Шансон наших лет

Глубокая ночь. Но почему же не спиться? Много мыслей. Накрывает с головой. Снизу послышался скрип двери. Родители вернулись. Сынмин посмотрел на настольный будильник. Стрелки указывали на 01:23. Поздно. В голове крутиться две мысли: "надо заснуть" и "давай попробуем понять, что это за чувство вместе?". Вторая явно доминировала. Тусклый свет звёздочек на потолке и тихий топот родителей, которые пытались не разбудить сына, успокаивали. Наконец, закрыв глаза, парень погрузился в сон. Что-то неимоверно тёплое и греющее душу испарилось с восходом солнца. Опять забыл о чём был сон. Интересно, какого это запоминать свои сны? Каждый раз помнить, что ты пережил, какие эмоции испытал и кто был рядом с тобой. Но с другой стороны, может так даже лучше? Ведь наш мозг порой может рисовать такие ужасные картины, что вовсе не захочется больше ложится спать. Он был бы больше похож на пытку, чем на что-то приятное и расслабляющее. Яркие лучи солнца обжигали веки. Звонкое пение птиц разносилось откуда-то сверху. Похоже опять свили гнездо на крыше, но это всё же лучше, чем осиный рой, который поселился там в прошлом году. Сколько криков было от мамы. Кажется, она боится их больше всех на свете. Но почему все их так боятся? Они же просто существа, которых создала природа. Опыляют цветы, помогают им не зачахнуть так быстро. А потом мы люди, срываем их или покупаем в магазинах, чтобы сделать подарок любимому человеку. Не правда ли? Как же всё одновременно глупо и сложно. Наконец-то открыв глаза, Сынмин сел, слегка потрепав волосы, открыл ставни и, облокотившись на раму окна, выглянул на улицу. Свежий летний ветерок обдувал заспанное лицо. Улица потихоньку оживала и наполнялась людьми. Дети резвились, а взрослые спешили по своим делам. Машины родителей, которая обычно стояла под окном, не было. Видимо сегодня долго проспал раз они уехали не попрощавшись, да и причины будить сегодня пораньше не было, ведь следующее занятие в музыкальной школе только через два дня. Зажмурив глаза от яркого солнца, вдохнул полной грудью. Наконец-то могу дышать. Единственное время, когда Сынмин и вправду чувствует себя обычным подростком, который как и все может тратить своё время впустую, не задумываясь о последствиях. Не пытается быть лучшим. Просто такой, какой он есть. Обычный. Со своими комплексами и загонами. Иногда в погоне за успехом кажется, что он теряет собственное я. Перестаёт понимать себя и свои эмоции. Чего же хочет он, а не кто-то другой ждёт от него? Но вот такие моменты работают, как спасательный круг. Помогают потихоньку приходить в себя и отыскивать своё "я" где-то в самых мрачных уголках души. - Уже не спишь? - послышался знакомый голос откуда-то снизу. Мальчик с ярко-розовой прядкой улыбался во всё лицо и махал рукой в знак приветствия. Ослепляло сильнее, чем раскалённое до предела солнце. - Только встал, - помахал в ответ. На удивление не было никакой неловкости после вчерашних слов. Интересно что-то изменится или они продолжат общаться так, как будто ничего и не было? А может это был всего лишь сон? Сейчас совсем не хотелось загружать мозг подобными мыслями. Просто хотелось жить. Чувствовать мир вокруг. Да уж, давно такого не было. - Пустишь или тут подождать? - пробормотал, щуря от солнца глаза парень с бинтами на коленках, локтях и шее. Похож на мумию. Интересный у него однако стиль. Ещё и эти молочные перчатки, которые всё больше и больше окутывали своей тайной возникновения, но почему-то больше не напрягали. Раньше хотелось узнать, что это и зачем, но сейчас уже всё равно. Главное, что он здесь. Всё так же сияет, как одинокая в небе звезда. - Сейчас спущусь, - голос спросонья всё ещё немного хрипел. Схватив футболку, по традиции висевшую на стуле, надел на себя. Чёрт. Опять она. С выцветшими буквами. Времени переодевать не было. Точнее было, но не хотелось заставлять ждать ещё дольше. А может просто хотелось побыстрее увидеть его рядом. Посмотреть в глаза не с высоты второго этажа. Почувствовать уже привычный запах полевых цветов вперемешку с ароматом пихты и окончательно раствориться в приторно-сладкой улыбке. Чёрт. И как же угораздило так влюбится? Впервые. По-настоящему. По-юношески. Но чтобы дойти до слова "люблю" предстояла ещё целая дорога, усыпанная тернием, длиною в вечность, которая казалась одновременно недостигаемой и такой близкой. Ступеньки как будто пролетели под ногами. Стоит у двери. Босые ноги. Лёгкая отдышка. Сон как будто рукой сняло. Но глаза всё ещё были мутными ото сна. Отворял дверь тихонько, как будто боялся спугнуть парня за ней. Не сбежал. Покорно стоял и ждал, когда впустят. В отличии от вчерашнего дня конверсы были завязаны. Неумело, но завязаны. Тихонько вошёл внутрь. Аккуратно потянул за край шнурка. Разулся и прошёл на кухню. Снова уселся на тот самый стул, качал ногами в такт очередной мелодии, играющей в голове. Как завороженный смотрел на бабочку на шкафчике, который прикрутил папа, когда они только переехали в этот дом. Давно было, но ощущения такие, как будто бы пару месяцев назад. Тогда почему в случае с Чонином всё работает наоборот? Знакомы чуть меньше недели, а ощущение, что целую вечность. - Чаю? - Давай. Сынмин достал откуда-то сверху коробочку, в которой хранили чай. Остался только со смородиной. Кислый. Аж язык сводит. Другого варианта нет. Засыпав чай в заварник, по отработанной схеме поставил воду кипятится. На столе лежала