может, это побудит ее поскорее свалить из их дома и зажить отдельной жизнью в какой-нибудь конуре над лавкой тканей, где она работала?       Пальцы Сяо Синчэня впились ему в спину, оставляя синяки и царапины, Сюэ Ян с рыком укусил даочжана за плечо. Тот протяжно вскрикнул, выгнулся, стискивая Сюэ Яна внутри. Их обоих накрыло, оглушило до мелькающих звезд перед глазами. Ради этого стоило пожертвовать всем. Не ради коробки камней и Сун Ланя, оказавшегося в тюрьме, а чтобы оказаться в конце концов здесь, в этой постели в обнимку с Сяо Синчэнем — взмокшим, стонущим, таким горячим и прекрасным.       Сюэ Ян выскользнул из него, но только чтобы перекатиться на бок и устроить даочжана в своих объятьях, не собираясь отрываться от любимого ни на минуту этой ночью. И плевать, что оба они теперь скользкие и липкие от масла, семени и пота. Вялый порыв Сяо Синчэня в сторону прикроватного столика оборвала собственнически закинутая на его бедро нога.       — Не пущу.       Пришлось даочжану искать удобное положение в его руках: устроиться головой на плече, уткнуться макушкой под подбородок, обнять поперек груди. Это все, чего хотел Сюэ Ян — любой из Сюэ Янов, чья память была в его голове, если уж на то пошло.       — Я так по тебе скучал, Ян-Ян.       Сюэ Ян хотел сказать: «Я тоже», но так и не сказал. Разве можно было этими двумя словами описать те годы, что они провели порознь? Когда каждый день в туманном городе тянулся вечность, во время которой все, что оставалось Сюэ Яну, — смотреть на безжизненное тело в гробу. Можно было отмежеваться от воспоминаний из духовной ловушки, но не от тех, что были наяву — нет. Он хотел сказать, но не нашел слов, чтобы объяснить, каково это, когда от тоски хочется вырвать сердце из груди и скормить бродячим псам, потому что вернуть потерянное не получается и, кажется, что единственный выход — это перестать чувствовать. Только кто бы ему дал такую возможность…       — Я знал, что у Баошань есть рецепт такого лекарства и нужные ингредиенты, но… Я не мог пойти к ней. Я должен был, но посчитал неправильным опять нарушать данные обещания. Я… Прости меня, Ян-Ян.       — За что? — вслушиваясь в виноватое бормотание даочжана, Сюэ Ян бездумно водил ладонью по его спине, с трудом понимая, о чем тот толкует.       — Ты столько сделал, чтобы вернуть меня к жизни, все исправить, а я не смог просто вернуться в храм, чтобы попросить для тебя лекарство.       «Не смог просто вернуться…»       Чтобы подняться туда, Сюэ Яну пришлось много лет биться башкой о стену собственного упрямства и лишь после, впав в отчаяние, наступить себе на горло и пойти искать Баошань. Чтобы она окончательно переломила ему хребет, заставив сделать то, на что он был не способен по своей природе. Сюэ Ян был эгоистом и собственником, он ни за что не позволил бы своему даочжану уйти с другим мужчиной, отдав за это жизнь. Ему пришлось переступить через себя, смирить свою гордыню, признать свои ошибки, отказаться от того, что он считал своим, и дать Сяо Синчэню свободу выбора. Подчиниться воле человека, который мог вынести ему смертный приговор.       Сяо Синчэнь, пожалуй, не очень понимал глубину смысла своих слов…       — Уверен, что, не пожелай карга мне помогать, ты бы и горы ее не нашел. Не о чем переживать, Синчэнь. Разве ты забыл, что этот тупой босяк сам был виноват в том, что у него протекла крыша?       Даочжан помолчал. Его пальцы выводили на спине Сюэ Яна щекотные узоры.       — Я бы не оставил тебя, даже если бы ты не пришел в себя.       Сюэ Ян фыркнул.       — Да я знаю, ты любишь возиться со всякими убогими да больными. До старости бы слюни мне подтирал и кормил с ложки, молча неся свою ношу.       — Хотел бы, чтобы я тебя бросил?       — Хотел бы сдохнуть, чем жить так! — думать о том, что он три месяца творил гуй знает что при даочжане и всем честном народе, было не очень-то приятно. От злости запылали кончики ушей, и ладонь Сяо Синчэня привычно заскользила между его лопаток, успокаивая.       — Я бы что-нибудь придумал. Ладно, злюшка моя, все позади, не сердись, — губы даочжана улыбнулись, Сюэ Ян чувствовал это там, где щекой Сяо Синчэнь прижимался к его груди.       