4. чужие петли
13 мая 2022 г., 01:18
***
— Мама, приятного аппетита, — раскладывает приборы Тэхён. — Приятного аппетита. — Я думаю, что уже определился со своей будущей профессией, — говорит спокойно, обстоятельно нарезая кусочками лазанью. Салат тоже в итальянском стиле: томаты, базилик, разноцветные перцы и — куда ж без неё — моцарелла. — Давно? — Относительно. Я хожу на подготовительные курсы в университет. Оплачиваю из тех денег, которые мне перечислил отец. Мать недолго молчит, аккуратно формируя бутоньерки из салата на вилке. — Тебе нравится? — спрашивает, не поднимая глаз. — Очень. — И что же это за профессия? — а вот здесь не смогла удержаться, сжала вилку, дав костяшкам побелеть. — Художник-мультипликатор, аниматор, — почти улыбается Тэхён, потому что понимает: услышав это, мать будет в шоке! С интересом он наблюдает переливы: сначала лицо замерло, затем сдвинулись брови, а глаза дёрнулись в левый верхний угол, вот закусила губы изнутри, пальцем расправила бровь. Судорожный вдох… И глаза в глаза Тэ. Сын выдерживает взгляд. Через несколько секунд: — Очень интересный выбор. Ты будешь рисовать детские мультфильмы? — сейчас её лицо совсем не вызывает улыбки: в нём горечь и неприятие. — Что ты на самом деле хочешь сказать? — изучающе смотрит на неё сын, склоняя голову к плечу. — Это имеет значение? — теперь в лице и голосе боль, которую ощущать тоже болезненно. — Знаешь, я бы не хотел ссориться или устраивать холодную войну. Мы с тобой прекрасно умеем играть в молчанку, которая меня уже не сильно напряжёт. В детстве — да, я не любил твоего молчания. А сейчас, поверь, я найду куда себя применить, чтобы даже не заметить твоих поджатых губ. Давай обойдёмся без этого действия и сразу перейдём к следующему. — Тэхён, ты стал очень циничным! — чуть повышает голос мать. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что такую профессию для тебя я не могла бы никогда представить! Мне как минимум необходимо это принять. И твои сравнения с театром неуместны. Я не играю, я искренне удивлена твоим выбором… Но… Почему? — Я люблю рисовать. Я люблю мультфильмы. Японские мультфильмы. — Этого достаточно, чтобы посвятить такому жизнь? — даже как-то с надрывом. Но Тэ уверен, что эмоция сыграна, ведь таким образом мать может попробовать манипулировать. — Конечно. Я хочу это делать. Надо ли говорить, — чуть снисходительно поднимает он уголки губ, — фразу а-ля «эта профессия не хуже других»? Или это очевидно? Уолт Дисней — достойный человек, воспитавший своими фильмами и детей, и взрослых; построивший империю, обеспечивший даже своих внуков, которые стригут авторские через шестьдесят лет после его смерти. Неплохой образец для подражания, да? Куда его заносит? Зачем он паясничает? Наверное, если б он сказал матери, что хочет в перспективе рисовать мультфильмы и комиксы для взрослых, она бы снова упала в обморок. Он это уже видел один раз, вполне достаточно. А просто молчать и давать даме самой подумать? Не трепать языком, одновременно трепля ей нервы — не вариант? Эта мысль затыкает его бессмысленный поток слов. Возвращает контроль. — Прости, я не хотел говорить глупостей. Но я хочу стать художником-аниматором — это главное. Мать рвано вздыхает: — Я поняла. Твоя жизнь — тебе решать. Не стану повторять, что я буду всегда рядом и всегда тебя поддержу. Думаю, всё будет так же, как раньше. Просто ты будешь учиться в другом месте. — И жить я тоже буду в другом месте. Мать вскидывает на него глаза: — Зачем? Здесь же удобно, здесь… — Нет. Неудобно. Неуютно. Несвободно. Кстати, — неожиданно меняет он тональность, — а почему твоя Дауль не садится с нами за стол? Мать резко встаёт, со скрежетом отодвигая стул. Пристально и зло смотрит холодными красивыми глазами в очень похожие глаза сына и молча выходит из столовой, отбросив скомканную льняную салфетку. Тэхён, сохраняя внешнее спокойствие, медленно заканчивает ужин. Но хочется плакать. Он совсем не умеет мириться. Впрочем, как и ссориться. Умеет ли он общаться долго с кем-то, кроме Чимина? Надо порефлексировать и поставить себе задачу. Общаться — это правильно.***
