Вспомнить нельзя забыть

      В голове так сильно гудело, что было очевидно — ему треснули не рукоятью меча, а чем-то сдобренным хорошей порцией иньской энергии. Прежде, чем Сюэ Ян сам умудрился встать или рухнуть окончательно, его вздернули на ноги чьи-то руки, а вокруг туловища обмотались прочные веревки, превратив его в гусеницу. Из-под растрепавшихся волос он рассмотрел нападавших: два сопляка в монашеских одеждах с перекошенными отвращением лицами, будто им пришлось связать не Сюэ Яна, а таракана. Ах да, он забыл, ведь в глазах этих снулых даосских рыбин он и был мерзким тараканом.       Тот, что был выше ростом, ткнул ему под кадык лезвием меча, и Сюэ Ян ухмыльнулся:       — Что, даочжан Сун, на этот раз привел подмогу? Решил, что сам не справишься?       От одного только взгляда на этого говнюка у Сюэ Яна внутри все плавилось от гнева настолько, что он готов был харкать кровью. Пожалуй, в этом они с проклятым даосом были похожи. Тот смотрел на Сюэ Яна исподлобья, все еще стоя у двери, которую захлопнул ногой, чтобы скрыть заклинательские разборки от любопытных глаз других постояльцев. Возможно, сам Сун Лань мнил, будто его лицо имеет одухотворенно-благородный вид, но вот Сюэ Ян считал, что он похож на бледную рыбину, страдающую запорами. Сегодня выражение на даосской физиономии было такое, будто все дерьмо, что он скопил в себе за эти годы, готово было вывалиться прямо Сюэ Яну на голову.       — Ты… — похоже, от бешенства Сун Ланю сдавило горло, так что он смог выжать из себя только одно слово.       Сюэ Ян расхохотался. Он надеялся, что сраный даос не ждал от него слез или мольбы, — не хотелось огорчать напоследок.       Лезвие меча плотнее прижалось к его кадыку, и второй молоденький монашек — со смазливым лицом — дернул его на себя:       — Ты, негодяй, как смеешь смеяться! Ты убил столько монахов из храма Байсюэ, неужели у тебя нет ни капли совести?       — Не говорите с ним! — Сун Лань одернул Смазливого, и тот понуро замолчал, но хватку на плече Сюэ Яна не ослабил.       Мог бы и не держать: Сюэ Ян был способен свернуть их тонкие мальчишеские шеи, но сил вырваться из заколдованных веревок у него не было. Не хватило каких-то нескольких минут, получаса, чтобы разгадать тайну печати, наложенной на Сяо Синчэня. Увидеть бы его разок… И может, тогда в голове Сюэ Яна что-то щелкнуло бы, как скорлупка ореха. Приходилось проглатывать эти мысли вместе со смехом, потому что думать об этом было невыносимо настолько, что хотелось самолично напороться на прижатый к горлу меч.       — Даочжан Сун, ты не сказал своим птенчикам? — Сюэ Ян отбросил волосы с лица, с насмешкой глядя на даоса, который все еще не решился приблизиться к нему. — Не сказал, что сделал со мной в городе И с помощью тигриной печати? А про печать, которую ты наложил на Ся…       В мгновение ока Сун Лань оказался перед ним и вцепился ему в горло стальной хваткой. Сюэ Ян ощутил бурлящую под чужой кожей иньскую энергию. Тигриная печать была при Сун Лане, она подпитывалась его гневом и разжигала его злость еще больше, веля придушить пленника, или сломать ему шею, а может, свернуть?       Сюэ Ян не боялся смерти. Он шел бок о бок с ней с самого детства, поэтому смотрел Сун Ланю в лицо с насмешкой, даже когда перед глазами начало темнеть, а в ушах гудеть. А как не смеяться, ведь последнее, что он увидит перед смертью, будут глаза Сяо Синчэня, которые этот даос заполучил себе из-за Сюэ Яна.       — Даочжан Сун! — Высокий окликнул Сун Ланя, и тот внезапно разжал пальцы, делая шаг назад.       Воздух, ворвавшийся в легкие, показался Сюэ Яну огненным. Кашляя и пытаясь вдохнуть как можно глубже, он боролся со смехом, но получалось с трудом.       — Что он такое говорит о тигриной печати? — Смазливый птенец тоже решил вступить в разговор, бегая взглядом от Сюэ Яна к Сун Ланю.       — Неважно, — Сун Лань быстро создал построение, и на губы Сюэ Яна опустилась еще одна печать, затыкающая рот.       Мразотный ублюдок! Не имея возможности высказать все, что думает об этой твари, Сюэ Ян смачно плюнул ему на сапоги.       