записка, наспех начёрканная карандашом, но можно было чётко разобрать каждое слово. "Дорогой, мы с папой решили не будить тебя в твой выходной. Чай остался только со смородиной, уж прости. Позавтракай тем, что найдёшь. Сегодня вернёмся пораньше. Деньги в выдвижном ящичке в нашей комнате у зеркала. Если, что звони". Коротко и по факту. Заглянул в холодильник. Пару яиц, молоко, помидоры и другие овощи. Где-то около микроволновки лежало пару кусочков хлеба. Ответ, что поесть пришёл моментально. Хлеб в яйце с помидорами. Обычно Сынмин не готовил, но его минимальных знаний хватало для того, чтобы накормить себя, когда родителей не было дома. Самостоятельный. Всегда таким был. Чонин лишь продолжал махать ногами и пристально следил за каждым шагом подростка, как завороженный. Разбив пару яиц в глубокую стеклянную тарелку, достал из ящичка над собой соль и немного добавил. Перемешал вилкой, чтобы не пачкать ещё больше посуды. Со стороны казался профессионалом, который готовит что-то сложное и невероятное для своего кафе или быть может ресторана. Поставил сковородку разогреваться, залил кипятком чай, чтобы он заварился и успел немного остыть. Нарезал помидорки в свою ячную смесь, обмакнул хлеб и выложил на раскалённую сковородку. Остальное вылил сверху. Спустя пару минут перед лицом Чонина стояла уже полюбившаяся ему кружка с цветами и хлеб в яйце с помидорами. Напротив сидел парень и молча уплетал завтрак за обе щёки. Забавно. Последовав примеру сидящего напротив, Чонин молча съел свою порцию. Странно, но впервые Киму чай со смородиной не казался таким уж невыносимо кислым. Может проблема не во вкусе, а в мозге, который сам программирует тебя на то, какой у того или иного продукта вкус? Интересная всё-таки эта шутка - наш мозг. А чувства сложные, запутанные и непонятные. - Спасибо, - нарушив тишину, произнёс Ян. - Да не за что, - собрав грязные тарелки со стола, ответил Сынмин. - Тебе нравятся бабочки? - Чонин водит пальцем по краю кружки, терпеливо ожидая ответ. Сосредоточен так, как будто от этого зависит жизнь всего человечества. - Конечно, кому же они не нравятся? Хотел бы и я быть ей. Быть свободным и радовать людей, когда пролетаю мимо... - голос немного погрустнел. Слишком пропустил через себя. И вот опять хочет нравится другим, а о себе не думает. - И вправду хотел бы стать бабочкой? - наблюдает за хаотично движущимися чаинками на дне кружки. Боится смотреть прямо. В глаза. Вдруг спугнёт или Сынмин опять считает в его глазах ответ, который хочет услышать Чонин, а не тот, который действительно сам хочет сказать. - Да, - ничуть не колеблясь ответил Ким. Твёрдо, решительно. Поставил тарелки сушиться и сел обратно за стол напротив Чонина. - Какие же плюсы быть бабочкой? Красивый и свободный, но долго ли это продлится? Умрёшь как только до твоих крыльев дотронется человек, а в лучшем случае чуть больше месяца, - полный отчаяния взгляд всё ещё устремлён в кружку. Думает. Пытается найти ответ на свой же вопрос. - Бабочки не такие слабые, как ты думаешь. Умеют летать даже с сильно повреждёнными крыльями, правда если с них стереть пыльцу, то да - умрут, - вспоминаются уроки биологии в школе. Не зря отличник. - Сильные? Но на вопрос в чём смысл жить всего лишь месяц ты так и не ответил... Это же так мало и печально. Почти ничего не успеешь сделать, повидать, узнать, - наконец-то оторвался от кружки и посмотрел на собеседника. В глазах начал загораться огонёк. Вопрос, который в голове так долго оставался без ответа наконец-то может решится. - Хорошо, тогда встречный вопрос. Зачем жить долго, но бессмысленно? Многие люди просто существуют, не знают чего хотят, боятся поменять свою жизнь или сказать то, что думают. А если ты знаешь, что у тебя не так много времени то тебе уже не так страшно. Ты становишься отчаяннее. Цепляешься за жизнь руками и ногами, ценишь каждый прожитый момент, радуешься неудачам. Разве не здорово? По мне лучше прожить короткую, но яркую на воспоминания жизнь, нежели длинную серую и скучную... - перебирает пальцы под столом. Не смог считать ответ, который хочет услышать парень напротив. Впервые сказал от души, так как чувствует. Боится, что ошибся или сказал что-то не так и теперь навсегда потеряет свою первую влюблённость. Больше под его окном не будет появляется странный паренёк с ярко-розовой прядью и неуклюже завязанными конверсами, ярко улыбаясь и растворяя всё вокруг своей теплотой и любовью к миру. - Неужели ты впервые сказал от сюда, от души? - Чонин тыкнул своим худощавым указательным пальцем куда-то в области сердца Сынмина и слегка улыбнулся краешками губ. Неужели наконец-то сказал то, что действительно хотел? Не подстраивался под другого. По телу пробежал табун мурашек. - А я уж думал и вовсе не дождусь того момента, когда твоё сердце заговорит. Умру, так и не услышав настоящего Мин-Мина... Ладно. Сегодня выбор плана на день за тобой. Я ничего не придумал, все заняты так что сегодня только ты и я... - смотрит прямо в душу. Терзает сердце на кусочки. - Давай посмотрим фильм какой-нибудь? У нас есть куча дисков и кассет так что найдётся то, что тебе понравиться. Ну во всяком случае я надеюсь. А перед эти зайдём в магазин за всякими снеками для просмотра. Да уж план такой себе, но я... - не успел договорить так как был прерван. - Мне всё нравится. Хватит сомневаться в себе, бояться показаться слабым, срывать чувства под красивой картинкой. Сколько бы не думал ты