— Пак Чимин, тебя вызывает школьный психолог! Прямо сейчас, чтоб до начала моего урока ты успел. Тэ и Чим, за секунду до этих слов упиравшиеся лбами над страницей скетчбука с эскизами для новой мангве, одновременно поднимают головы. — Зачем? — тихо спрашивает Тэхён у друга, не обращая внимания на учителя, который принёс приглашение от психолога. — Не волнуйся, я ненадолго, — похлопывает своей мягкой ладонью по тонким жилистым пальцам, которые одновременно держат и маркер, и чёрный четверть-миллиметровый линер. — Как скажешь, малыш… — смотрит в гибкую спину Чима. * Пак не успел вернуться до начала урока. «Не волнуйся, я ненадолго»… А Тэхён волнуется: это чувство для него вообще внове. Ведь до общения с Чимином он имел дело только со взрослыми людьми, о которых не стоило волноваться: они сами за себя решали свои проблемы, они сами отвечали на вопросы, которые их волновали. А если эти взрослые попадали в свои неприятности, то и разбирались без помощи Тэ. Зачем волноваться? Ни причины, ни цели, ни смысла. Таким образом получалось, что Тэхён если и волновался, то лишь о себе. Но вот в его жизни появляется Чимин, и Тэ начинает слышать стук чужого сердца. В буквальном смысле тоже, потому что этот милый и тактильный парень кидается его обнимать при каждом удобном случае. Он понимает, что Чим недаром такой общительный и болтливый: очевидно ведь, что тот прячет своё одиночество и заполняет внутреннее молчание. Но почему? Почему такой красивый, умный, добрый, открытый, смелый Чимин потянулся к нему: молчаливому, закрытому, нелюдимому? О себе и своей симпатии к президенту класса Тэ даже не задумывается — всё настолько на поверхности, что с первого же внимательного взгляда предельно ясно: то, чего нет в нём самом, восхищает и привлекает в другом человеке. Как дивной красоты драгоценность рассматривает и любуется Тэ изяществом, простотой, смешливостью, коммуникабельностью, нежностью своего друга. И совершенно на грани фантастики — его устойчивостью в конфликтных ситуациях. Сколько мутных моментов между одноклассниками он разрулил без драк и воплей! Максимум пара-тройка матерных охлаждающих слов-компрессов. И всё: всем приятно, все смеются! Этому Тэхён намерен научиться, это прекрасный навык. Вернее, скилл — так это сейчас чаще называют. * Вот интересно, хвалёная деликатность не есть ли по сути та самая эмоциональная холодность? И между этими понятиями пока никто не поставил знак равенства в случае с одним конкретным Ким Тэхёном… Если так, то ему просто неинтересны школьные сплетни, мелкие разговорчики и интересики подавляющего большинства ровесников. А вот о Чимине он иногда думает. Прогресс! Но если бы не «поэтические чтения», которые Чим устраивал уже несколько раз, то у Тэ было бы гораздо больше вопросов к другу. Стихи приоткрыли очень много завес. Приоткрыли — ведь полностью нежными стихотворными строками невозможно раскрыть всю боль испытаний или остроту переживаний глубокого и искреннего по сути подростка. Окей, не подростка, а уже молодого мужчины. Чимин сказал тогда, что о его стихах знает только старший брат, тот самый Пак-средний. Чимин, соответственно, Пак-младший. — А какой ваш Пак-старший? — прямо спросил Тэ в один из вечеров, когда они уже и подкрепились, и стихи почитали, и фильм посмотрели. Потому что при всём старании он не нашёл в стихах ниточек, которые могли бы привести к пониманию образа отца братьев Паков. — Он системный аналитик. Сказал и