Впервые они встретились много лет назад: Сюэ Ян был вздорным подростком, считающим, что однажды с помощью своего творения он проучит всех своих обидчиков; Сун Лань был высокомерным юнцом, который уже тогда смотрел на подобных Сюэ Яну сверху вниз с изрядной долей презрения во взгляде. Ослепшие от сияния собственной важности заклинатели называли Сун Ланя и Сяо Синчэня какими-то сопливыми прозвищами, считая, что они так идеально подходят друг другу. Что, неужели один только Сюэ Ян видел, что Сяо Синчэня с этим унылым пнем ждала лишь смертная скука? Разве ради этого он спустился со своей горы?!       Все так восхваляли их дружбу, что Сюэ Ян тогда поклялся рассорить этих святош. И надо же, все оказалось так просто, даже скучно немного. Одна маленькая неприятность — и Сун Лань послал Сяо Синчэня далеко и навсегда, не пожелав даже слышать о нем.       «Не отдай Сяо Синчэнь тебе тогда глаза, ты бы проклинал его до конца жизни вместе со мной, не так ли?»       Как мог Сюэ Ян оставить Сяо Синчэня ему?! Как?       — Уйдем через крышу. Отведем его за город к старому кладбищу, где я положу конец этому раз и навсегда.       «Нет уж, говнюк!» — Сюэ Ян выдохнул, он ждал этого слишком долго. — «Я не оставлю Сяо Синчэня тебе. Он поплачет над твоим трупом и переживет!»       Амулет над дверью был готов взорваться в любой момент. Сюэ Ян отсыпал туда весь жемчужный порошок, что у него был, планируя устроить большой бум, если что-то пойдет не так. Конечно, умирать в один день с Сун Ланем неприятно, но после всего, что было между Сюэ Яном и Сяо Синчэнем в последние дни, он больше не мог игнорировать свой природный эгоизм.       — Вы что… просто казните его? Надо доложить хотя бы старейшине Аню… — начал было Смазливый, но его прервал второй.       — Даочжан Сун, Сяо Синчэнь идет сюда.       И Сюэ Ян, и Сун Лань одновременно обернулись к окну. В отличие от гребаного даоса Сюэ Ян не мог подойти и посмотреть, зато тот поспешно обернулся к своим соплякам.       — Стойте тихо, ничего не делайте и не говорите. Я отправляю Сяо Синчэня домой.       Под их ногами возникло построение — барьер, который делал их не просто невидимыми для глаз, но неощутимыми для чужой ци.       Проклятье!       План со взрывом отменялся. Сюэ Ян не хотел, чтобы Сяо Синчэнь пострадал, кинувшись защищать своего дружка. Выбраться из пут тоже не выходило: он попытался вытащить хотя бы руку, но веревки в ответ сжались сильнее, а Высокий дернул его за локоть.       — Стой смирно. Наш храм достаточно настрадался из-за тебя. Даочжан Сяо был добр к нам, мы не позволим ему навредить.       — Но разве правильно устраивать самосуд, шисюн? — Смазливый говорил шепотом, пока со стороны коридора слышались шаги и голоса даосов.       — Тихо, — Высокий только шикнул на него, когда дверь в комнату распахнулась, и плотнее прижал лезвие меча к шее Сюэ Яна.       Умирать при Сяо Синчэне, захлебываясь кровью, Сюэ Ян вот вообще не хотел. И если уж на этот раз избежать смерти никак не удастся, он предпочел бы, чтобы его убили за городом на кладбище, а не перед даочжаном.              

***

             Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Сяо Синчэнь готовился к разговору с Ян Сином и никак не ожидал, что коридор ему перегородит Сун Лань.       — Синчэнь? — голос у друга был напряженным, но на этот раз в нем хотя бы не звучала неприкрытая злость, как ночью.       И все же это было не к добру.       — Что ты здесь делаешь?       Чутко прислушиваясь, Сяо Синчэнь пытался уловить в голосе друга все, что не мог увидеть.       — Мы получили наводку на человека, который выпустил злых духов на окраине города этой ночью.       Голос Сун Ланя звучал уверенно и несколько устало, будто вопросы Сяо Синчэня после тяжелой бессонной ночи были лишними.       Вот как.       Может, раньше Сяо Синчэнь и поверил бы в такое совпадение, но не сегодня. Очевидно, что Сун Лань здесь был из-за Ян Сина — и то, что он нашел его так быстро (за каких-то несколько часов!), не сулило ничего хорошего.       — Что ж, желаю удачи с его поиском, — Сяо Синчэнь надеялся, что его лицо осталось спокойным, хотя внутри каждый меридиан его тела звенел от напряжения, а сердце обливалось горькими слезами.       Как они дошли до такого? Как получилось, что они, двое друзей, стоят здесь и врут друг другу в лицо, пытаясь делать вид, что все нормально? Но раз начав, Сяо Синчэнь уже не мог остановиться. Это вранье и недоговорки сплетались в какой-то невообразимый кокон, готовый вот-вот лопнуть и наконец обнажить правду. Пугающую, болезненную, но такую нужную им всем, разве нет?       