и вправду как цветок. Красивый снаружи, но никогда не узнаешь, что у тебя внутри, - такие простые слова, которые Сынмин прекрасно понимал, но осознал только сейчас. В моменте. - Тогда сначала в магазин? - Ага. Быстро ополоснув кружки и поставив их сушится, Сынмин поднялся на верх. Сначала заскочил в свою комнату и закрыл окно, про которое утром в спешке совсем забыл. Вытащил какую-то футболку и чёрные джинсы, в которых ходил вчера. Быстро переоделся, захватил ключи с раскладушкой, которые лежали на письменном столе, и заскочил в спальню родителей. Открыл первый выдвижной ящичек тумбочки у зеркала и взял пару купюр, остальное решил оставить. Быстрыми шагами спустился по лестнице. Чонин продолжал молча сидеть и смотреть на бабочку. В этот раз не качал ногами. Кажется в последнее время его что-то тревожит. Но что же? Услышав, что Сынмин спустился, Ян встал со стула и направился в сторону выхода, где стояли его конверсы. Сынмин с лёгкостью запрыгнул в свои кеды и зашнуровал их туго, чтобы не слетели. Чонин же завязывал медленно, не торопясь. Вышло слабовато, но главное, что держится на ноге и то хорошо. Выпустив Чонина вперёд, парень запер дверь и по привычке дёрнул ручку чтоб наверняка. Солнце пригревало, но уже не ослепляло, как раньше. Спустя пару минут парни дошли до магазина. Сынмин взял корзинку и как послушный щенок следовал за Чонином, который выбирал, что им взять к фильму. Наконец оплатив продукты, парни вернулись домой. Вывалили всё из пакета на кухонный стол. Глаза разбегались от разнообразия кислотного цвета упаковок. Хотелось попробовать всё и сразу. Сынмин достал откуда-то сверху пару стеклянных стаканов и глубокую тарелку. Пока Ким разливал газировку по стаканам и вываливал чипсы в общую тарелку, Чонин сидел около телевизора, стоящего на небольшом стеллаже с кассетами и дисками, и выбирал фильм, которой они сегодня посмотрят. Закончив с приготовлениями, Сынмин поставил тарелку и стаканы на журнальный столик перед телевизором и закрыл окна плотными шторами, которые не пропускают свет, чтобы создалось ощущение небольшого кинотеатра, а затем присел рядом с Чонином, который до сих пор внимательно изучал описания фильмов и не мог выбрать, что им лучше посмотреть. В руках Яна появилась очередная коробка с диском, прочитав описание, он протянул её Киму. На картинке стояла красивая пара и где-то снизу ажурным шрифтом написано "Спеши любить". Часто видел эту коробку, но никогда не обращал внимания, пропускал мимо. Видимо сегодня наконец-то пришло время посмотреть. - Хочешь посмотреть этот? - Сынмин продолжал держать в руках коробку с диском. - Да. По описанию показалось интересным, но если ты против давай что-нибудь другое. - Нет-нет, я как раз его не смотрел. Почему-то всегда пропускал мимо... - Тогда давай посмотрим его, - парень мило улыбнулся, встал с пола и плюхнулся на диван. Сынмин нажал на кнопку внизу DVD плеера. Спустя пару секунд открылся дисковод, положив туда диск и закрыв обратно дисковод, парень взял пульт и уселся на диван рядом с Чонином, который в предвкушении ожидал просмотр фильма. Спустя пару минут настроек телевизора на экране наконец-то появилась начальная заставка. Тишина. Сосредоточены на фильме. Лишь изредка похрустывали чипсы во рту и были слышны небольшие глотки газировки, после которых Чонин иногда начинал смешно икать. Старался тихо, но ничего не выходило от чего становилось только смешнее. Сначала фильм казался обычной сентиментальной историей, которые так любила смотреть мама. От ненависти до любви. Она обычная, невзрачная девушка, а он красавец школы с завышенной самооценкой. Главные герои сначала ненавидят друг друга, а потом влюбляются в процессе театральной постановки в школе. И вроде вот он счастливый конец, который все так ждали, но потихоньку начинает открываться правда. Девушка неизлечимо больна, просит бросить её ведь она может умереть в любой момент от лейкемии. Но главный герой остаётся с ней до конца её жизни, а после смерти навещает могилу. Он и вправду её полюбил, искренне, как только может человек. По лицу Чонина тихонько катилась слеза. Он пытался держатся, но ничего не вышло. Даже сквозь темноту Сынмин заметил это, но не подал вида. Конечные титры. Пустая тарелка из под чипсов и стаканы, на дне которых оставалось ещё немного газировки. Ким молча, не открывая шторы и оставив парня в раздумьях, помыл посуду и поставил сушится, а затем вернулся обратно на диван. Ян уже успел выйти к этому моменту из своего транса, а на лице была снова улыбка излучающая грусть. - Как тебе фильм? - титры всё ещё шли. Чонин шептал, прижав к себе забинтованные колени, как будто они и правда находились в кинотеатре и он пытался не мешать другим зрителям, сидящим вокруг. - Сначала казался обычным, таким как все. Но потом стало грустно, чертовски грустно, - и вот опять говорит от сердца, от души. Наконец-то научился говорить то, что чувствует? - Почему же Лэндон остался с Джейми до конца? Он же знал, что она больна и в любом случае умрёт, а он останется один. Почему остался? - вопрос крутился в голове, а ответа на него не находилось, хотя он был на столько очевиден и прозрачен, что любой бы ребёнок ответил на него с лёгкостью, но почему-то Чонин так и не мог найти правильное объяснение поступку главного героя. - Ну как же? Всё предельно просто и понятно. Он полюбил её по-настоящему. Это была уже не просто симпатия или влюблённость, как в начале, а