замолчал, глядя ясными умными глазами. — Я, конечно, рад, что ты такого высокого мнения обо мне. Но я не знаком с системными аналитиками. Можно в двух словах, чтобы я не гуглил? — В двух… Ну, если в двух, только десятках. — Давай. Дело незнакомое, объясняй. — Значит так: можно сказать, что он занимается изучением теории систем. Потом вживляет это дело в бизнес-процессы в различных компаниях, куда его приглашают. — Для чего приглашают? — А когда в бизнесе кризис жанра или кризис среднего возраста — я имею в виду возраст компании, а не возраст их шефа — отец разрабатывает разные антикризисные направления деятельности. Ох, бля, как же я красиво излагаю! Сам себя слушаю и всё-всё понимаю. А ты? — Да, по большей части понятно. Но я обязательно почитаю про теорию систем — мне это словосочетание красивее всего засветило. — Точно, красиво. Но это всё так сложно, аналитично, математично… Брат, кстати, под отцовским крылом набивает шишки. А мне эта сфера не в кайф. Не пойду я к ним. — Не ходи, а то получится триада-Пак. Ходи со мной в универ. Пак смеётся и лезет обниматься: — Да, я с тобой пойду! И уже крепко оплетя спину Техёна тёплыми руками, негромко поясняет: — Тебя ж там каждый обидеть сможет. Ты ж ни с кем не познакомишься, будешь мне звонить по любому поводу: «Чимин, а где аудитория номер хрен-знает-какая?» или «Чимин, спасай! Меня профессорша хочет, а я её нет». А потом наступят тебе в столовой на ногу, ты на обидчика посмотришь чуть пристальнее — и всё, соскребай твою мордашку с шершавой стены. Зачем мне эти нервы? Конечно, я буду где-нибудь рядом… Тэхёну до покалывания в ладонях тепло от этих баек, хотя в них нет ни слова правды. Тэ самостоятельный, аккуратный, а ему втирают, что он беззащитный и опекаемый. Но эти тихие мурлыкающие в плечо рассказы так нравится слушать! И приятно чувствовать комфортные руки опекуна на себе. — Ты действительно думаешь, что я такой беспомощный? — Нет, конечно, но мне нравится думать, что я тебе очень нужен, — серьёзно отвечает Чим. Тэ молчит, понимая, что сейчас ему почти признались в любви. Вот и пойми этих людей: ты думаешь, что тебе человек очень-очень нужен, что он тебе так помогает и поддерживает, а на деле оказывается, что ты ему нужен, что это он в тебе нуждается, что твоё присутствие даёт ему чувствовать себя значительным и нужным. — Мальчик мой, ты не просто мне нужен. Ты мне необходим. Это правда. И её несложно произносить. Потому что Тэ никому такого не говорил; он не знает, как больно, когда после этих слов тебя предадут или отвернутся, заинтересовавшись кем-то другим… Помолчали. — Слушай, а кто первый сказал «мальчик мой»? Ты или я? — вспоминает Чим. — Надо подумать… Ну-у, судя по коннотации, это скорее всего был ты. Но мне это безумно нравится. У окружающих возникает много вопросов, а между нами проясняется много ответов. Да ведь? — Да, малыш… Уже одиннадцать. Пора расползаться. — Давай я тебя провожу? Отвезу до дома, а потом вернусь с водителем обратно. — Лучшая мысль за вечер! — воскликнул Пак-младший, чтобы тут же получить тычок в рёбра. — Лучшими мыслями были твои стихи! — Да ты льстец, мальчик мой! Пока ты что-то подлиннее наденешь, — дёргает Чим шорты друга вниз, чтобы получить ещё один тык, — я схожу к некой красавице в вашем доме. Ох, как она мне нравится! — и ещё один тычок, самый энергичный. — Ты не выйдешь отсюда, похабник, будешь смотреть на мой стриптиз и терпеть! — Б-р-р, мужской стриптиз?! О, ноу! Избавь меня от этого! — Чимин театрально прикрывает глаза растопыренными пальцами и делает вид, что теперь же выбросится из окна. Тэ смеётся. И, достаточно сексуально выводя бёдрами «восьмёрки», направляется в сторону гардеробной. Где благополучно и скрывается, не травмируя Чима своей обнажёнкой. А пока его нет, Чим отмечает про себя, что мальчик-то его очень красиво и пластично двигается. И что это значит? Это значит, что его надо срочно затащить на дискотеку и растанцевать, раскрепостить ещё больше. Вон какой красавчик, а сидит как дайкон на грядке, никому толком не показывается. И опять же потренироваться снимать девочек не помешает, ведь практическое сексуальное образование своего невинного друга Чимин добровольно считает своей миссией. Выполнимой.***