Пройдя мимо Сун Ланя, он направился к комнате Ян Сина.       — По нашим данным он жил в этой комнате, но, когда я пришел, номер был пуст. Постоялец съехал.       Рука Сяо Синчэня застыла у ручки двери. Он на мгновение стиснул пальцы в кулак.       — Может, хватит, Цзычэнь? Я уверен, что это был не он.       — Отчего ж тогда он сбежал? — в голосе Сун Ланя звучало едва ли не злорадство: Сяо Синчэнь никогда не слышал от него такого.       Если Ян Син в самом деле уехал сразу после их расставания, значит, Сяо Синчэнь опоздал. Возможно, он еще мог догнать его, расспросив постояльцев и соседей, но он скорее потеряет время, чем сможет отыскать заклинателя, который не желает, чтобы его преследовали.       — Я хочу сам убедиться.       — Синчэнь!       Но Сяо Синчэнь уже распахнул дверь и шагнул в комнату, расширяя поле своей ци насколько это возможно. В комнате в самом деле было пусто. Он не ощущал ни людей, ни каких-то чар светлых или темных. Предметы были на своих местах, ничего не валялась на полу под ногами и не было разбито в драке.       Сун Лань вошел следом за ним.       — Что ты хотел здесь найти? Почему ты мне не веришь? — он попытался схватить Сяо Синчэня за руку, но тот ловко увернулся, сделав несколько шагов к центру комнаты и уходя от чужих прикосновений.       Последнее, чего ему хотелось, это чтобы Сун Лань сейчас его трогал. Если Ян Син в самом деле ушел, то теперь Сяо Синчэню было очевидно, что сделал он это из-за Сун Ланя. Какие бы распри ни были между ними, Ян Син даосу был больше не соперник.       — Цзычэнь, — голос Сяо Синчэня звучал устало, — почему ты так поступаешь со мной?       Сун Лань больше не предпринимал попыток подойти.       — О чем ты? — его голос потерял часть дружелюбия, став настороженным.       — Я действительно не рассказал тебе о своем новом друге, но я имею право на личную жизнь — такое же, как и ты. Я думал, мы разрешили это недоразумение, но теперь понимаю, что нет, — и прежде, чем Сун Лань ему ответил, Сяо Синчэнь припечатал: — Почему ты не сказал мне, что мы с этим человеком были знакомы?       Он блефовал, но друг не видел выражения его лица.       — Что? — на этот раз Сун Лань был застигнут врасплох. — Он тебе что-то рассказал?       — Какая разница? Его тут нет. Ты мне скажи, Цзычэнь, что вы не поделили? Зачем ты сюда пришел?       Сяо Синчэнь сделал несколько шагов вперед, не в силах устоять на месте. Он не хотел ругаться с Сун Ланем, ему горько было осознавать, что их дружба зашла в тупик. Не зная всей правды, он не мог осудить ни Сун Ланя, ни Ян Сина, но сердцем был на стороне последнего, не представляя, что человек, который с горечью вспоминал о ссоре со своим близким, который сделал все, чтобы развлечь его, который готов был пострадать за его улыбку, и почти похитил его, чтобы отвести на праздник, мог иметь подлые, корыстные мотивы и причинить Сяо Синчэню какое-то зло. Пытаясь вставлять палки в колеса их отношениям, Сун Лань выставлял себя в дурном свете, и Сяо Синчэнь никак не мог больше считать, что тот делает это из-за заботы о нем, а не ради каких-то личных целей.       Он вдохнул глубже, боясь, что от переживаний снова разболится голова, и застыл. В воздухе витал тонкий, едва уловимый запах крови, как от свежей царапины.       — Синчэнь, я… — Сун Лань замямлил, потом взял себя в руки. — Этот человек… Я в самом деле знал его… когда-то мы с ним пересекались. Я узнал его лицо. Он негодяй! Подлец! Я не хотел говорить тебе, думал, он убрался из города насовсем. Поверь мне, я знаю его, он бы причинил тебе боль, воспользовался тобой, одурачил. Такие как он не способны на человеческие чувства, это тварь в облике человека.       — Ну, хватит! — Сяо Синчэнь отмахнулся от чужих слов рукавом, чувствуя, как краснеет лицо.       Пока он лихорадочно оценивал обстановку, пытаясь понять, откуда пахнет кровью, Сун Лань подлил масла в огонь. Так значит, догадки Сяо Синчэня о знакомстве и личных мотивах друга были верны. Отчего же Сяо Синчэнь никак не мог поверить ни одному его слову?! Если такой благородный человек, как даочжан Сун, называл кого-то бесчеловечной тварью и говорил о нем с такой ненавистью, этот человек в самом деле не мог быть хорошим. Но все, что знал Сяо Синчэнь о Ян Сине, шло вразрез с услышанным.       