самая, что ни наесть любовь... - Сынмин смотрел прямо в глаза Яна, которой отчаянно выискивал ответ для себя в каждом слове, которое вылетало из уст собеседника. - Правда? А если бы ты узнал, что твой любимый человек неизлечимо болен и может умереть в любой момент, то чтобы ты сделал? Говори так же, как тогда. От души, от сердца, а не слизанными шаблонами из общества, книг и фильмов про любовь. Говори то, что чувствуешь, а не то, что я хочу от тебя услышать, - очередной толчок пальцем в область сердца, но в этот раз немного сильнее, отчаяннее. - Зависит от того, кто этот человек и на сколько сильны мои чувства. Это просто симпатия или уже та самая любовь? - Хм... Допустим влюблённость. Вы знакомы немного, пускай будет пару дней, ваши чувства взаимны и вдруг человек, в которого ты влюблён говорит, что неизлечимо болен и может умереть в любой момент. Что ты тогда сделаешь? Сбежишь или останешься, как Лэндон до конца? - Чонин опустил голову на колени и продолжал смотреть прямо в глаза Сынмину. Покорно ждал ответ. Конечно было то, что он хотел услышать, но прекрасно понимал, что их мысли относительно этого вопроса могут не сходится. Ким тоже подогнул к себе колени и положил голову на них так, чтобы видеть глаза парня напротив. Близко. Слишком близко. Сердце вот-вот разорвётся на миллион кусочков. - Остался, - прошептал, но было прекрасно слышно, а потом ещё пару секунд раздавалось эхом где-то внутри Чонина. - Почему? Это же всего лишь симпатия, а не та самая любовь, как ты говорил. Ты ведь ещё можешь найти кого-то другого, а так потратишь несколько дней, месяцев, лет своей жизнь впустую просто оставаясь рядом. Будешь мучатся от безысходности, задыхаться по ночам из-за необратимости ситуации. Зачем? - Если у меня появилась симпатия к человеку значит это не просто так... Мне всегда было тяжело понять нравится мне кто-то или что-то, даже долгое время не мог выбрать любимый цвет, хотя вроде бы такая простая вещь. Даже дети и те знают, что любят, а что нет. А я не знаю. Ничего не знаю. А тут вдруг появляется человек, к которому я испытываю симпатию. Понимаю, что он нравится. Конечно же я буду держаться за него руками и ногами, сделаю всё, чтобы оставшиеся дни были яркими и тёплыми, как летнее солнце, заходящее за горизонт. - Опять красиво говоришь, тебе бы писателем стать, а не музыкантом, - усмехнулся, но где-то в глубине души тихонько ликовал, что парень напротив ответил именно так. - Чего смешного? Я же правда от души сказал, прямо, как ты просил... - насупился, опустил взгляд в пол. Смущён. Больше никогда не буду говорить, что у меня на душе это чертовски сложно и выставляет полным идиотом. Чонин схватил двумя ладонями лицо Сынмина и поднял вверх так, что тот снова начал смотреть ему в глаза. - Да нет же. Я рад, что ты сказал от сердца, говори так всегда. Может сейчас это для тебя будет сложно, но спустя время ты станешь совершенно другим человеком, вот поверь, - мягкая улыбка озарила зашторенную комнату, а молочные перчатки всё ещё продолжали держать лицо, но не сильно, а мягко, по-доброму. - Ладно, - стыд понемногу начал проходить, а в глазах заискрили звёзды из-за того, что кто-то наконец-то принял его таким, какой он есть. Без осуждения, без навязывания своей точки зрения, хотя прекрасно понимал, что их ответы на вопрос были одинаковы и в принципе не нуждались в огласке, ведь каждый мог прочесть это в глазах друг друга. Но суть в том, что когда ты что-то произносишь, то смотришь на это совершенно под другим углом. По интонации понимаешь, какой смысл вкладывает человек в этот ответ. Да слова могли бы быть одинаковыми, но посыл разным. - Чем займёмся дальше? - А чем бы ты хотел? - Просто узнать тебя получше. Что тебе действительно нравиться, а что нет. Узнать тебя, а не тот образ, который ты постоянно создаёшь вокруг себя, - всё так же держит лицо в своих руках. Внимательно всматривается в каждую родинку, краснеющие от смущения щёки, тёмно-карие глаза и веснушки, которые хаотично высыпались, как маленькие звёздочки, после вчерашнего дня. - Хм... Если честно я и сам до конца себя не знаю. Что мне нравится? Пожалуй фиолетовый цвет, чувствую успокоение, когда смотрю на него. Ещё люблю слушать музыку, потому родители и отправили меня в музыкальную школу, правда я до сих пор не могу понять нравится ли мне играть на гитаре или это уже просто привычка... - А мне нравишься ты. Такой, какой есть, - прервал Ян и наконец-то опустил лицо Сынмина. Теперь у него самого запылали уши от смущения. Чего это такое он сейчас сказал? Его же не спрашивали, ещё и прервал. Но почему-то казалось, что нужно сказать об этом сейчас или уже никогда не получится. - И розовый цвет мне нравится, поэтому покрасил прядку где-то в середине мая. Так долго на меня ругалась Карла из-за этого, но в итоге смирилась. Сейчас даже иногда помогает подкрашивать. На первый взгляд она может показаться через-чур вспыльчивой и эмоциональной, но на самом деле она очень заботливая. Обычно втихаря помогает, пока ни кто не видит. Не любит когда благодарят, - быстро перевёл тему Ян, чтобы побыстрее избавится от этого чувства неловкости. Сынмин положил обратно голову на свои колени и с восхищением слушал, что говорит парень рядом. - Ты и вправду её любишь, очень сильно. А ты знаешь своих настоящих родителей? - спросил не задумавшись, а потом как осознал, что надавил на больное. Хотел извинится и попросить забыть, но Чонин уже начал