Обезьяний кулак

***

      — Ко мне сегодня придёт Чимин.       Теперь в словах, адресованных матери, он не использует вопросительные интонации. После того разговора прошло два дня, и Тэхён смог для себя примерно определить метаморфозу, которая с ним произошла. Это было похоже на первый полёт, когда лётчик смог оторвать свою послушную машину от земли, и спрятавшиеся шасси, говорящие о покорности самолёта, единовременно и навсегда дают человеку понимание своего могущества. Только и лётчиком, и самолётом, и землёй был он сам: он взлетел, поднятый над самим собой своей новой силой и пониманием природы этой силы.       *       В понедельник он не пошёл в школу, поэтому Чим буквально за три минуты до начала первого урока позвонил и затребовал отчёта: заболел? проспал? нужна помощь? вызвать «службу спасения»? Ответы были последовательны и однообразны: «нет-нет-нет-нет». Просто Тэ сбрасывал старую кожу и ощущал, как его покрывают гладкие переливающиеся кольчужные колечки новой. Как это объяснить другу?       — Приди ко мне вечером, принеси задания. Сможешь?       — После семи смогу, у меня сегодня репетитор на репетиторе.       — Самое то. Учись прилежно, мальчик!       — Конечно, я… — Чимина прерывает трель звонка на урок. — Всё, пока, до вечера, — шёпотом прощается он.       Тэхён откидывается на спинку дивана и получше раскладывает в голове события. Внешних-то почти и не было. Но внутренние тектонические сдвиги ему нужно проанализировать… А потом всласть порисовать.              *       Мать ушла на работу раньше, чем он проснулся; экономка, ничего не спрашивая, подала ему обед. Объяснять кому-либо что-либо он не посчитал нужным.       Вечером Тэ решил прогуляться до прихода друга.       — Тэхён, — останавливает его на первом этаже мать. Она говорит совершенно без давления в голосе, чуть дотрагиваясь до его предплечья. Он удивлён, потому что слишком давно она себе не позволяла такой… ласки… Да, на мгновение Тэ почувствовал тепло человеческого прикосновения. И осознал, что ему захотелось, чтобы оно длилось чуть дольше, чем мгновение. Потому что как только он повернул вежливое лицо к матери, она отняла пальцы.       — Да, мама, — он говорит медленнее и громче, чем обычно, немного с вызовом.       — Ты можешь уделить мне немного времени?       — Конечно, — он удивлен тому, что видит: лицо матери с чуть заломленными бровями и подпухшими глазами, словно от слёз. Она может плакать? Наверное. Есть же у неё слёзные протоки. Он смотрит, совершенно не стесняясь этого жеста, на наручные часы: Чимин обещал прийти после семи вечера, сейчас половина седьмого — значит, как минимум полчаса они могут с матерью поговорить.       Она молча, опустив глаза, показывает сыну на приоткрытую дверь в кабинет.       Тэхён так же молча, но с удивляющим самого себя уверенным спокойствием входит и садится в удобное кресло рядом со стеллажами, вытянув ноги, по диагонали от дедушкиного кресла, в котором обычно работает мать за столом. Женщина опирается на столешницу, переплетя пальцы. Между их ногами буквально пятнадцать сантиметров. Тэхён, нахмурившись, смотрит на это ничтожно малое расстояние и чувствует, словно в самом воздухе между ними изменился состав. С матерью тоже что-то произошло. Он не хочет тешить себя детской надеждой, что мамочка станет его любить или что-то в этом же зефирном роде. Но она показывает свою хрупкость, а он при этом не чувствует себя мальчиком, которому можно указывать и требовать от него беспрекословного послушания.       — Ты видел достаточно и сказал достаточно, чтобы мы с тобой могли оставить это без обсуждения.       Тэхён поднимает глубокий внимательный взгляд на мать и молча кивает в знак согласия. Да, он увидел достаточно. И не жалеет о сказанном.       — Если тебе нужно прояснить какие-то детали, то я отвечу на твои вопросы. Не нужно молчания и домыслов… — Голос матери негромкий, даже мягкий, но речь как обычно очень грамотная и конструктивная.       