И пахло кровью…       Кровью Ян Сина… Больной проклятой кровью заклинателя, страдающего от истощения ци.       Сун Лань продолжал что-то говорить, кажется, все больше распаляясь, когда Сяо Синчэнь осознал, что запах был слишком свежим.       Ян Син был здесь.       От осознания этого факта, Сяо Синчэнь почувствовал, что его сердце начинает биться быстрее, а разум — работать с удвоенной скоростью. Если Сун Лань застал Ян Сина врасплох, то мог обездвижить и спрятать в пространственном кармане. Такое поле ненадолго скрывало человека от чужих глаз и ушей, прятало даже его ци, но заклинателями использовалось крайне редко, ведь большая часть высокоранговой нечисти могла найти жертву по запаху. Сяо Синчэнь, лишенный зрения, стал крайне чувствителен к запахам, особенно крови. Сун Лань, пробывший слепым очень недолго, просто не мог этого знать, а почитая Сяо Синчэня за калечного и вовсе не мог представить, что тот может ориентироваться порой лучше зрячего.       Неужели ему придется драться с Сун Ланем?..       — Все, что я делаю, это ради твоего же блага, Синчэнь, ты слушаешь? — Сун Лань сделал несколько шагов в его сторону. — Не я тут злодей!       Сяо Синчэнь подошел к окну, выглядывая наружу и делая глубокий вдох.       — Прости меня, Цзычэнь, — он сказал это негромко, но все в комнате услышали.       А потом ударил по механизму ловушки, одновременно вызывая порыв ветра.       Жемчужный порошок ураганом разлетелся по комнате, обличая все, что было скрыто. И, если «увидеть» связанного Ян Сина под конвоем двух адептов клана Сяо Синчэнь ожидал, то вот почувствовать поток мощной иньской энергии, идущей от Сун Ланя, — нет.              

***

             Глядя на Сяо Синчэня, растерянно замершего посреди пустой комнаты, Сюэ Ян захотел взвыть. Сун Лань выставил все так, будто «Ян Син» снова сбежал, не попрощавшись, да еще и навешал на него какого-то дерьма со злыми духами. Смех, да и только, любой злой дух сейчас сам бы сожрал Сюэ Яна с потрохами!       Когда Сяо Синчэнь сказал, что они в прошлом были знакомы, не только у Сун Ланя сердце провалилось в пятки. От неожиданности Сюэ Ян дернулся — лезвие меча, прижатого к его шее, оставило на коже глубокую царапину, — но прежде, чем счастье и страх успели взять свое, Сюэ Ян понял, что его любимый даочжан всего лишь блефует.       «Ты кое-чему научился у меня, звездочка моя. В этом мире не прожить одним честным словом…»       А потом их взгляды с Сун Ланем встретились, и изо рта последнего полилось все то дерьмо, что он припас для Сюэ Яна, да не успел выплеснуть. Возможно, в другой день Сюэ Ян лишь закатил глаза в ответ на эту тираду: кем его только не называли за всю-то жизнь. Но Сун Лань лил это в уши Сяо Синчэня, завираясь и пытаясь выставить себя святым, при этом от злости у него разве что глаза не лопались.       У Сюэ Яна тоже было что рассказать о нем Сяо Синчэню, но он был нем и связан, и мог лишь смотреть, как Сяо Синчэнь все больше бледнеет, медленно продвигаясь к окну.       «Не слушай его, звездочка моя. Я бы никогда тебя не тронул. Один раз я тебя обидел, и мне не понравилось…»       Вообще-то всем приговоренным к казни давалось последнее слово, но Сун Лань его и этой возможности лишил! Не стал бы Сюэ Ян оправдываться, ведь он в самом деле был тем еще безжалостным говнюком (зато хоть не скрывал это под маской благородства). Он бы просто…       Додумать последнюю мысль Сюэ Ян не успел, во все глаза таращась на то, как ладонь Сяо Синчэня активирует механизм ловушки.       Пока в голове Сюэ Яна от неожиданности зазвенело, остальные пришли в движение. Порошок уничтожил построение, обсыпав и его самого, и двух сопляков с головы до ног. Но Сюэ Ян смотрел не на это — на лице Сяо Синчэня проступили огненно-черные символы печати.       Сюэ Ян подался вперед. Хватка на его плечах ослабла, даосы не ожидали подлой атаки от своего собрата. Он хотел выбить из рук Высокого щенка меч, но понял, что это уже не требуется, –юный монашек направил лезвие на другого человека.       — Даочжан Сун! Что это такое?       Тигриная печать, доселе спрятанная где-то в одеждах Сун Ланя, проявила себя черной аурой, распространяя вокруг своего хозяина щупальца иньской энергии.       