отвечать. - Знаю только то, что убил свою мать, когда рождался, а отец отказался от такого никчемного и болезненного паренька. Сдал в детдом откуда меня забрали Карла и Гвен. Они очень меня любят, постоянно окружают заботой и теплотой. Благодаря им я до сих пор жив, но всё равно всегда хотел узнать о своих настоящих родителях. Карла и Гвен пытались мне помочь и искали информацию о них. И вот одним осенним днём я увидел его. Весь помятый, издалека разило перегаром. Кричал что-то по типу: "Ты мне и так всю жизнь загубил, убил единственного человека, которого я любил, а сейчас припёрся ко мне за деньгами, да?". А мне ничего не надо было от него. Просто хотел хоть раз увидеть, узнать кто он, как поживает. Но после такого всё желание общаться с ним пропало... - Сынмин никогда не поймёт какого это жить в детдоме, не знать своих родителей, а потом спустя долгое время увидеть родного отца, который и вовсе тебя не желает видеть. Обнял. Крепко. Никого так не обнимал. Ни разу. Разве только маму в детстве, когда приснился кошмар. Чонин молчал, не поранил не слезинки. Видимо уже все эмоции со временем остыли. Стало всё равно. Главное, что сейчас он чувствует себя любимым и по-настоящему важным. - Прости, что спросил. - Ничего, зато сегодня я и ты узнали немного друг о друге. Скажем так, сейчас мы сделали небольшой шажок в понимании того чувства, из-за которого иногда становится тяжело дышать, в пальцах пульсирует, а в области сердца жжёт. Ты же не передумал со вчерашнего дня? - Чонин всё ещё продолжал обнимать в ответ, чувствовал себя в безопасности. Осознавал, что Сынмин не бросит, но в глубине души боялся, что может ошибаться на его счёт, ведь слишком сильно привязался за эти пару дней. - Не передумал, - и снова решительно, твёрдо, без малейших сомнений. - Уже скоро закат, пошли немного прогуляемся и посмотрим? - внезапно предложил Сынмин, чтобы побыстрее избавится от этой терзающей воспоминания темы. - Правда? Так быстро день прошёл... - освободился из объятий и удивлённо взглянул на часы, которые висели над телевизором. 18:43. И вправду уже вечер. Как раз успеют немного прогуляться и встретить солнце садящееся за горизонт. - Ладно, пошли, - Ян одобрительно кивнул. Он был рад, что Сынмин начал брать инициативу в свои руки, начал раскрываться с другой стороны, немного приоткрыл дверки комнаты, которая срывала его настоящего. Пока Сынмин разбирал высохшую посуду, Чонин достал диск из DVD плеера и вернул его обратно в коробку, а затем поставил её на полку стеллажа туда, откуда взял. Парни быстро запрыгнули в свою обувь и завязали шнурки. Сынмин - туго. Чонин - главное, что держится. И вышли на улицу. По привычке проверив закрыта ли дверь, направились туда, куда глаза глядят. Не было какого-то определённого маршрута. Хотя время было ещё не таким поздним, детей, играющих в догонялки, почти что не было. Все разбрелись по домам. Только изредка можно было услышать чьи-то весёлые визги. Солнце по по-прежнему светило, но уже не шпарило со всей силы, как обычно делает это днём. Взрослые потихоньку, уныло передвигая ноги, возвращались с работы домой. Но на их лице можно было считать умиротворение ведь вот-вот они будут лежать на диване и отдыхать от загруженного дня. Только Сынмин и Чонин не вписывались в эти группы. Они были вне. Что-то совершенно другое, необычное для этого мира. По пути им попадались разные деревья, которые уже распустили свои зелёные листья. Прогуляв так около получаса они забрели на какую-то площадку. Никого вокруг. Уселись на скамеечку. Чонин сорвал выросшую рядом ромашку и начал дёргать лепестки, что-то еле-слышно шепча. Нельзя разобрать. Интересно, что же он хочет узнать? Сынмин смотрел, как завороженный на парня рядом. Лепестки закончились и Чонин, слегка ухмыльнувшись, кинул стебелёк куда-то в сторону, а затем направил свой взгляд на небо в ожидании заката. Ким последовал его примеру и тоже задрал голову вверх. Солнце начало понемногу заходить за горизонт и небо окрасилось в оранжево-жёлтый цвет с набольшими вкраплениями розового. Невероятно красивое зрелище. Хотелось чтобы время остановилось в этот момент навсегда. Чтобы во всём огромном мире они всё так же продолжали сидеть и смотреть на это необычайно красивое небо. Что-то часто в последнее дни хотелось, чтобы время остановилось. Обычно Сынмин с нетерпением ждёт когда же наступит ночь и он ляжет спать, пропадёт из реальности, но не сейчас. Сейчас чертовски хотелось жить здесь, в настоящем мире, а не в вымышленном. Казалось, что всё не взаправду. Они герои какого-то фильма. Всё ненастоящее. Вот-вот он проснётся и всё пропадёт, исчезнет навсегда. Просто сходит с ума от одиночества. Ущипнул себя. Больно. Значит не сон. Да и парень рядом кажется вполне себе реальным. Со своими тараканами в голове, которые порой мешают жить, но в нём есть та самая чистая любовь к миру, которой многим так не хватает. Он с восторгом смотрел на закат, качающиеся на ветру деревья и цветы, резвящихся на улице детей, мог найти общий язык с любым, кроме себя. Часто противоречит себе, но ничего не скрывает. Всё видно по лицу. - Красиво, да? Как будто мы где-то не здесь, совершенно в другом мире, - нарушил тишину Чонин. - Да... - Спасибо. - За что? - За то, что наконец-то начал потихоньку открываться мне, - улыбается во всё лицо, а внутри Сынмина бушует ураган необъяснимых чувств. Дак вот, что значит нравится без особой причины. Просто нравится, что хочется