Тэхёну понятно, о чём первым делом мать не хотела бы домыслов. Хорошо, надо попробовать:       — Я понял про вас с Дауль.       Мать чуть поджала губы, но взгляда не отвела.       — И я хочу сам решить, какую профессию выберу.       — Ты скажешь мне о своём решении? — она на полном серьёзе спрашивает?! Ну точно, мир перевернулся.       — Несомненно.       — И ещё. Твой отец хотел с тобой встретиться. Я ему время от времени говорила о тебе, но сейчас он просил передать его просьбу.       — Отец?.. — не ожидал Тэ. Удивительно, но он не испытывал ни малейшей привязанности к своему отцу. Однако, услышав о нём, захотел увидеть этого мужчину почти взрослыми глазами. — Да, я был бы не против с ним встретиться.       Мать кивает несколько раз, опустив глаза. И молчит.       Наверное, это наиболее содержательный и самый эмоционально окрашенный разговор за всю их совместную жизнь. Сыну стало понятно, что его силу приняли. Что в нём увидели молодого мужчину. Вот и хорошо. Теперь надо укрепить свою роль и своё влияние в этой странной семье.       — Я думаю, что мы с тобой закончили, мама.       Тэ поднимается с кресла и стоит прямо перед матерью: очень близко. Она чувствует его запах, его свежее дыхание, буквально тепло его тела. И ощущает, что с неё болезненно снимают маску строгого родителя, отрывая с кожей от лица. Она бессознательно прикладывает руки к почему-то горящим щекам.       — Всё хорошо, — уверенно говорит Тэ. Но относит слова только к себе: его лёгкие стали больше, его сердце стучит мощнее, его сила и контроль теперь распространяются и воздействуют на мать. А что мать сейчас чувствует, его мало интересует. Она взрослый человек — пусть сориентируется, как вести себя в изменившихся условиях.       Тэ не дожидается ответа и выходит, потому что он закончил. Теперь он сам решает, что и как будет с ним. Как минимум в этом доме. Но уверен, что круги пойдут и дальше.       Как-то само собой разумеющимся было, когда он встретил в коридоре Дауль, сказать ей ровным бесстрастным голосом:       — Ко мне вскоре придёт друг. Прошу тебя, подай нам лёгкий ужин на втором этаже. Спасибо, — коротко взглянул он на склонившуюся в лёгком поклоне женщину и направился ко входной двери. Несмотря на то, что он прекрасно себя чувствует, всё-таки хочется на воздух. К тому же лучше будет встретить Чимина на подъездной дорожке. Кстати… А как он будет добираться?       — Чим?       — Да, я уже закончил, скоро поеду к тебе. Что-то принести, кроме заданий?       — Нет, ничего не нужно. Я только хотел узнать, как ты будешь добираться?       — Оу, не волнуйся, меня брат подбросит, у него машина. Я уже договорился, Тэ, — судя по голосу и меняющемуся фону, Чим вышел на оживлённую улицу, — о, а вот и мой Пак-средний, — стук закрываемой дверцы машины, — всё, жди меня! Я еду тебя развлекать и грузить учёбой!       — Жду!       Вот с этим человеком Тэ чувствует себя комфортно: умным, чуть неопытным, но тем не менее уверенным в себе. Прогуливаясь возле дома, он размышляет о том, насколько важна роль смешливого, болтливого, смелого Пака в том, каким он, Тэхён, стал себя ощущать? Ведь друг делится своими эмоциями и своими словами, которые плавно перетекают в лексикон Тэ; он позволяет себе рядом с этим парнем быть искреннее и проще, ни разу не ощутив себя кем-то вроде ведомой жертвы. Пак даже ни разу не спрашивал о родителях — ему словно важен именно сам Тэхён, вне привязки к родне или району, в котором он живёт. За почти полгода их дружбы они не так много узнали об окружении друг друга. Хотя, надо признать, что и в свои внутренние миры они стали заглядывать недавно. Ведь раньше всё ограничивалось разговорами в рамках школы, одноклассников, уроков… Но однако и этого оказалось достаточно, чтобы Тэ стал чувствовать себя значительнее.       19:12 Jim: а у тебя есть во дворе осторожно-злая-собака?              19:12 Tae: когда подъедете, позвони мне — я что-то придумаю       19:13 Jim: в смысле… что придумаешь?       