2. внутренняя обвязка
7 мая 2022 г., 23:37
***
Слава богу, что при всей своей холодности мать понимала, что для дела, для будущей работы нужна страсть. И, наблюдая с вершины своего ледяного пика за учёбой сына, она была удовлетворена его высокими баллами по всем — даже по физкультуре! — предметам. Только она не представляла, какое направление он выберет, чтобы заниматься делом жизни. Уж точно не физкультурой… Выглядело так, что он не тянулся ни к чему. Ровно и равнодушно-тщательно занимался всем, чем положено заниматься. Японский язык у него с детства на уровне разговорного: дедушка и мама владели им досконально и часто целый день общались с мальчиком на токийском диалекте. В долгосрочных образовательных целях. В шесть лет одновременно с учебой и изучением корейского он штудировал японские иероглифы обеих азбук. И куда ж без английского? В результате — блестящий уровень владения всеми тремя языками. Если бы мать знала, на что уходит почти всё свободное время сына, а также часть его сна, то она бы очень удивилась. Безусловно, она бы никак не выказала своего чувства и скорее всего сразу трансформировала его в осуждение. Ведь не о таком увлечении для Тэ она могла бы думать. Она не заснёт, пока не услышит, что взрослый сын вернулся с вечеринки. Первой за его семнадцать лет. Её не пугало, что у Тэхёна не было приятелей — что в этом странного? У неё тоже нет друзей, только коллеги. Да и то штучные, с которыми она может стоять примерно на одной интеллектуальной ступени. Этого вполне достаточно. Она всегда держалась чуть в стороне от говорливых сотрудниц и от привлекательных молодых лаборантов. Наверное, их японское имя настораживало. Особенно если понимать его значение. Родители этим словом буквально поставили тавро на её груди: Наоки, честное наказание. * До некоторых пор от отсутствия приятелей не страдал и Тэхён. Но после странного для него эпизода с девушкой и непотерянной девственностью, ему было необходимо с кем-то настоящим и живым обсуждать мысли, которые волновали его и никакими верёвками не желали усмиряться. В первый день учёбы Чим сам подошёл к Тэ и помог с началом разговора: — Ну, как ты себя вёл? Отдал девушке свой цветок? — поиграл он бровями. — Чимин, ты стра-ашно поэтичный, но цветок — это, скорее, у девушки. А у нас с тобой некий пестик, должен признаться, — задумчиво запутал следы Тэхён. — Это непринципиально. Я же про другое спрашиваю, друг мой. — Я понимаю. У меня возникли проблемы. Чимин молодец: он прочитал по выражению лица и безэмоциональности фразы скрываемую болезненную суть. — Что-то случилось? — сразу изменил он интонацию и понизил громкость голоса, внимательно следя за Тэ. — У тебя есть время, чтоб это обсудить? — деликатничает тот. — Для тебя? Ну ты даёшь! — чуть обиженно фыркает друг. — Конечно, есть! Давай дунем в кафе, заодно и пообедаем. Тяжело далось признание. Тэ ясно понимал, что рискует. Но тщательно отбирая слова, он смог донести до Чима, что ничего против девушек не имеет, но при этом ничего не может поделать со своей идиосинкразией на запах. Ему бы самому впору парфюмером стать с таким-то чувствительным носом… Чимин некоторое время негромко барабанил по столу. — Суп остынет, Чим, — напомнил Тэхён. — Даже скорей всего… Я его съем, как месть — холодным. — Я балдею с твоей образности. — Я рад. Но не рад, что ты… м-м-м… Ну, ты понял. — Понял, — пьёт свой чай понимающий и непонимающий Тэхён, — и ведь в чём суть: я очень люблю рассматривать женские тела, рисовать их, мне понравилось целоваться и ласкать её руками. Но секс невозможен, чтобы не ощущать запахов! А блевать каждый раз как-то неприлично… — Ты сам диван отмывал? — Конечно. Я люблю, чтобы было чисто. — Спасибо, — Чим, наконец, смог