кричать об этом во весь голос, чтобы все узнали. Он мне нравится. - Да? По моему я ничего особо такого не сделал... - Дак и не нужно было ничего специально делать. Это должно идти само, вот от сюда, понимаешь? - очередной толчок куда-то в область сердца Сынмина. Тепло. Греет душу сильнее, чем когда ты приходишь зимой с холода к горячей батарее, сидишь около неё в нескольких пледах, тёплых носках с огромной кружкой чая в руках. - Ты такой странный, но именно это в тебе так привлекает. Непонятно, что ты можешь сделать через секунду. В этом есть свой шарм, - Сынмин задумчиво поднял газа обратно на солнце, которое вот-вот скроется за горизонтом, а небо стает тёмным. Сначала тёмно-синим, а потом и вовсе помрачнеет и начнут показываться звёзды. Где-то в кармане завибрировала раскладушка с брелком щенка. Сообщение от мамы. Видимо уже дома и потеряли сына. - Ладно, пора расходиться, спасибо, что провёл этот день со мной, - Чонин встал со скамеечки и протянул свою худощавую руку в молочной перчатке Сынмину. Тот не задумываясь схватился и встал на ноги. Они тихонько поплелись уже по пустынным улицам в направлении своих домов. Не было больше слышно визгов детей, да и измученных работой взрослых практически тоже не было видно. Тишину нарушали только проезжающие мимо машины. На небе появились первые звёзды, а уличные фонари начали друг за другом зажигаться, освещая дорогу впереди. Дошли до перекрёстка, на котором должны прощаться, ведь дальше им нужно идти совершенно в разные стороны. Ноги не хотели идти, просто стояли на месте. Даже мысль о том, что родители ждут дома и переживают где же их сын не придавала скорости. Стоят и смотрят друг на друга. Ничего не говорят. Делятся переживаниями про себя. И каждый понимает другого, поддерживает, сочувствует, но не вслух. Тогда нарушиться всё волшебство этого момента. Чонин засунул руку в карман своих шорт и что-что вытащил. Похоже на какой-то скомканный листочек бумаги. Взял Сынмина за руку и, положив бумажку в ладонь, сомкнул его пальцы, а затем улыбнувшись пошёл в сторону своего дома, помахав на прощанье. Ким помахал свободной рукой в ответ. Простоял на месте ещё пару минут, глядя вслед удаляющемуся силуэту. Затем развернул бумажку, которую недавно получил. Ручкой были выведены какие-то цифры, похожие на номер телефона. Улыбнулся. Теперь наконец-то знает его номер и может писать и звонить в любое время. Может заранее договориться когда они встретятся, но от этого становилось немного тоскливо, ведь теперь приход парня с ярко-розовой прядкой не будет приятной неожиданностью. Но так тоже неплохо, главное, что они всё ещё вместе. Сохранив номер в своей записной книжке, засунул бумажку в карман джинс и тихонько направился в сторону дома. Как только переступил порог, встретил родителей, которые ужинали вместе за кухонным столом, параллельно что-то обсуждая. Скинув кеды, прошёл к ним, кивнул в знак приветствия. Так сказать отметился, что дома и поднялся в свою комнату. Рухнул на кровать и сразу расплылся в улыбке. Закрыл глаза руками. Чувства накрывали с головой, лишь бы не захлебнутся. Хотелось смеяться, петь во всё горло, танцевать от счастья. Но почему? Ничего же такого не произошло, но по телу до сих пор разливалось тепло. Наконец-то переодевшись, парень спустился обратно вниз. Папа уже лежал в кровати, а мама осталась посмотреть какой-то фильм, который крутили по телевизору. Тихонько присел рядом. Опять какая-то мелодрама, которые она так любит. Уставшие глаза и страшные синяки под глазами. В голове промелькнула мысль: "Не хочу становится взрослым. Вот бы навсегда остаться подростком...". - Устала? - Сынмин прилёг на колени мамы. Давно так не делал, но раньше обожал. Постоянно когда она возвращалась с работы, ложился ей на колени, а она тихонько гладила его по голове и они вместе смотрели фильмы, которые крутили по телевизору. Без слов, но каждый чувствовал это единение. Кажется он всегда был больше близок с ней нежели с отцом. Он не любил много говорить, а уж тем более о том, что чувствует, а мама как будто понимала его без слов. Могла пробраться в самые тёмные уголки, но никогда об этом не рассказывала, лишь тихонько поддерживала, прямо как Чонин. Может потому они так быстро поладили в тот день? - Да нет, сегодня даже пораньше закончили, так что бодрячком. А ты? - тихонько начала поглаживать по голове. Привычка. - Устал от ничего неделания? - оба слегка посмеялись. - Мам, представь, что в тот момент, когда вы только начали встречаться с папой он тебе сказал, что неизлечимо болен и может умереть в любой момент, что бы ты сделала? - Сынмин пялился в экран телевизора и выжидающе молчал. Рука мамы на секунду прекратила гладить голову сына, слишком неожиданный вопрос. Озадачена. Сначала хотелось отшутится, но не сейчас. Не тот момент. Взгляд решительный. Давно он не спрашивал ничего такого. От сердца, от души. Посидели в тишине пару минут. Наконец собравшись с мыслями, тяжело выдохнула и снова продолжила гладить по голове. - Хм, ну и вопрос у тебя. Если это было только наше начало отношений то, я бы скорее всего бросила, а потом жалела долгое время. Тогда твой отец был ещё тем дурочком, но я знала его с другой стороны, о которой никто и не догадывался. Мне было стыдно с ним встречаться. Это рушило мой образ самой классной девочки в классе. Поэтому мы долгое время держали наши отношения в тайне. Смешно да? Но я чертовски его любила, до колик в