В это практически не верилось. В то, что все закончилось, да еще и так удачно. Было настолько непривычно, что Сюэ Ян даже не знал, что делать дальше. Больше десяти лет он гнался за одной единственной целью — вернуть даочжана, и теперь, когда тот лежал в его объятьях, становилось даже немного страшно. Это случилось, и что теперь?       — Синчэнь?       — М.       Чужая рука все еще ласкала его; они оба остыли, в комнате стало прохладнее, и единственная свеча догорела, погрузив помещение в мягкие сумерки.       — Что будем делать дальше? — Сюэ Ян надеялся, что его голос не звучал особенно растерянно.       — Чем бы ты хотел заняться?       — Понятия не имею. Я хотел вернуть тебя, но так далеко я не заглядывал.       Даочжан в его руках зашевелился, подтянулся выше, и их лица оказались друг напротив друга. Теплая ладонь легла Сюэ Яну на щеку, отвела от лица растрепавшиеся волосы.       — Тогда пока просто побудем вместе, — в словах Сяо Синчэня звучала улыбка. — Только ты и я. В этом новом теплом доме и мягкой постели. Все остальное может и подождать.       Сюэ Ян ухмыльнулся.       — Звучит, как план, — он поцеловал Сяо Синчэня в губы, и чтоб уж наверняка — еще и в каждый тонкий палец его узкой ладони по очереди. — Признайся, даочжан, этому тебя учили на горе, да? Соблазнять всяких негодяев, чтобы они для тебя переворачивали мир с ног на голову, а потом претворяли в жизнь твои похотливые даосские мыслишки.       Сяо Синчэнь хихикнул.       — Ты переоцениваешь мои таланты. И у меня нет никаких мыслишек…       — Да? Что тогда твоя рука делает у меня между ног?       — Понятия не имею, как она там оказалась. Мне убрать?       — Только попробуй!       И Сюэ Ян незамедлительно приступил к претворению в жизнь их прекрасного плана.              А где-то за стеной А-Цин запихивала в уши второй слой ваты и клялась, что завтра же съедет из этого дома разврата.

***

      От Автора:       Цыплятки, хотя это финал истории, советую его сразу читать с экстрой, потому что она выглядит более финалистой, чем финал, как по мне :РР       Хочу сказать большое (прям огромнейшее!!!) спасибо всем, кто поддерживал меня комментариями во время выкладки работы. Мне было интересно пережить этот фик заново вместе с вами по ходу развития сюжета – так что примите мои благодарности, вы самые няшные :-****       На написание этого фика у меня ушел практически год. Для меня цифры просто нереальные, я никогда не пишу так долго...       Все началось с арта, на котором были изображены Сун Лань и Сяо Синчэнь, – именно тогда мне и пришла в голову идея о том, как Сун Лань уводит потерявшего память о милом друге Синчэня из города. (Арт можно посмотреть здесь: https://vk.com/club177965324?w=wall-177965324_2010) Изначально это должен был быть мидик, который заканчивается на том, что Синчэнь все вспоминает, возвращается в город И, обнаруживает Яна живым, и они тусят вместе долго и счастливо. Но, увы, как обычно, мидика не вышло. К работе с большими перерывами я возвращалась несколько раз, а последние главы вовсе удавалось писать исключительно раз в неделю, в субботний выходной. Поэтому особо внимательные и придирчивые могли заметить, что стиль повествования менялся в некоторых местах – да, очевидно, там автор пропадал, а возвращался к тексту уже с иным настроем :Р       Изначально я не собиралась рассказывать, как именно седой Ян попал в прошлое, но история с Баошань в итоге сама напросилась. Мы с седым Яном вместе дружно ломали голову над тем, как разрушить печать памяти Синчэня, потому что когда Сун Лань ее исправил, даже автор встрял :Р И чтобы дойти до банального клише с поцелуем, пришлось еще и покумекать хдд Автор очень хотел бросить А-Цин в храме, но события сложились так, что оставаться ей там просто не было смысла.       У меня еще были некоторые идеи для экстр, чтобы закрыть гештальты, про СЛ, Баошань, А-Цин. Обещать ничего не буду, но, возможно, есть шанс, что они появятся :Р       Не забываем вступать в мою группу ВК "Курочкино гнездо" https://vk.com/club177965324 (по хэштегу #вспомнитьнельзязабыть можно найти посты с мемами к этому фику)