есть. — Стой! Что ты сказал про рисовать женские тела? — Рисовать женские тела я люблю, — ясным голосом повторил Тэ. — А почему я не видел? — А мы когда-нибудь говорили с тобой про хобби? — М-м-м… Пожалуй, что нет. Начнём? Do you have a hobby Tae? — А зачем по-английски? — Выпендриваюсь! Это ж и коту понятно! — Да, у меня есть хобби. I have a hobby. Я бы даже употребил это слово во множественном числе. — Hobbies? Хоббей? — Да, примерно, — улыбается Тэ, — я люблю рисовать и завязывать узлы. Чим моргает очень выразительно. Огорошено. — Ну, допустим, рисовать — тут мне понятно, но узлы… Это интересно? — Безумно! — неожиданно горячо восклицает его друг. — Смотри. — Он недолго копается в аккуратном рюкзаке и вытаскивает обычный белый шнурок. — Видишь? — Да! — очень убедительно кивает Чим. — И…? — Считай до двадцати в темпе секунд. Старт! — Раз, два, три… — старается Чимин, с интересом наблюдая молниеносные манипуляции тонких пальцев, в которых словно летает простой шнурок от какой-нибудь банальной кроссовки. — … двадцать пять, двадцать шесть… — Всё. — Ой. Это что? Какой брелочек симпатичный, — тянет он руку к изящному круглому многослойному узелку. — Это обезьяний кулак. Так называется узел. Не сдавай меня в Гринпис — ни одна обезьяна при его изготовлении не пострадала, — без улыбки замечает Тэ. — Подаришь? Очень красиво! — искренне восхищён Чимин. — Держи. Этот узел я недавно научился делать, а так я всякие узлы люблю вязать — и морские, и альпинистские. Они меня успокаивают. — Н-да… Честно говоря, не слышал о таких хобби. А что с рисованием? Ты никогда не признавался, что любишь рисовать. Пейзажи? Каллиграфия? — Ты обещаешь не ржать? — Тэ-э! Карикатуры? Комиксы? — предполагает Чимин. — Отчасти. Хентай. — Ва-ау! Вот это нифига себе… Покажи! Чимин уже знал, что Тэ не очень жалует, когда он матерится, но никакие слова не смогли выразить восхищения, кроме протяжного шепотом «охуе-е-еть». Тэхён действительно потрясающе красиво рисовал эротику: выразительно, детально, возбуждающе… Чимин заворожённо перелистывал скетчбук, поражаясь мастерству своего удивительного приятеля. Было у него, конечно, подозрение, что Тэ очень необычный человек, но чтобы вот такой круглый отличник, нелюдимый девственник рисовал такое крутое порно?! Не, ну точно охуеть! — Тэхён-и, ты сделал мне ночь. Я буду дрочить безудержно, вспоминая твои хентаи, — на все лады хвалил Чим, страницу за страницей рассматривая истории в рисунках, — не понял… А это что? — Где? — перегибается через стол Тэхён, к тому времени уже углубившийся в мысли, созерцая свои петли и узелки. — А-а… Это яой. — Я знаю, что это, детка, — строго говорит Чимин. — Тебе нравится рисовать и парней? Парней-геев? — Да, мужские тела тоже рисовать интересно. И гейское порно тоже… — Тэхён снова опасно кренится и боится упасть в глазах единственного друга. — Ким Тэхён, гм-гм… — Чим встаёт из-за стола, застёгивает пуговицу на пиджаке, поправляет узел галстука и аккуратнее приглаживает волосы. — Сегодня ты получаешь медаль за самое большое потрясение моего выпускного года в школе! — Президент класса эпично трясёт руку награждаемого. Тэ смеётся, но отвечает на торжественное рукопожатие: — Сегодня первый день нашего выпускного года, а вдруг кто-то тебя впечатлит ещё больше? Мне что ж, придётся отдавать медаль? — Больше невозможно, я уверен. — Хорошо, давай своё золото. — Тэхён встаёт, выгибает грудь и строит соответствующее лицо: сдвигает брови, стараясь не улыбаться, а Чимин делает вид, что колет пальцы о застёжку воображаемой медали и шипит якобы от боли. — Готово, — оглаживает он пиджак друга, — поздравляю. — Спасибо. — А у тебя много таких блокнотов? — снова садится Чимин. — Очень. — Тебе надо это монетизировать! Верь