животе, мурашек по всему телу, когда он произносил моё имя, а в его улыбке я тонула с головой без шансов на спасение. Любовь стала сильнее смущения и мы начали встречаться не скрываясь. Твой отец научил меня многому. В частности не стесняться себя и принимать такой какая есть. Если ты спросил у меня прошлой, неуверенной в себе девушки, которая беспокоилась больше о своём имидже и что другие обо мне подумают то ответ - бросила, если же ты спросишь у меня настоящей - никогда, только через мой труп, - голос ничуть не дрожал. Говорила красиво, а глаза заблестели от нахлынувших воспоминаний. - Красиво говоришь, не зря журналисткой работаешь, - тихонько улыбнулся. Его слова не могли не позабавить госпожу Ким, из-за чего та тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладонью. - А если бы у тебя была возможность вернуться в прошлое, то ты бы всё равно выбрала папу или всё-таки кого-то другого? - Сынмин наконец-то за всё время диалога поднял глаза вверх и посмотрел прямо в глаза маме с изнурёнными от кропотливой работы видом. - Что за провокационные вопросы? - шутливо ударила по плечу. Вовсе не больно, но как будто они стали ближе. Прямо как в детстве, когда Сынмин рассказывал всё-всё. Начиная от того, что он ел на обед в садике, заканчивая тем, какую красивую бабочку он увидел во время прогулки вечером. Но когда же всё так резко изменилось? - Ни за что. Тогда бы я просто не возвращалась в прошлое. Жила бы здесь, в настоящем. Зачем мне мир, где нет самых дорогих мне людей? Тебя и твоего отца, больше никого и не надо, - хоть ей и хотелось чертовски спать, она всё равно держала свои глаза открытыми и продолжала излучать неимоверное тепло не только своими словами, но и глазами. - Тебе пора спать, - нащупав где-то под боком пульт, Сынмин выключил телевизор. Комната погрузилась в мрак, лишь тусклый свет звезд с трудом освещал гостиную. - Да уж, не думала, что мой сын будет меня поучать и гнать спать из-за того, что уже слишком поздно. Это моя роль, не забирай, - шутливо нахмурилась, но всё ещё смотрела с теплотой на лежащего на коленях сына. - Не поучаю, забочусь. - Хах, ладно, как скажешь, пойду спать, а то твой отец опять заворчит, что он только начал засыпать, а я тут его бужу своими поползновениями. - Спокойной ночи, - поднялся с колен мамы. Смотрит с лёгкостью, как будто груз, который висел на его шее долгое время наконец-то был сброшен. - Спокойной, - миссис Ким улыбнулась в ответ и направилась тихонько по ступенькам вверх. Сынмин лишь посмотрел вслед удаляющемуся силуэту, а затем встав с дивана подошёл к окну на кухне. Невероятно. Всё небо было усыпано звёздами. Они создавали разные созвездия, о которых Сынмин особо не знал. Его всегда привлекала тема космоса и всего неизведанного, но не было как-то времени углубиться. Однако одно созвездие, о котором не знало большинство населения, он запомнил. Центавр. Не понятно как, но запомнил. Не было никаких ассоциаций. Просто запомнил. Каждый раз радовался, когда находил его. Представлял, как будто он астроном, который исследует разные созвездия. Правда у него не было звездочёта, но зачем он когда у него есть нечто получше - глаза? Самые яркие воспоминания в голове появляются именно благодаря им. Наверное если бы его спросили лишиться слуха или зрения, то без размышлений услышали ответ - слуха. Да он музыкант и ему очень важен звук, но какой в нём смысл если ты не можешь видеть этот мир. Всю его красоту, улыбку дорогого тебе человека. Бесполезно. Конечно без слуха тоже туго. Много минусов, но всё же в потере зрения Сынмин видел их намного больше. Протерев глаза и напоследок кинув взгляд на самую яркую звезду на небе, ухмыльнулся. Похоже на Чонина. Он так же сияет среди остальных, правда не замечает этого, ведь у него нет глаз. Когда-нибудь и у звёзд появятся глаза, они поймут на сколько хороши и будут светить ещё ярче. Поплёлся по ступенькам в комнату. Тихонько. Старался, чтобы пол не скрипел. Закрыл за собой дверь. Комната залилась лунным светом. Чем ближе к звёздам, тем ярче и невероятнее становилось. Уселся на кровать. Распахнул створки окна. Светит ни чуть не меньше, чем утреннее солнце. Правда ветер был намного прохладнее. Пробирал до косточек. Вытащил свою раскладушку с брелком из-под подушки. Опёрся руками на окно. Щенок, немного крутясь на верёвочке, которой был привязал к телефону, свисал вниз. На дисплей светилось: «Чонин». Набрать или уже слишком поздно? Набрать. Нет он наверное уже спит. Хотя ещё 22:34. Может не спит? Набрать? Да? Нет? Была не была. Тыкнул на зелёную трубку. Гудок. Ещё один. Прошло всего лишь две секунды, но на сколько же они были мучительны. Прошло ещё пару гудков. Потихоньку испарялась надежда на то, что парень на другом конце провода ответит. Видимо правда спит и на что он только надеялся? Почти сбросил, как вдруг с другого конца провода послышалось чьё-то дыхание. Тихое такое, осторожное. - Привет, разбудил? - шёпотом, не хотел потревожить мирно спящих в комнате напротив родителей. - И тебе привет. Только собирался, пару секунд назад лёг в кровать и вдруг что-то завибрировало на столе. Долго думал, что это такое. На дисплее высветилось окошко "Незнакомый номер". Обычно я на них не отвечаю, но тут что-то подсказало, что это можешь быть ты, - хотя через раскладушку не видно лица парня на другой стороне провода, с помощью интонации можно было считать улыбку. Мягкую. Такую, которая получается только у него. Ни