19:14 Tae: заведу собаку, если надо;)       19:13 Jim: блять, Ким! я боюсь собак! не заводи!       19:14 Tae: хорошо, не буду. приезжай смело;)       19:13 Jim: четыре минуты       *       — Добрый вечер! — кланяется Чимин, входя в дом.       — Добрый вечер! — кланяется Дауль.       — А где мама? — спрашивает её Тэхён, и Чим смущается, что перепутал. Но всё равно улыбается симпатичной стройной женщине — улыбка вообще никогда не лишняя.       — Она в оранжерее.       — Спасибо, Дауль, — направляется туда Тэ, — через десять минут подай, пожалуйста, закуски.       Легко прихватывает Чимина за полу форменного пиджака:       — Идём, соблюдём рамки приличия. А потом поднимемся ко мне, там удобнее грузиться учёбой. И развлекать меня тоже. Но сначала я тебя покормлю, — ведёт он друга.       — А кто эта женщина? Родственница? — тихо старается сориентироваться Чим.       — Хм… — интересно ведь, она почти родственница? Смешно даже. — Нет. Она наша экономка.       — Вау. Круто.       Ким заглядывает за стекло и видит, что мать ухаживает за одним из своих бонсаев.       — А вот это моя мать, — показывает подбородком Чимину.       — Ого-о-о… — тянет Чимин.       — Что?       — А ты не видишь? Или не знаешь? Или прикидываешься?       — Не понял.       — Она ведь такая красивая! — шёпотом кричит друг, указывая обеими ладонями на сосредоточенную женщину среди изящных растений. — Я сейчас влюблюсь и стану твоим отчимом. Познакомь меня скорее!       — Ты дурак, Чим! Она ведь и тебе в матери годится, — улыбается Тэ, но ему приятная похвала Чима. Ведь так и есть — его мать красавица. И между прочим, он на неё похож. — Пошли, познакомлю, папочка.       Чим на полном серьёзе поправляет причёску и одежду, разглаживает густые брови.       Тэ прыскает, глядя на эти приготовления. И его красавчик-друг тоже смеётся тихонько.       — Мама.       — Да? — оборачивается она, чуть вздрогнув.       — Познакомься, пожалуйста, это мой друг Пак Чимин. Я тебе говорил о нём.       — Мне очень приятно, Чимин! — говорит мать и так нежно улыбается, что Тэхён зависает: он вообще не помнит у неё подобного выражения лица! Оно просто подсвечено изнутри! И мать выглядит ещё более красивой.       Чим кланяется и замирает в поклоне на четыре секунды. После этого говорит своим неповторимым высоким голосом:       — Мне очень приятно, госпожа. Моё почтение… — коротко смотрит в глаза женщины и краснеет! Он обалдеть какой милый: светлая идеальная кожа с ярким румянцем — как рекламная картинка лучших уходовых средств!       Тэ во второй раз зависает: такого обворожительно-дипломатичного Чимина он тоже ещё не видел. Так, надо его увести по-быстрому, а то действительно влюбится сейчас. Не хватало ещё…       — Мы поужинаем у меня, — а вот голос Тэ по-прежнему холодный и властный. Мать в ответ согласно кивает. Тэ подталкивает Чима к выходу.       — Не желаю ничего слышать! — шепчет он Чимину.       — Это ненадолго. Я всё равно не выдержу, — обещает тот.              *              — … Нет, Тэ, это не имеет значения! — отстаивает свою точку зрения Чим, когда они уже свободно развалились в креслах рядом с низким столиком, с которого не убраны остатки ужина — мало ли, если ещё захотят чего-нибудь пожевать?       — Двадцать лет?! Не имеет? А сколько имеет? — не может поверить в силу неудержимой любовной страсти Тэ.       — Ну, может, разница в сорок лет и была бы помехой. Но двадцать — вообще мизер! Особенно, когда женщина настолько красива и ухожена, — он даже облизывает губы, похотливый кобель! — Я тебе отвечаю.       — Не знаю, Чим, мне сложно говорить об этом — она моя мать.       — Да ты не ссы, я ж чисто гипотетически, — успокаивает Чим, — но при прочих равных условиях, она прекрасно выглядит. И просто охренеть какая красотка. А где, кстати, твой отец?       — Где-то есть. Но с нами он не живёт уже шесть лет. И даже когда родители жили вместе, я его почти не видел — он какой-то слишком серьёзный учёный. Постоянно в своих изысканиях, экспериментах, на симпозиумах и на производстве. Знаю только, что он высылает мне солидную сумму каждый месяц, которую сразу переводят на мой счёт в банке.       — Ким! Ты страшно крутой! А мама работает где-нибудь?       — Да, она фармацевт. И владеет хорошим пакетом акций в её корпорации.       — Ну нифига себе… Точно надо жениться.       — Да иди в жопу, жених! — воскликнул Тэ. Есть, конечно, соблазн осадить красавчика фразой типа «она не по мужчинам», но привычка мгновенно просчитывать предполагаемый резонанс от своих слов не позволяет так опрометчиво разбрасываться фактами. Эта информация Чимину совершенно ни к чему.       Поэтому Чим, ничего не подозревая о предпочтениях госпожи Ким, по-прежнему игриво поглядывает на друга, угрожая таким образом своей скорой женитьбой на его матери.        — Ты бы лучше рассказал мне о своём хобби, пока я серьёзный и держу слово.       — Какое слово?       — Не ржать.       — Ох… Не зна-а-аю даже, стоит ли тебе говорить, — кокетничает Чимин.       — Не испытывай моё терпение, господин президент.       — Ну ладно.       Тэ терпеливо наблюдает, как друг неспешно идёт к своему рюкзаку и вынимает оттуда скетчбук, очень похожий на его. Неужели?.. Нагнетая интригу, высоко подняв брови, но при этом не глядя на Тэ, Чимин так же размеренно возвращается в кресло и тщательно гнездится в нём: то подушку поправит, то пуговицу расстегнёт, то галстук ослабит… Возбуждает публику. А Тэ действительно уже в нетерпении. Если догадка верна, то прямо сейчас его ожидает баттл, не сойти ему с этого ковра! Но на лице Тэхёна выражение полнейшего спокойствия и уважительного ожидания, как на конференции на тему чего-то такого скучного, типа проблем коренных народов Скандинавского полуострова в период испанской экспансии в Южной Америке.       Чимин даже немного обиженно на него смотрит:       — Тебе неинтересно? — поднимает одну бровь выше другой.       — Мне страшно интересно, просто я тренирую покер-фейс — вдруг когда-нибудь пригодится? А на самом деле я весь извёлся от нетерпения, — бесстрастным голосом уверяет Тэ.       Чимин ржёт и, наконец, раскрывает свой блокнот на коленях, но пока не показывает его содержимого. Вдыхает и решительно объявляет:       — Стихи!       — Поэзия? — позволяет себе удивиться Ким.       — Ну да. Поэзия — это стихи.       — Гм-гм. Я весь внимание. — Тэ сцепляет на животе пальцы и откидывается в кресле, прищурив глаза, как знаток именно поэзии. Не живописи и не прозы.       — Не, я сидя не могу, — встаёт Пак. Стесняется до невозможности, но старается это скрыть. Однозначно, с контролем у господина президента гораздо хуже, чем у его слушателя.             Не смотри вдаль — там дымный смог,             на голубом фоне сизый страх.             Смотри в глаза: твой рок —             иметь силу в глазах.             Потом кисти в изломе,             все слова — потом.             А сейчас — в глаза! Раскован!             Встретишь ли холод в ком?             Улыбнись, иллюстратор, ты можешь,             Пока ты никем не связан.             Запомни, что видел — расскажешь.             Я жду твоих рассказов.              Чимин замолкает и серьёзными глазами смотрит на Тэ. Тот тоже серьёзен: стихи друга в нём вызвали странное чувство — словно они призывают именно его, Ким Тэхёна, от чего-то освободиться, признавая природную способность к этому, и ринуться в какую-то вольную пучину. Или опять же взлететь. Но речь явно о свободе.       — Прости, если я неправильно тебя понял. Но… эти стихи обо мне? — допускает он.       — Да, Тэ. Я написал их для тебя.       — Чим… Я даже не знаю… Мне никогда не посвящали стихов, — смущается Тэхён, не жалея, что сейчас он отпускает эмоции.       Чимин выглядит тоже растроганным, улыбается робко:       — Тебе понравилось?       — Очень! — Тэ говорит совершенно искренне. — Почитай мне ещё…       И теперь уже без всякого шутовства, с настоящим вниманием и интересом погружается он в рифмы, смыслы и — по большому счёту — в душу своего друга.