Сначала послышался звук меча, вынимаемого из ножен, а потом голос Сяо Синчэня:       — Цзычэнь, это что — тигриная печать?       Он не мог не узнать ее: энергия была слишком тяжелой для обычного темного артефакта.       — Даочжан Сяо, что у вас на лице? — Смазливый тоже обнажил клинок, не зная в кого целиться: два даоса и Сюэ Ян — выглядели один подозрительней другого.       Сяо Синчэнь коснулся своей щеки, но даже, если он ощущал лежащую на нем печать, не мог ничего с ней сделать. Острие Шуанхуа было направлено на темное пятно в комнате. Сюэ Ян хотел порадоваться, что в кои-то веки мечи даосов наставлены не на него, а вовсе даже на Сун Ланя, но в этот момент губы Сяо Синчэня разомкнулись, и мир Сюэ Яна опрокинулся с ног на голову.       То, что Сюэ Ян не мог увидеть ночью, но мог заметить при свете дня! Замочная скважина, которую он был не в состоянии найти, раз за разом приходя к Сяо Синчэню ночью и рассматривая символы печати, пока тот спал! Единственное место, где печать, покрывающая голову Сяо Синчэня, размыкалась, трескаясь как половинки ореховой скорлупы, — это его разомкнутые губы.       Уста Сюэ Яна были запечатаны заклинанием медальона, но только он мог сказать Сяо Синчэню все, что было нужно, не используя при этом ни единого слова. Как он мог быть настолько тупым?!       На этот раз он не мог просрать свой единственный, самый последний шанс. Это точно его убьет, но не все ли равно? Главное, что Сяо Синчэнь все вспомнит и, если пожелает, успеет вернуться в город И и спасти его жалкого двойника!       Даосы о чем-то ругались, молодняк совсем растерялся, и Сюэ Ян воспользовался суматохой. Вырвал из рук Смазливого меч и резанул по веревкам, освобождаясь. Сун Лань швырнул в его сторону сферу темной энергии, но Сюэ Ян успел перекатиться в сторону, уходя от атаки. Ему помог Шуанхуа, раздался грохот, прикроватный полог рухнул на головы Сун Ланю и Смазливому даосу, попавшемуся под ноги своего учителя.       Он успеет. Ему нужно всего несколько мгновений.       Сяо Синчэнь оказался перед ним: пораженный, слегка испуганный.       — Ты в порядке?       «Более чем!» — на письмо на руке не было времени.       Ладонь Сюэ Яна легла на теплую щеку Сяо Синчэня, и красно-черные символы вспыхнули от его прикосновений. Он должен был закончить то, что не успел сделать ночью. Будь проклят этот Сун Лань с его печатью и вечным желанием сунуть нос в чужие дела! Сюэ Ян готов умереть за то, чтобы Сяо Синчэнь хотя бы узнал правду!       Позади взревели, темная ци закружилась по комнате, но Сюэ Ян подался вперед и прижался к губам Сяо Синчэня, сминая их в столь долгожданном поцелуе. Он хотел этого так давно, что никаких мгновений, минут и даже часов не хватило бы, чтобы насладиться сполна. Губы Сяо Синчэня были слаще любой конфеты, и глупо было осознавать, что он когда-то мечтал о дурацких сладостях. Вот единственное, о чем мог мечтать Сюэ Ян! Нежный, влажный, мягкий рот, который раскрылся ему, позволяя приласкать себя прямо на глазах у этих святых идиотов. Ради этого стоило ждать столько лет, пройти тысячи ли, вытерпеть всю ту боль, которая выпала на долю Сюэ Яна. Ничто не могло быть напрасно, когда Сяо Синчэнь оказался в его объятьях, позволил поцеловать себя, прижался к нему в ответ, прося не останавливаться.       Он заметил это краем глаза: тонкая белоснежная трещина, ползущая сквозь построение, разрушающая символы заклятья один за другим. Она тянулась от их сомкнутых губ, морозным узором сползая с уст Сюэ Яна вместе с его печатью немоты, вместе с остатками его ци. Наверное, он мог бы услышать, как трескается его золотое ядро, разрушаясь вместе с печатью, вместе с медальоном, осыпающимся осколками под одеждой.       Раз так — хорошо. Значит, ему удалось поменять что-то в судьбе Сяо Синчэня. В последний раз…       Может, умирать от меча в грудь было больно, но от поцелуя — точно нет. Его рука скользнула в рукав Сяо Синчэня, вынимая талисман перемещения и вкладывая его в ладонь даочжана. Сюэ Ян хотел бы, чтобы их поцелуй длился вечно, никогда не отрываться от губ Сяо Синчэня, не покидать его отчаянных теплых объятий. Он должен был сделать это первым, чтобы сказать то, что не успел.       Наконец-то своим голосом.       — Я люблю тебя, звездочка моя.              