у кого больше. Только у него. - Да я это... - замешкался, голос дрогнул. - Подойди к окну и открой его, - собравшись с мыслями, продолжил Сынмин. На другом конце послышался шорох, затем тихий топот босых ног по полу. Какой-то скрип. Видимо открыл створки окна. - Вау... Да сегодня звёзды светят ярче солнца, невероятно, - Чонин улыбался. Искренне. Как маленький ребёнок, был рад звёздочкам на небе. Обычное явление, бывает каждый день. Но сегодня всё по другому. Он смотрел на них с важным для него человеком. С его "миром". Правда он пока об этом не догадывается, но в глубине души точно знает Сынмин - мир, который спас его от одиночества в толпе друзей. - Я собственно потому и позвонил. Думал вдруг ты не видел. А ещё сегодня появилось одно созвездие - Центавр. Посмотри вправо. Оно похоже на какую-то странную закорючку. - Ты говоришь про то, что похоже на какую-то лошадь на двух ногах уж очень со странным хвостом? - ухмыльнулся своей же нелепой ассоциации. Но ведь и вправду похоже. - Да, оно. Ты тоже видишь в этом какую-то странную лошадь? Я думал, что один такой... - рассмеялся в ответ. Тихо-тихо, но как же искренне. - Ты больше не один. И я не один. Мы вместе, - тон стал более спокойным и не таким шутливым. - И вправду. Спасибо, что ответил. - Спасибо, что позвонил, - Сынмин уже почти бросил трубку, как вдруг Чонин продолжил тихо-тихо. Как будто хотел сказать, но при этом боялся, что его услышат. - Я боюсь, очень боюсь. Пожалуйста не исчезай. Останься навсегда. До конца. - Что ты сказал? Было совсем не слышно... - соврал. Всё услышал. Всё понял, ещё тогда понял. По его глазам, которые смотрят с восхищением на мир вокруг. По его глазам, которые были наполнены отчаянием, когда задавал вопросы сегодня. По его глазам полным отваги и решимости, когда сбегал из окна в первый день лета. По его глазам, которые смотрят с любовью на Сынмина. По его глазам, которые никогда не врали. По его бинтам на шее, локтях и коленях из-за которых походил на мумию. По его аккуратно сидящим на худощавых пальцах молочным перчаткам. Всё понимал. Но не знал наверняка. Смиренно ждал, когда Чонин сам расскажет. Сам откроет дверцу в свою комнатку в уже их мирке на двоих. - Да так. Мысли вслух. Спокойной ночи Мин-Мин, до завтра, - шёпот обжигал ухо Кима даже через трубку. - До завтра, - вот бы уже поскорее наступило это "завтра". Чонин сбросил. И опять эта раздражающая тишина в телефоне. Больше никого нет на другой стороне трубки. Захлопнув раскладушку, Сынмин положил её на тумбочку рядом с кроватью. Закрыл створки окна и занавесил шторы. Лежал долго. Думал. Даже звёздочки, приклеенные к потолку, не смогли отвлечь. Уже посчитал овец по методу мамы, который она всегда предлагала, когда Ким приходил зарёванный в детстве из-за того, что не мог уснуть после очередного кошмара. Всё равно не получается. Надо переключится на что-то другое. Смотрит на браслет, который получил на днях от Феликса. Завтра будет новый день, наполненный яркими воспоминаниями. Снова под окном будет стоять парень с ярко-розовой прядкой и улыбаться маша рукой в знак приветствия. Они снова тихонько побредут в хижину, где лучезарный парень Феликс колдует что-то над своим ящичком с различными интересными штучками и научит делать браслет дружбы. А загадочный Хёнджин снова будет сидеть с перепачканными краской руками и творить очередной шедевр, который подарит счастливцу из хижины или повесит на стенку внутри небольшого лесного домика. Минхо снова зачитается какой-то интересной книжкой, а Хан будет лежать у него на коленках и рассматривать картинки внутри. Ему всегда нравилось это. Чанбин будет смотреть новости по телевизору и что-то попутно обсуждать с Чаном, который внимательно следит за каждым внутри. По-доброму. По-отцовски. Заботится издалека. Ненавязчиво. Потому его и все так любят. Интересно на сколько удивительна эта жизнь. Сынмин никогда ни с кем особо не дружил. Чтобы сблизится с кем-то и назвать "другом" обычно требовался месяц, а то и год. А тут всё так быстро, спонтанно и легко. Как будто его с самого первого дня не считали чужаком, записали в ряды своих. С ними было комфортно. Не было давящего чувства паники. Но почему? Неужели у каждого из них на столько чистая и яркая аура, которая ослепляет глаза, а если дотронешься, то расплавит мгновенно. Но всех их что-то объединяло. Не просто так Сынмин на столько быстро влился к ним в компанию. Будь это кто-то другой его бы так быстро не приняли. Да ведь? Это потому что Сымин особенный? Не такой как все вокруг? Похож на этих пареньков, которые до безумия любят жизнь, горят каждым воспоминанием, не думают о будущем? Вряд ли. Кажется Сынмин слишком зациклен на будущем из-за школы, которая чуть ли не с самого детства твердит, что ты должен хорошо учится, поступить в престижный университет, а потом работать по специальности. А что если я не знаю? Ничего не знаю. Что мне нравится? Кто я? Но в их компании подросток находил покой и успокоение. Никуда не надо спешить. Всё просто идёт своим чередом. Не надо кому-то что-то доказывать. Достаточно быть самим собой и всё. Можно просто сидеть в тишине и наблюдать за закатом, а потом бежать со всех ног домой, чтобы родители не переживали. По телу начало расползаться тепло от осознания того, что он теперь не один у него и вправду есть те самые настоящие друзья. Веки тяжелели. Наконец-то глаза закрылись и парень погрузился в мир грёз и невероятных фантазий.