Чимина нет уже два урока. Тэхён на следующей перемене идёт поближе к кабинету психолога. Усаживается на лавочку между цветами в кадках и держит в поле зрения закрытую дверь. Интересно выстроить несколько версий: почему Пак мог понадобиться мозгоправу? Стоп… А если сразу наоборот? Психолог понадобился Чимину! Ох, как заиграли смыслы… Говорите, от перемены мест слагаемых сумма нифига не меняется? Ещё как! Это вам не математика — у лингвистов всё гораздо тоньше. Сейчас задача «ждать нельзя уйти». Как-то слишком долго Чима держат взаперти… А между тем скоро звонок на урок. Тэ решается вызволять друга известным в XXI веке способом — смсками. 12:09 Tae: ты в порядке? 12:11 Tae: я сижу перед кабинетом психолога. ты ещё там? 12:11 Jim: да 12:11 Tae: подай знак: если тебя похитили, я тебя спасу 12:12 Jim: занят 12:13 Tae: мне это не нравится. я волнуюсь 12:14 Jim: минуту Через десять секунд дверь кабинета открывается и оттуда пятясь выходит Чим, кланяясь кому-то оставшемуся внутри. Рукой за спиной машет в сторону туалетов — это для Тэ. Ким поднимается и идёт в указанном направлении. Возле двери мужской комнаты его нагоняет Чим: он выглядит напряжённым, на лице красные пятна, волосы в беспорядке, словно их натирали и мочалили… Узел галстука неприлично ослаблен. Разве что глаза не заплаканы, а так он являет картину жертвы школьного буллинга. — Что случилось? — неподдельно тревожится Тэхён, обхватывая плечи друга. — Тэ, не волнуйся, у меня небольшие проблемы… — Какие, блять, проблемы?! У тебя не должно быть проблем! Ты же офигенный! Пак в руках Тэхёна не верит в свою офигенность: — Вот именно оттого, что я так думал, у меня и проблемы… — Я не понимаю, — отпускает его из захвата Тэ. — Подожди немного, я всё объясню. Я отпросился в туалет. Меня ждут. — Чим быстро заходит в кабинку, вжикает «молнией» и, перекрывая журчание, продолжает: — Я надеюсь, что всё обойдётся. Давай ты постараешься не накручивать себя. А я, как только освобожусь, позвоню тебе. — Ты что ж, не собираешься на уроки возвращаться? — Нет, я немного буду не в духе… Я уже не в нём. — Пак Чимин! Ты заставляешь меня материться, как сапожника! — и следующее «блять!» заглушается звуком слива. — Всё, я побежал, мальчик мой, — быстро ополаскивая руки, говорит Чим, — боже, на кого я похож?.. И на ходу приглаживая волосы влажными руками, быстро выходит. Сказать, что Тэ в недоумении, это ничего не сказать. Оставшиеся два урока он кое-как слушает преподавателей. На предпоследнем уроке приходит смс: 14:13 Jim: я еду домой. не готов пока говорить. простишь? не волнуйся. вечером позвоню. Блять! Блять! Что ж с этим красавчиком могло произойти?***
— Мама, я записался на курсы вождения. Так что четыре вечера в неделю не смогу составить тебе компанию за ужином. Несмотря на изменившийся паритет сил в их доме, Тэ старается удерживать своё уважительное отношение к матери. Он сильный, решающий, а она — его мать. При всех её странностях, особенностях и непонятных реакциях — это останется неизменным: другой женщины, родившей его, не будет. — Сегодня мы вместе ужинаем? — аккуратно расправляя салфетку, спрашивает мать. — Видимо, да, — тонко улыбается сын. — Я подумала о том вопросе, который, признаюсь, для меня показался оскорбительным, нарушающим личные границы… Дауль и я… Мы близки, но я всегда чувствую, что