мне: я много мангве смотрел, и среди них таких классных, как твои, мало. — Хм, не думал об этом, — признаётся Тэ. — Ты художник, тебе не положено об этом думать. Тебе нужен менеджер. Вернее, он у тебя уже есть. Только мне нужно чуть мозгами пораскинуть да полистать свои контакты. Уверен, я придумаю, как эту красоту пустить в широкие массы. Ты же не против? Как-то я забыл тебя спросить, прости. — В принципе, нет. Почему б не заработать на одном из хоббей? Чим задумчиво морщит лоб: — Мне всё-таки кажется, оно не склоняется. — Мне тоже. — Ну раз мы пришли к согласию, то думаю, тебе нужно взять псевдоним, потому что нельзя это — прости великодушно — блядство под твоим реальным именем публиковать. — Согласен. И определение, по идее, правильное — нечего скрывать. — Оу, мой девственный друг допускает обсценную лексику? — всплескивает руками Чим. — Да, в некоторых допустимых случаях. Но если ты будешь мне колоть глаза моей девственностью, то я тебя пошлю нахуй. Это был первый раз, когда Тэхён позволил себе крепкое словцо вслух. А Чим счастливо расхохотался. Но главное было в другом: то трепетное чувство, когда каждое твоё слово, каждое странное признание, которые ты смог себе разрешить озвучить, выслушивают, тебя принимают и стараются понять. Это Ким Тэхён испытал впервые за семнадцать лет. Вернее, за семнадцать лет и два месяца. * 22:13 Jim: придумал псевдоним? 22:13 Tae: ты нашёл канал, менеджер? 22:14 Jim: да, детка! танцуй! 22:14 Tae: не было такого уговора. я художник 22:14 Jim: ты зануда 22:15 Tae: не, «зануда» плохой псевдоним. какой-то беззубый 22:15 Jim: критикуя — предлагай 22:19 Tae: мне нравится Винсент Ван Гог 22:20 Jim: длинно. у него были дети? а то нам пришьют авторское право, всё такое 22:21 Tae: ван? вон? ви? 22:21 Jim: ви. 22:22 Tae: оk Тэ любит символы. И когда в 22:22 он утвердил своё новое имя, это показалось ему хорошим знаком. Особенно любил он за символизм странную японскую поэзию: такую завораживающую, эротичную, демоническую… На втором месте — их мультфильмы, которые предпочитал смотреть без перевода. Только раздражали его голоса, которые японцы так любили в опенингах: писклявые, нарочито детские, хотя явно слышно, что певица неубедительно пищит под маленькую. Что ему точно не заходит, так это стиль «лоликон» с его маленькими девочками, внезапно занимающимися сексом со взрослыми дяденьками. Лучше б эти лолитки продолжали наивно гулять и держать в руках своих плюшевых мишек… Наверное, поэтому и голоса зрелых девок, деланые под детей, его так злили. * За ужином в субботу мать спросила: — Тэхён, что тебе нравится? Твой последний год в школе должен подготовить тебя и к институту. Или к университету. Взвесить слова. — Мне нравится многое. — Про детерминизм ты знаешь. Сужай признаки, пожалуйста. Тэхён вздыхает и откладывает ложку: грибной суп-крем и очень яркие, как маленькие натюрморты, брускетты с авокадо и вялеными томатами он доесть не успел. Правду говорить не стоит. — Мне нравится история, математика, литература. Такой вот бунт. Химия ему не нравится ровно настолько же, как и названные математика с историей, но он тихо ненавидит химию за то, что её любит мать. — Гм. Математика? Это может быть связано с экономикой? — Да, возможно. — И вот так сейчас решается вопрос о его будущем? Экономика? Какая ещё экономика?! — А насколько тебе нравится история? — Ни насколько. Тэхён сказал это и пожалел, что умеет говорить. Как эти слова вылетели ещё до того, как он успел подумать?! Прощаемся с жизнью… — Не поняла тебя, — сделала мать глаза поуже и добавила какого-то змеиного шипа в голос. Повеяло не просто холодом, а могилой. Тэхён опустил голову и молчал. — Сын. — Да, мама. — Потрудись объяснить свои слова. Ты