***

      — Здравствуй, Тэхён…       Уставший, словно помятый мужчина. На немногих фотографиях, которые Тэ просмотрел перед встречей с отцом, он был гораздо моложе и аккуратнее. Сейчас же явно видно, что внешность — это последнее, о чём он думает, проснувшись. А уж на протяжении дня, когда его засасывают любимые нефтяные лужи, ему и подавно не до того, что пиджак его измят, а волосы с седыми прядями вопят о парикмахере — он этого не слышит… Н-да. Разительный контраст с матерью.       — Здравствуй, отец.       Тэ с ним совершенно не знаком, поэтому постарается вести себя вежливо, как с посторонним взрослым человеком.       — Я хотел тебя видеть… Ты такой взрослый, красивый стал. — Мужчина смотрит скользяще, как-то случайно задевая сына взглядом. — Но именно тебе я хотел рассказать о своём решении.       Всё это время они прогуливаются по дорожкам небольшого парка. Тэ останавливается и приглашающе указывает на скамью среди мягко зеленеющих кустов.       — Да-да, давай сядем, — суетливо соглашается отец.       — Я тебя очень внимательно слушаю, — подбадривает его сын.       — Спасибо, — чуть улыбается взрослый и украдкой любуется парнем. — Ты знаешь, я родом из Чеджу. У моих родителей там небольшой домик в предгорье. Очень красивое место! Я там вырос, туда очень любил приезжать при первой возможности, — в его голосе мечтательность, согретая светлыми воспоминаниями. — Но, к сожалению, твоя бабушка умерла месяц назад. А дедушка уже два года тому…       — Ох, я так сочувствую, — отзывается Тэхён на эти грустные для отца слова.       — Спасибо… сын, — да уж, незнакомое слово, даже запнулся. — Я хочу вернуться туда. Сейчас мои исследования необязательно проводить в полевых или лабораторных условиях — пришли молодые учёные, пусть они потрудятся. А я своё имя уже сделал… И я устал. Мне ведь немного нужно! — поворачивается он к Тэхёну. — Я одиночка: обложусь книгами, сделаю всю работу в компьютере. Я сейчас стал больше теоретиком, чем практиком. А на симпозиумы я из тамошнего аэропорта прекрасно смогу летать. Ох… Прости. Тебе, наверное, это совсем неинтересно? — словно его действительно осадили, спрашивает отец.       — Нет-нет, мне очень интересно, — вежливо отвечает Тэ.       — Что, собственно, я хотел тебе сказать… Я очень мало использовал деньги: и гонорары, и премии, и зарплату. Я хочу их отдать тебе… У меня научная степень — ты знал? — взгляд чуть загорается, а Тэ с вежливым интересом отвечает на него. — Да, я доктор наук. Поэтому пенсия будет очень достойная. Тебе не нужно будет волноваться о своем престарелом отце.       Тэ уже явно понял направление беседы, здесь его слова не нужны, но вежливость диктует ответить:       — Доктор наук? Я потрясён! Я действительно не знал. Как-то и мне приятно: я сын доктора наук, — своей улыбкой он вызывает улыбку отца.       — Да, ты сын… Прости меня, — резко потухает его взгляд, — прости… Я так редко тебя видел… Но…       — Пожалуйста, не надо этих слов. Не нужно сцен и мелодрам, хорошо? — не резко, но убедительно просит Тэхён. — Я думаю, что главная причина не в наших с тобой отношениях, а в ваших отношениях с матерью.       — Я удивляюсь твоей мудрости… Ты совершенно прав. Пойми, эти деньги — самое малое, что я могу тебе дать. Ведь твоего детства и нашего с тобой общения я не смогу вернуть.       Тэ уже немного утомился от этой темы, от этих кружащих на одном месте слов, когда уже ведь всё сказано.       — Отец, мы действительно мало общались. Но если мы обменяемся номерами, то это можно будет понемногу исправлять, — как несмышлёнышу, он предлагает отцу возможное облегчение ситуации. О чём им на самом деле говорить? Но таким образом можно подвести затянувшуюся беседу к окончанию.       — Да-да, конечно! Тогда ты сможешь мне звонить. Или я тебе. — Отец правда верит в это? Хотя, всяко бывает. Сейчас же вот захотел видеть сына.       — Хорошо, забей мне свой номер, — подаёт Тэ разблокированный телефон.       Отец набирает цифры, ошибаясь и тихо ойкая.       — Вот. Готово, — отдаёт аппарат. — Я переезжаю через две недели. Деньги тебе переведу уже сегодня, хорошо?       — Конечно! Я так благодарен тебе! Теперь я могу не волноваться о своей учебе — считай, что ты мне её оплатил, — улыбается Тэ очень широко.       — Знаешь, мой мальчик, когда ты увидишь сумму, ты поймёшь, что я не только твою учебу оплатил… — какое странное выражение лица у него. Наверное, надо увидеть сумму, чтобы понять этот взгляд.       — Спасибо тебе огромное! И лёгкого переезда. Я обязательно позвоню, — прощально говорит Тэхён и сам не верит в свои слова.       — Звони без повода, пожалуйста! — ох, как же этот тоскливый взгляд неприятно чувствовать на себе!       — Да, конечно.       Взрослый красивый парень обнимает неухоженного помятого мужчину — наверное, впервые в жизни… И это тоже контроль: какие бы чувства он ни испытывал сейчас на самом деле, он понимает, что важнее совершить этот благодарный жест. И делает это. Так правильно.       *       … улыбнись, иллюстратор, ты можешь, пока ты никем не связан…       Только в одном Чимин не совсем прав: Тэхён связан и очень давно. Собственной волей. Развязаться бы…