мы не ровня. Всё-таки её взяли в дом, как прислугу. Мне сложно переступить эти предрассудки. И в то же время я понимаю, что эта кастовость сейчас, в цивилизованном обществе — это пережиток, это атавизм… Мать ищет ответ, озвучивая свои мысли, а Тэхён внимательно слушает, склонив голову. Тяжело ей… Сын оказался другим, любовница не ровня, бывший муж уехал… — У меня есть одна идея, мама. Давай ты попробуешь в те вечера, когда меня не будет, ужинать с Дауль. Только вы вдвоём, понимаешь? Ведь все эти внешние условности — они на то и внешние. Ты их демонстрируешь обществу. Общество в данном случае — только я. А меня нет — и условностей нет, — опять улыбается он. — Обещай мне попробовать. И он совершенно взрослым мужским жестом накрывает тонкую руку матери своей. Чуть заметно вздрогнула женская рука, но Тэхён постарался проконтролировать это и немного придавил. Мать расслабила пальцы, и её рука стала покорной. — Обещаешь? — тихо повторил вопрос Тэ, едва заметно поглаживая пальцы своей мамы. — Обещаю… — прошелестела она. — Приятного аппетита. — И тебе, Тэ. Буквально через десять минут телефон гудит в беззвучном режиме: Чимин! — Прошу прощения, очень важный разговор, — выскакивает Тэ из-за стола, быстро принимая звонок. * — Чим! Что?! — вскрикнул он, почти бегом поднимаясь к себе в комнату. Уверен, что разговор будет эмоциональный и совсем некраткий — ведь Чим не стал бы так высасывать мозги молчанием, если бы произошедшее было ерундой. — Привет… — уставший голос друга режет по живому. — Вроде бы разгребли. Но я пиздец устал… — Не желаю этого слышать! Пока я не узнаю, что с тобой случилось, ты будешь говорить! — Хоть от слов, что всё разрешилось, Тэ сразу стало легче, он всё равно настроен узнать, из-за чего ему пришлось весь день вариться в собственных тревожных мутных мыслях, волнуясь о Чиме. — Не злись, малыш, я всё понимаю. Рассказываю. Меня подставили. Вернее подставила. Девушка. Ну или женщина… Тэ, хоть и нервничает от такого рваного начала, не перебивает друга, стараясь всё соединить и понять, пусть и из обрывков. — Помнишь, я от нечего делать строил глазки молоденькой училке? — Да, по астрономии. Которая проекты нам задала на втором уроке. — Да, она. Словом, я немного увлёкся, и не заметил, что девушке-то я понравился. Я уже перестал на неё обращать внимание, а она как раз захотела меня. Стандартная в общем-то ситуация. Словом, пару недель назад, как раз когда тебя не было, она в столовой подошла ко мне. Так, пару слов типа: «Ты тоже любишь этот сорт кофе?» или что-то в этом роде. Я даже не обратил внимания, что-то такое ответил, улыбнулся, бровями поиграл… Ну, как обычно. Ты ж знаешь, я со всеми красавчик, — усмехается голос Чимина. — Да, видел — безотказный набор. И что она? — Я сел за маленький столик, тот, который на двоих, и она подсела ко мне. Тут бы мне и напрячься… Но я ж охуенный парень! Вон как ко мне астрономичка подкатывает!.. — Чим недолго молчит, дышит в трубку, а Тэ слушает это успокаивающее сопение. — Даже не знаю, почему я тебе сразу не сказал. Не знаю… Прости. Она меня никак в результате не возбудила. Вблизи совсем не зажигает… Ну, ты знаешь как это — такая пресная, невкусная. И пробовать не захотел. А она мне и говорит: «Чимин, мне кажется, ты бы мог лучше подготовиться к проекту по астрономии, если бы я тебе помогла…» с таким лицом, что я уже совсем всё понял. — И… И ты пошёл? — Пошёл. — И что? — Лучше б я ей отдался, блять… — А ты нет? — А я нет. Она закрыла дверь, такая вся с игривым взглядом… Айщ, как же это неприятно, когда тебе женщина не нравится, а она этого не замечает или не верит, и ведёт себя как роковая, блять, красотка! Смешно и нелепо… Жалкое зрелище. — Да, ты так ясно обрисовал, что я картинку вижу. — Тэ расслаблено ложится на