противоречишь сам себе. Ну вот что с ним происходит? Он почувствовал себя взрослым? Что он на самом деле хочет сказать матери? Руки под столом лихорадочно ищут успокоения, быстро вытащив из кармана дежурную верёвочку. — Я жду. — Мама, давай сократим вступительную часть. Ты не позволишь мне заниматься тем, что я люблю. Поэтому даже не трать время на выяснение. Я так понимаю, что ты хочешь, чтобы я был экономистом в вашей корпорации? Единственное, что выдало шок матери, была чуть большая бледность, которая проявилась даже через лёгкий макияж. А может и тяжёлый, потому что Тэ никогда не задумывался и не знал, сколько времени нужно женщине, чтобы сделать своё лицо настолько идеальным. Теперь он мог бы сказать «я жду», но это было бы слишком. Он оправился от своей внезапной смелости и сказал остальное, как приговорённый к казни. А что, собственно, ему сделает эта молодая — всего тридцать семь лет — и хрупкая женщина? Он настолько привык её слушаться, что моральный прессинг заставлял его скользить по накатанным рельсам: мать сказала — он услышал — сделал, как сказано. Все живы. А по сути-то он имел право голоса всё это время! И не пользовался им… Тэхён глубоко задумывается, не замечая, как останавливают свои движения пальцы, как повисает нить недоплетенной паутины покоя… Он мог проявлять свою силу, отстаивать свои интересы, но не делал этого. Почему? Расширившимися от озарения тёмно-карими глазами он смотрит на мать через стол. — Мама. — Да? — Почему я должен слушаться тебя? — Потому что ты мой сын. — Это не есть следствие нашей родственной связи. Я твой сын, поэтому возможно, что ты испытываешь ко мне какие-то чувства. Но почему ты считаешь, что я должен делать то, что ты мне скажешь? — Я… Я не могу тебе это объяснить. Так было между нами всегда. Просто всегда… — шепчет мать, ещё сильнее побледнев. — Мама! — встревоженно вскрикнул Тэ и постарался быстрее выскочить из-за стола и обежать его, когда мать стала явно валиться на бок. — Наоки! — воскликнула экономка, Дауль, подбежав и таким заботливым, словно привычным для неё жестом обхватила мать за талию и быстро расстегнула верхние пуговички строгой блузки. — Тэхён, помоги мне её уложить! Тэ с удивлением слушается женщину, голоса которой, как ему казалось, он не знал. Иногда она вела очень тихие переговоры с матерью: что-то по хозяйству, обсуждение меню или благодарность за работу. Обычно на такие слова та отвечала лёгким поклоном. А теперь… Тэхён уже взрослый, он всё понял. Он споро помог Дауль удобно разместить мать на кушетке здесь же в столовой и встал рядом. — Иди, мальчик, я сама справлюсь, — отпускает его женщина, ласково убирая волосы со лба матери и массируя её виски, — не волнуйся, с ней всё будет в порядке. Тэ молча запоминает картину: стройная женщина в тёмном платье и туго завязанном переднике сидит рядом с бледной красивой матерью. И как он за все эти годы не понял их близости?! О каком внимании со стороны матери он мог мечтать, если сам не видел и не замечал её жизни, что текла рядом с ним неизвестной рекой?.. Он медленно в задумчивости поднимается на второй этаж в свою комнату. И тут его пронзает ещё одна мысль: а как он относится к Чимину? К единственному своему другу? Да как последний эгоист! Вчера с удовольствием рассказав о себе, о своих хобби, он ни единым словом не поинтересовался об увлечениях самого Чима. Кошмар! Как так можно?! Тэ стоит посреди тёмной лестницы, поражённо узнавая себя… 20:15 Tae: Чим? 20:15 Jim: ау 20:16 Tae: do you have a hobby? 20:17 Jim: yes 20:17 Tae: расскажешь? 20:18 Jim: теперь ты обещай не ржать 20:18 Tae: обещаю! 20:19 Jim: не сегодня. не завтра. в понедельник;) 20:20 Tae: очень жду;) С этого вечера у Тэхёна началась следующая жизнь.