***

             Шуанхуа в руке Сяо Синчэня дрожал, реагируя на присутствие в комнате темной энергии. Сяо Синчэнь никогда не сталкивался… нет, думал, что никогда не сталкивался с тигриной печатью, но узнал ее, даже не видя. Щупальцы злой ци, вышедшей из-под контроля и расползающейся по комнате, резонировали с чем-то в его собственном теле.       — Даочжан Сяо, что у вас на лице? — крикнул один из молодых адептов, находящихся в комнате, и Сяо Синчэнь коснулся собственной кожи.       Очевидно, порошок обнажил что-то, связанное с проклятьем и потерей памяти, но сейчас было не до этого.       — Цзычэнь, отложи тигриную печать. Не знаю, как она у тебя оказалась и что происходит, но чувствую, что ты попал под ее влияние…       — Влияние? — голос Сун Ланя звучал так неестественно, что Сяо Синчэнь с трудом узнавал в этом злом шипении своего друга. — Кто бы говорил, Синчэнь! Этот мерзавец одурманил тебя! Дважды! А ты наставляешь меч на меня, считая, что я должен вот так просто отпустить его, забыть все, что он сделал со мной, с тобой, с моим храмом! Только потому, что ты с ним спал?!       Кровь отхлынула от лица Сяо Синчэня. Ему пришлось собрать в кулак все силы, чтобы тьма не начала кружиться и не поехала из-под ног. Сун Лань не назвал имени, но разве все не было очевидно? Отворачиваться от правды, когда тебе швыряют ее в лицо, было бессмысленно, но не разобравшись во всем до самого конца, Сяо Синчэнь не был готов так просто отступить.       — Эй! — раздался крик одного из молодых адептов, послышался звук рассекаемых пут.       — Я не позволю тебе уйти! — Сун Лань практически взревел, и у Сяо Синчэня было лишь мгновение на принятие решение: Шуанхуа рванулся вперед, сбивая заряд темной энергии.       От столкновения оружия и чужой ци что-то сломалось, раздался треск и крики. Он лишь надеялся, что никто не пострадал.       — Ян-Ян!       Его схватили за плечи.       — Ты в порядке? — Сяо Синчэнь слепо уперся ладонью в чужую грудь, убеждаясь, что Ян Син… нет, Сюэ Ян (это с трудом укладывалось в голове, но времени на душевный кризис совсем не было) не ранен.       Он хотел перехватить пальцы Сюэ Яна, чтобы тот мог ответить, но чужая ладонь ласково коснулась его щеки, и все замерло на полувздохе. Где-то далеко в темноте закричал Сун Лань, что-то грохотало, энергия тигриной печати билась о стены крохотной комнаты, но Сяо Синчэнь оказался отгорожен от всего этого невидимым барьером. Горячие губы Сюэ Яна прижались к его — настойчивые, требовательные… Сяо Синчэню оставалось лишь принять чужие чувства. Сюэ Ян целовался словно в первый и последний раз, ласкал жадно и нежно одновременно, одной рукой обнимая Сяо Синчэня за талию, а второй что-то хрустящее вкладывая в его ладонь.       …Как долго, оказывается, Сяо Синчэнь хотел этого. Снова поцеловаться с Сюэ Яном, отдаться ему, позволить их телам, их ци соединиться в одно целое. Как сильно его тело желало, чтобы эти руки снова проскользнули под одежды, огладили, приласкали, зарылись в волосы. Лежать с ним в похоронном доме в обнимку, пока по крыше стучит летний дождь; гулять по лесу, держась за руки, и слушать городские сплетни, которые он принес с рынка; вместе ужинать, учить А-Цин готовить, читать перед сном, танцевать на празднике, смеяться и пить вино…       Его воспоминания вернулись! От нахлынувших чувств Сяо Синчэнь едва не рассмеялся. Сюэ Ян разорвал поцелуй, его большой палец скользнул по щеке Сяо Синчэня и прежде, чем даочжан успел что-то сказать, тот прошептал ему в губы:       — Я люблю тебя, звездочка моя.       А через мгновение в руках Сяо Синчэня осталась лишь пустота.       Тишина в комнате была столь оглушающей, что Сяо Синчэнь подумал, что оглох. Он бестолково вытянул руку вперед, обшаривая воздух, вновь расширил поле своей ци.       — Сюэ Ян?       Ему никто не ответил.       Навалившееся осознание было похоже на волну — огромную, шумную, погребающую под собой жалкое крохотное человеческое существо.       Город И… Их счастливая жизнь с Сюэ Яном и А-Цин… Похоронный дом… Конфеты… Пряди волос, которыми Сяо Синчэнь в тайне связал их с Сюэ Яном разумы… Их единый путь самосовершенствования… Весенний праздник… Планы… Потом пришел Сун Лань… Потеря памяти и путешествие в Байсюэ… Странные сны… И то, как Сяо Синчэнь решил, будто умер… Духовная ловушка, в которой оказался Сюэ Ян… Путь в город И, обратно! Сяо Синчэнь вернулся, а потом…       Лезвие Шуанхуа замерло у чужого горла в каком-то миллиметре, не позволяя Сун Ланю сделать то, что он собирался.       — Не подходи ко мне, Цзычэнь, — в голосе Сяо Синчэня звучал холод.        Температура воздуха в комнате упала на десятки градусов, и молодые адепты охнули. Сяо Синчэнь не видел, но знал, что от него во все стороны по полу, потолку и оконной раме начал расползаться морозный узор. Под натиском холода Сун Лань сделал несколько шагов назад, прекрасно зная, как опасна может быть сила Шуанхуа.       — Сюэ Ян… — Сун Лань попробовал снова, но, честно говоря, Сяо Синчэнь был сыт по горло их беседами.       Когда-то он и представить себе не мог, что наставит меч на ближайшего друга, а теперь Шуанхуа даже не дрогнул в его руке.       — Ты одержим, — Сяо Синчэнь медленно надвигался на даоса, оттесняя его от молодых адептов, не представляя, чего вообще можно ждать сейчас от этого человека. — Ты дважды околдовал меня, забрав мою память, столкнул меня с лестницы, использовал тигриную печать ради личной мести, лгал мне, старейшинам, да вообще всем! Цзычэнь, ты сошел с ума?! — его голос все-таки дрогнул.       Как мог этот человек, когда-то преисполненный благородством, идущий по светлому пути дао, его лучший друг дойти до такого?!       — И этот вопрос мне задаешь ты, Синчэнь? После того, как ты сошелся с Сюэ Яном и просил на коленях о его помиловании? Ты забыл, что он сделал? Так сходи в зал предков и посмотри сколько там памятных табличек! — с губ Сун Ланя вдруг сорвался безумный смешок. — Ах, прости, я совсем забыл. Ты ведь не видишь! Но и в этом тоже виноват Сюэ Ян!       — Мы сейчас говорим не о нем, а о тебе! Поступки Сюэ Яна не дают тебе права творить собственные бесчинства, Цзычэнь! Ты видел, что он делал, когда был владельцем тигриной печати, и думал, что сможешь одержать верх над столь злым творением? Посмотри, в кого ты превратился!        Сяо Синчэнь ощущал, что его начинает бить дрожь: Сюэ Ян остался в городе И, запертый не только в гробу в подвале, но и в ловушке своего разума, а Сун Лань с тигриной печатью настолько силен, что у Сяо Синчэня может и не хватить сил противостоять ему. Талисман перемещения жег кожу на ладони, но даочжан не мог бросить обезумевшего заклинателя с молодыми адептами и сбежать: он нес ответственность и за их жизнь тоже. Кто знает, что тот сделает со свидетелями, если когда-то он не пощадил даже своего друга.       — Что ж… — в голосе Сун Ланя звучала обреченная решимость. — Я и не надеялся, что ты одумаешься. Я хотел помочь тебе, Синчэнь, хотел, чтобы все было как раньше, чтобы ты был счастлив и мог осуществить свою мечту… нашу мечту…       — Только ты забыл спросить, чего хотел я, Цзычэнь! Четыре года прошло… В городе И у меня была семья!       Губы Сяо Синчэня дрожали, он с трудом удерживал Шуанхуа твердо в руке. Сейчас не время было поддаваться эмоциям, но нервы Сяо Синчэня звенели на пределе.       Какое-то время Сун Лань молчал, а потом раздался звук обнажаемого клинка.       — Раз так, и ты считаешь Сюэ Яна своей семьей, то не жди от меня пощады.       Нет горше ситуации, когда друг идет на друга с мечом, но Сяо Синчэнь не собирался сдаваться, принимая боевую стойку. Они уже готовы были броситься в бой, когда из дверей раздался голос старейшины Аня.       — Цзычэнь! Сейчас же прекрати это и объяснись! Почему от тебя веет темной энергией?       — У него тигриная печать! Он заколдовал гэгэ с помощью нее! — откуда-то из-за спины старейшины раздался звонкий голос А-Цин.       — Что? Тигриная печать?.. Сюэ Ян…       Судя по голосам, в коридоре собралась целая толпа даосов. Занятые руганью друг с другом, Сяо Синчэнь и Сун Лань не заметили, что постоялый двор уже некоторое время был заполнен не просто зеваками из соседних номеров, а даосами из Байсюэ.       — Старейшина, — Сун Лань опустил меч и обернулся, но Сяо Синчэнь его прервал.       Раз уж здесь адепты храма, он может уйти. Сюэ Ян и так достаточно пробыл взаперти. Сяо Синчэнь не мог заставлять его ждать ни одной лишней минуты.       — Старейшина Ань, я вынужден уйти. Пожалуйста, позаботьтесь об А-Цин.       И не дожидаясь ответа, он активировал талисман перемещения.              Окраина города И встретила Сяо Синчэня привычной тишиной. На этой улице жилым был лишь их похоронный дом, а теперь и в нем стояла по понятным причинам тишина. Даочжан приземлился посреди улицы, рухнул на одно колено, упираясь концом меча в землю и какое-то время был вынужден простоять так, переводя дух. Все вокруг кружилось от использования большого количества ци и скачка на столь большое расстояние.       — Сюэ… Ян…       Он с трудом поднялся, но уже через несколько мгновений бросился к похоронному дому со всех ног, едва поспевая за колотящимся в груди сердцем.       Прошло так много времени! От одной этой мысли разум Сяо Синчэня захлебывался паникой.       Будучи в ловушке лишь несколько недель, Сюэ Ян был уверен, что пробыл в мертвом городе годы. Нынче времени прошло еще больше, а Сун Лань обещал Сюэ Яну жестокие муки и смерть раз за разом… Сколько прошло времени в ловушке на этот раз? Смог ли Сюэ Ян вообще так долго продержаться, пока Сяо Синчэнь жил в Байсюэ и ходил на свидания с его двойником? А если смог, то что стало с его разумом после столь долгих жестоких издевательств?       — Сюэ Ян! — Сяо Синчэнь влетел в дом, едва не споткнувшись об порог, и рухнул на пол, в тот же миг вонзая Шуанхуа между половиц. — Я здесь! Держись! Я сейчас тебя вытащу.       Во все стороны летели щепки, Сяо Синчэнь вкладывал в каждый удар свою ци, разрушая не только пол, но и печать, спрятанную с другой стороны. Одна доска, другая, третья…. Не обращая внимания на стесанные о лохматые углы пальцы, даочжан продолжал вскрывать пол, пока не образовался достаточно большой проем, чтобы можно было вытащить сквозь него человека.       Он спихнул тяжелую крышку в сторону и замер, боясь опустить руку и обнаружить, что тело в гробу на этот раз в самом деле мертвое. Ладонь Сяо Синчэня дрожала, когда он прижимал ее к чужой груди, чтобы нащупать движение ци.       Даньтянь Сюэ Яна был практически пуст, золотое ядро разрушилось и все, что осталось, — крохи ци, которые циркулировали по его холодному телу, поддерживая остатки жизни из последних сил. Едва ли Сюэ Ян сможет восстановить свое ядро, но он жив!       — А-Ян! — с трудом сдерживая рыдания, Сяо Синчэнь подхватил его под плечи, вытягивая наружу.       Тот наверняка не захочет очнуться в холодном гробу… Дома было тоже не жарко, стояла осень, без отопления помещение отсырело, и на полу было не теплее, чем под ним. Нужно было развести огонь, но для этого найти хворост и дрова, растопить печь, а у Сяо Синчэня не было на это времени. Он опустился на колени, стянул с себя верхние одежды и закутал в них Сюэ Яна, крепко прижимая к своей груди. Его тело было холодным и безжизненным, все еще скованным заклинанием.       — Держись, Ян-Ян. Я поделюсь с тобой ци, прежде чем снять печать.       Переместившись в город И, Сяо Синчэнь сжег немало своих сил, но оставить Сюэ Яна в таком состоянии было равносильно убийству. Когда печать будет взломана, его ци просто не хватит, чтобы запустить сердце и легкие и разогнать кровь по телу.       Так долго…       От мыслей о том, что случилось с Сюэ Яном за это время, сердце Сяо Синчэня начинало обливаться кровью. Он прижал пальцы к его виску и позволил своей энергии медленно, тонкой струйкой потечь в чужое тело, заполняя иссохшие меридианы живительной силой. Как бы ему ни хотелось действовать быстрее, Сюэ Ян и так никогда не имел больших запасов светлой ци, и в таком состоянии большая доза чужой силы могла навредить больше, чем помочь.       — Я здесь, Ян-Ян. Держись. Осталось немного потерпеть, и я вытащу тебя оттуда.       У него были с собой пилюли и настойка, которая поможет разогнать и разогреть застоявшуюся кровь. Хорошо, что Сяо Синчэнь, привыкнув к бродячей жизни, всегда носил с собой самое необходимое.       — Все уже позади, мой дорогой. Еще чуть-чуть, и все закончится.       По крайней мере, даочжан на это надеялся. Надеялся, что после стольких дней в ловушке Сюэ Ян не потерял рассудок… В теле ощущалась неприятная нервная дрожь, вызванная потерей сил, усталостью и осенним холодом — Сяо Синчэнь старался рассчитать свои силы так, чтобы хватило и передать Сюэ Яну, и сломать печать, и оказать ему первую помощь. Он надеялся, что старейшине Аню и остальным удалось обуздать тигриную печать и Сун Ланя. Потому что, если тот явится в город И, решив убить их с Сюэ Яном, едва ли даочжан сможет справиться.       Возможно, лучшим решением было сразу же покинуть город или хотя бы спрятаться, как только Сюэ Ян придет в себя.       Сяо Синчэнь перервал передачу ци и коснулся пальцами чужого запястья: поток энергии в меридианах был слабым, но стабильным. Он провел ладонью по волосам Сюэ Яна, приглаживая растрепавшиеся пряди и с трудом заставил себя улыбнуться.       — Я иду к тебе.       И провалился в духовную ловушку.