ковёр, закрывая глаза, чтобы слушать как можно внимательнее. — Вот. А она стала ко мне прижиматься, руки на ширинку класть. Я, конечно, аккуратненько так отползаю, а она не отстаёт. Наверное, тоже себя охуенной считает, а? — Наверное. Но это лучше, чем когда красивая женщина считает себя некрасивой. Пусть уж лучше так. — Ох, не знаю. Словом, я старался-старался, чтоб не обидеть её, но она всё-таки обиделась. Ну я ж не обязан позволять мне отсасывать каждой старшей девице, которая на меня запала, скажи? — Конечно, не обязан, мальчик мой. Но я пока не понимаю, в чём проблема, — а у Тэ в голове уже новый сюжет закручивается. Интересно, Чим изобидится, если его черты будут узнаваемы? Только училка его в хентае конечно же трахнет — художник постарается нарисовать её вкусной и острой, чтобы хотелось попробовать. — А проблема началась через недельку, когда я выгуливал в парке одну девушку. Так, пару раз поцеловались, я её немного полапал — вполне девочка. Можно было бы продолжить. И тут мы встретили пару её подружек. Такие все весёлые, хорошенькие. Вся троица меня давай обхаживать, ласкать. Я, признаться, совсем поплыл от своей экстремальности… — Ха, малыш, кто б не поплыл? — точно быть Чимке сегодня героем хентая, при таком-то потенциале. — Вот здесь начались проблемы… Одна девочка по дороге отстала, а с двумя я пошёл на квартиру к этой «своей». Как-то так всё ловко получилось: и квартира недалеко, и девочки сладкие… Можно без подробностей? — Да, можно. Они ведь не повлияют на сюжет? — Какой сюжет? — не понял Чим, а Тэ прикусил язык. Вот же… Чуть не проболтался. — На сюжет твоего рассказа, — лжец! лжец! лжец! — Ну, словом, в квартире всё тоже было хорошо, девочки такие раскованные, ласковые, очень всё красиво делают… И тут та, которую мы в парке встретили, начинает нас фотографировать! Я, конечно, сразу сорвался, типа «Ты чего творишь?! Перестань!», а она ха-ха, хи-хи и продолжает! А я, на минутку, прикрывая стояк, не могу за ней гоняться… С-сука… — Эти фотографии где-то засветились? — рисовать перехотелось… Грязная историйка. — Хуже, малыш. Эта девка оказалась пятнадцатилетней. И что ещё интереснее — она младшая сестра нашей астронавтки. — Что-о-о? Ну, дела-а-а… — И вот теперь прикинь: вызывают меня к пихологу, а там сидят две красотки: училка и её сестричка. Мала́я строит из себя изнасилованную, показывает мои фотографии, она ещё и видео сделала, где я ору «дай сюда!» и как будто бегу за ней со стоячим членом. Блять… как вспомню, как меня обливали сегодня… Пиздец. — Да уж… А ты эту младшую сестричку не трогал? — Не трахал — это точно. Но она сама меня прекрасно трогала! Поверь, она скорее всего со своей девственностью давно рассталась, судя по тому, как она с моим хозяйством мастерски обращалась… — Ты собирался опустить подробности, — напоминает Тэ. — И что же психолог, астролог и малолетняя шалава? — Ох, можно я не буду это ещё раз пересказывать?.. Если коротко, то я опомнился, когда мне уже чуть не криминальным делом стали угрожать. Тут я почти вскричал «Какого хуя?!» или что-то в этом роде и стал, наконец, соображать. Первым делом я упёрся, что эта мала́я сама на мне прекрасно висла, что она фотографировала мой член без моего согласия — а это тоже наказуемо. Потом вспомнил, что я, собственно, со своей подружкой собирался по взаимному согласию заняться любовью. А эта мелкая блядь сама с нами напросилась. И тут вступила астрономичка: и давай визжать, что я и к ней приставал! Прикинул? Это она всё из-за обиды! Ненавижу женщин! — Чимин, как же это возможно?! Что ж у людей в голове?! — Тэхёну так обидно за друга, за то, что ему пришлось сегодня пережить! — Да, мой маленький, такие вот дела… — А как же ты разрулил это? Сейчас же всё в порядке, да? — Да, только я в диком отходняке… Нервы истрепали, суки… — Просто скажи мне, чтоб я смог заснуть, как всё разрешилось? — Вот уж тебе сказочка на ночь! — тихо смеётся Чим. — Я так понял, что психолог засомневался, когда эти бляди стали слишком уж напирать. Знаешь, прямо слаженными заученными словами, оттого и навело на размышления, что всё это дело было подставой. Психолог и говорит тогда: «Чимин, может, ты хочешь пригласить кого-то из своих взрослых, ты всё-таки ещё ученик. А тут такое дело… ты сейчас в каталажку загреметь можешь. И закрыться там надолго». Я говорю «да! вызовите моего братэллу!», в смысле Пака-среднего. Господи, как же хорошо, что у Чимина есть брат, который знает о нём почти всё и который как раз в конфликтологии и кризисах сечёт! Ведь если бы что-то подобное приключилось с Тэ, ему не к кому было бы обратиться за помощью. Разве что к папочке: «Ты там на Чеджу? Отдыхаешь? Приезжай, плиз, мне тут дело об изнасиловании малолетней дуры шьют…». Жуть! — А с братом уже всё совсем хорошо пошло́. Опять всё прокрутили, снова полюбовались фотками и видео… Он этих сучек быстро вывел на откровенность, — в голосе Пака неподдельная гордость, — они в нескольких показаниях запутались. А психологу уже много и не надо было. Он порвал их бумажки с претензиями в мой адрес. А потом сказал, что вопрос о педагогической компетенции училки поставит на ближайшем заседании педсовета. А пизду эту мелкую пристыдил. Словом, можем теперь спать спокойно. И ещё. Обещай мне одну вещь, Тэ. — Обещаю. Какую? — Если я стану строить глазки без серьёзных симпатий, набей мне мою бесстыжую рожу. Особенно когда на старших девушек. — Эм-м… Мальчик мой? Ты сейчас тщательно взвешиваешь слова? — Пытаюсь. А что? — А то, что как только я тебя встречу, мне придётся сразу после приветствия набить твою симпатичную мордашку. — Не понял… — Ведь ты без всяких серьёзных намерений пытаешься строить глазки моей матери, не так ли? — А кто тебе сказал, что это несерьёзно? — какое облегчение слышать в уставшем голосе игривые нотки. Коварный соблазнитель Пак! — Ты опять за своё? Только представь себе, как я буду капризничать, если стану твоим пасынком! Я ж тебе все нервы изведу и на кулак намотаю, — и Тэ тоже развеселился. Совсем не замечая, что его мать уже некоторое время стоит у приоткрытой двери в комнату. — Посмотрим, кто ещё кого заебёт! — Ты сначала пригласи её на свидание и послушай, что она тебе ответит, красавчик! А я посмотрю на мамочкину реакцию. — Договорились, бро! Но только не сегодня. Я устал от женщин, — томно вздыхает Чим. — О, да-а, женщины бывают утомительны… — И тут Тэхён слышит звук от двери, резко поднимается с ковра и смотрит прямо в жёстко прищуренные глаза матери. — Чимин, я перезвоню! — сбрасывает он звонок. Неудобно и стыдно. Тэхён поджимает губы и не собирается нападать, дескать «ты подслушивала?! о, ужас!» Мать отвечает на незаданный вопрос: — Я волновалась. Поднялась узнать, что у тебя случилось. И услышала, как ты просто обсуждаешь меня со своим другом. — Мама, ты наверняка неправильно поняла. — Думаешь? — без раздражения поднимает она брови. — А звучало так, что твой друг Пак Чимин собирается меня соблазнить. Он красивый мальчик. Надо будет обратить на него внимание… — Мама! Ты что такое говоришь?! — Что тебя так пугает? Он несовершеннолетний? Нет, значит, никаких проблем не должно возникнуть. Тэ потерял дар речи… А мать разворачивается и уходит по коридору, пряча свою улыбку. Лицо сына после того, как она разрешила себе это озорство, повеселило её. А то что они себе позволяют, эти юнцы? Не хватало ещё прохаживаться по ней вот так, в телефонном разговоре… Надо ещё будет и Чимину устроить пыточную, чтобы не зарывался. Тэхён звонит Чиму после того, как смог снова складывать два и два: — Хьюстон, у нас проблемы.***
